Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 55)
Я набрал ковшом воды из большой бочки в углу и помог ей напиться. Она продолжила:
– Так-то лучше. Ты уже понял, почему тебя боятся до усрачки и держат под присмотром?
– Я в курсе, что я антимаг.
– Ты последний прямой потомок Янтарины Цорнской. Гердов – русификация фамилии Гердар.
– Как-то многовато сюрпризов в последнее время. Я теперь точно знаю все?
– Не перебивай, уверена, что время у нас ограничено, а другого раза тебе может не представиться. Послушай. Ты имеешь право претендовать на трон – не по законам жаров, не по законам людей. А по законам Автора, которые он нам завещал. А некоторые не хотят выпускать эту власть и будут держаться за нее, даже если Ардрич лично им тортик к чаю занесет. Теперь ты знаешь точно все. Мама твоя очень хотела тебя защитить, Светлов тоже. А когда Деметра погибла, а ты пропал, да, ты пропал, Керемет навесил на тебя очень мощную защиту, мы места себе не находили. Ты ведь Цорнский. А я вампир. Род наш никогда не забудет, как много для нас сделала Янтарина Цорнская. И я умру с ее именем на устах.
В дверь камеры тихонько постучали.
– Ты не умрешь, – сказал я. – Катерина Блут, ты не умрешь. Ты выйдешь отсюда с высоко поднятой головой, и мы надерем им всем задницы. Клянусь.
Для того чтобы попасть на гонки, необходим был пропуск – флаер с датой и местом, который невозможно было достать просто так. Ты обязательно должен был знать кого-то из организаторов или старожилов гонок – так стритрейсеры «отсеивали» лишнюю публику. Мы трое похвастаться такими знакомствами не могли, даже Паук ничего не смог сделать, но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Друг на гонках нашелся у Гефеста, и флаер мы получили. Местом, естественно, был Русский остров, а предстоящую гонку проводили в ближайшую пятницу, второго августа. Накануне праздника Янтарных огней и суда над Блут.
Когда на город опустилась ночь, мы вчетвером загрузились в «Рафчик» Полуночницы и отправились на Русский остров.
Русский мост ночью выглядел, как мост из сказки. Он переливался огнями и проступал из тьмы узкой звездной тропой, а слева вдалеке светился кампус ДВФУ и фонари его просторной набережной в бухте Аякс.
Гонки сегодня предстояли более продвинутого уровня, частично по грунтовой дороге, и нам пришлось проехать мимо кампуса, мимо поворота на океанариум и забраться в глубь леса.
Трасса была гладкой и просторной, и можно было хорошенько разогнаться, но вдруг глазастая Юля сказала:
– Полуночница, подожди, притормози!
– Что такое? Что-то случилось?
– Все в порядке, просто притормози!
Рыжая плавно сбросила скорость и остановилась. Юля схватила свою сумку и выскочила из машины, хлопнув дверцей.
Я вышел вслед за ней. Лес был темным и надвигался на дорогу с двух сторон плотной черно-изумрудной стеной, и я подозревал, что его духи были не в восторге от количества вырубленных деревьев и покалеченных при благоустройстве острова для человека животных.
Юля сидела на корточках у обочины и кормила сосиской в тесте лису, тощую, с выеденной лишаем шкуркой.
– Ешь, моя маленькая, – ласково приговаривала девушка, и я невольно улыбнулся. Вот ведь доброе сердце. – У меня еще есть!
Когда мы вернулись в машину, я заметил, как Полуночница улыбается.
Тачки на ночные гонки съехались самые разнообразные, но те, у кого дорожный просвет был поменьше и днище поближе к дороге, сегодня были в роли зрителей. Грунтовку Русского острова готовились покорять джипы, в том числе и наш. Я уже успел пообещать Полуночнице поменять ей целиком ходовку и вообще проапгрейдить машину на полную, и она практически перестала причитать, что убьет тачку.
Между машинами сновали красивые девушки в одинаковых красных клетчатых рубашках, завязанных на животе, и джинсовых шортах, и Антон пялился на их упругие задницы, как кот на сметану.
– Мне тоже надо так одеться, чтобы вы обратили на меня внимание? – поинтересовалась Полуночница. – Повторяем план. В машине может находиться только два человека, водитель и штурман. Девушка-удача, а это ты, Юля, подает машине сигнал своим лифчиком. Да, извините, правила сексистские и не без пафоса, а пафос я люблю. Антон – секундант, то есть в случае чего со «скорