Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 53)
– Я не хочу убивать ее, – беспомощно опустила меч Юля.
– Я полагаю, Полуночница тоже не собиралась, – я подобрал с пола большой шприц и протянул его девушке.
Укол – и птица перестала извиваться.
Нам пришлось просидеть там еще минут сорок, прежде чем помещение наводнили жары. Для сирин приволокли клетку, которая едва проходила через и без того узкие переходы катакомб, а те, кто перевозил ее, заткнули себе уши затычками – так, на всякий случай.
– Полуночницу поставят на ноги, – заверил нас Гефест. – Все кончено.
В Бюро птицу поместили в большую комнату.
– Она как Хатико, – заметила Юля, наблюдая за сирин через стекло. – Я смотрела этот фильм недавно. Она ждала хозяйку. Она не виновата в том, что ей пришлось сделать. Не стоит ее наказывать. Ей нужно обязательно помочь.
– У вас очень добрые сердца, но, боюсь, что это не нам решать, – покачала головой Полуночница. Левая рука у нее была на перевязи, а все лицо – в ссадинах и зеленке. – Руководство должно решить, что с ней делать. С одной стороны, она редчайший монстр, причем единственный в своем роде, с которым удалось установить контакт. Бесценна для развития науки. Но с другой – вполне осознанная убийца, которая должна понести наказание.
– А что ее хозяйка? Вы нашли Алконост?
Во мне тоже боролись смешанные чувства. Неизвестно, как поступил бы любой из нас, оказавшись на грани смерти от голодного истощения, и птица повиновалась заложенным в ней природой инстинктам. Но она так была близка к человеческой сути в своей любви к хозяйке.
– Мы нашли ее, – новость вроде как была хорошая, но в голосе Полуночницы не было ни капли радости. – Точнее, ее тело.
– О боже.
– Сердечный приступ. Ей стало плохо с сердцем, сирин пошла звать на помощь, а на нее напали. Мне так жаль, – негромко проговорила наставница. – Алконост совершила преступление, когда оставила себе яйцо, но, судя по бумагам, Алконост собиралась обнародовать исследование через несколько лет, чтобы доказать, что нельзя убивать особей сирин так просто. Чтобы доказать, что сирин разумны. За такой вклад в науку ей бы простили нарушение закона. Наверное.
– Все решил случай, – глухо ответил я, глядя, как сирин, волоча по полу перевязанное крыло, идет в угол и устраивается на ночь на кучке соломы.
Когда все ушли, я раскрыл дневник, который нашли у тела исследовательницы.
Сирин нашли мертвой на следующее утро – ее должны были накормить и повести на казнь, но судьба распорядилась иначе. Когда тело сумели поднять и вынести, на стене заметили по-детски кривую букву, выцарапанную, по-видимому, когтем. Букву «А».
У верхнего мира свои истории о любви и преданности, у нас, жаров и потомков Нерушимого, – свои. Скажу лишь только, что и по сей день никто не посмел закрасить ту стену, а о дружбе сирин и Алконост будут помнить и рассказывать с этих пор во веки веков.
Глава 12. ПРИМОРСКИЙ ДРИФТ
Во всех новостях уже неделю обсуждали череду весьма странных случаев: на Русском острове в лесу в разных местах нашли несколько сгоревших машин с трупами внутри.
От запаха дешевого кофе, который я разносил по офису «Утренней волны», меня уже тошнило, но еще не угасала надежда узнать, имели ли те происшествия мистическую сторону.
Как Константин Гердов, богатый и свободный человек, сотрудник Бюро «Жар-птица», попал на работу в дешевую приморскую газетенку?..
Началось все с того, что Полуночница все-таки прижала меня к стенке после случая со статьей.
– На этот раз, Костя, все обошлось, – сказала она. – Но если ты еще раз нарушишь правила, ты навлечешь на наши головы большую беду. Так что иди и разгребай свое дерьмо. Присматривай за девчонкой.
Связи фирмы «Ликаон» были воистину обширны. Так я получил фальшивый паспорт, трудовую книжку и диплом на имя Матвея Владимировича Кентова (отсылку к Кларку Кенту находил забавной только я один) и начал два раза в неделю работать в редакции газеты, в среду и субботу, накануне новых выпусков. Чаще печататься газета просто не могла. Моя мечта быть журналистом сбылась весьма извращенным образом.
Маша сидела за своим столом в углу и дышала воздухом в микроскопическое окошечко – к вечеру, то есть ближе к сдаче номера, сигаретами воняло все больше. Я подсел к ней, протер слезящиеся глаза и спросил:
– Как продвигается расследование?
– И не спрашивай, – она бы вздохнула, если набрать в легкие побольше воздуха не означало бы утонуть в сизом дыме. – Люмен неожиданно появился и неожиданно исчез. Несколько недель уже ни слуху ни духу, так что я теперь пишу о том скучном инциденте на острове. Устала чистить электронную почту от идей наших граждан на предмет того, что же там произошло.
– Скучном? – удивленно переспросил я. Как она меня не узнала еще?..
– Скучном, – повторила Маша. – На Русском каждое лето последние лет пять находят сгоревшие машины с мертвыми людьми внутри. Нелегальные гонки до добра не доводят.
Такие турниры наверняка есть в каждом городе. Группы отчаянных людей собираются на заброшенных и полупустых трассах и гоняют до стирания покрышек. Кое-кто из моих однокурсников болтал о своих приключениях на подобных мероприятиях, но что-то мне подсказывало, что это было не более чем фантазиями из зрительного зала.
Ни ГИБДД, ни полиция ничего не могли поделать с гонщиками. Была у тех «крыша» или нет, наверняка не знал никто, но если вы увидите на машине из двадцать пятого региона на заднем бампере маленький рисунок, изображающий акулу, не сомневайтесь: вы встретили одного из чемпионов уличного «приморского дрифта».
– А в архиве можно почитать про это?
Маша посмотрела на меня и пожала плечами:
– Давай флешку, я тебе скину оцифрованные выпуски. Вот только не советую тебе лезть в это самому.
– Почему? – окончательно заинтересовался я.
– Я тут работаю всего полтора года, но до меня занимался всеми странными событиями один парень, – пояснила Маша. – Он начал журналистское расследование, но вот только довести его до конца не смог.
– Это почему?
Маша повертела головой, убеждаясь, что нас никто не слышит, и тихо добавила:
– Машину нашли затонувшей в море, а его самого так и не смогли отыскать. Хоронили пустой гроб.
– И все-таки скопируй мне статьи, – твердо сказал я, протягивая флешку.
– Как знаешь, – пожала плечами Маша. – Но, если что-то накопаешь, не лезь туда один.
Вероятно, она предлагала себя в напарники, но у меня была целая компания специалистов по влезанию в то, во что влезать не стоило.
В редакции было слишком много лишних глаз, и я, сжимая флешку в кармане, отправился в «Оззи», чтобы с чашечкой чая (решил отказаться от алкоголя на некоторое время) разобраться в этом темном деле.
Я заказал салат и чай, сел за наш обычный столик и вставил флешку в ноутбук.
Маша скинула все летние выпуски за период с две тысячи четырнадцатого по две тысячи девятнадцатый год, и мне пришлось немало попотеть, чтобы просмотреть их и выбрать нужные.
Выходило, что каждый год летом на Русском острове погибало человек по десять. Обстоятельства были одни и те же: сгоревшие машины на трассе или в глубине леса. Но вот что странно: следов поджога не находили, и все выглядело так, будто автомобиль врезался во что-то на очень большой скорости и загорелся. Но на асфальте не было следов других машин, и деревья в округе тоже были целы.
Кто-то думал, что это мафиозные разборки, но даже для мафии столько возни было ни к чему. Это больше походило на серийного убийцу, но, чтобы не оставлять никаких следов, ему нужно было быть по меньшей мере призраком.
Заметку про исчезновение журналиста «Утренней волны» я тоже нашел. В ней сухо говорилось про «Ниссан», который водолазы подняли недалеко от берегов Русского острова. Водителя внутри действительно не оказалось, ремень безопасности был разрезан напополам, а одно из окон – выбито. От этой истории становилось очень не по себе, что было достаточным поводом, чтобы хотя бы рассказать об этом Полуночнице.
– Владивосток сильно изменился за то время, что я здесь не жила, – задумчиво протянула наставница, пришпиливая последнюю распечатку газеты к большой магнитной доске, которая выглядела так, будто ее украли из детективного сериала. – Слишком много дерьма для такого милого городка.
К моему рассказу Полуночница отнеслась серьезно, хоть и вероятность того, что это дело входит в юрисдикцию Бюро, была приблизительно пятьдесят на пятьдесят.
Рыжая устроила сбор нашей скромной команды у себя в кабинете, и к нам присоединился Гефест, который после случая со сирин начал слишком часто попадаться нам на глаза. Мы с Юлей заключили пари – я поставил тысячу рублей на то, что Гефест тайно в нее влюблен, а подруга же была совершенно уверена, что дело здесь в его дружелюбии.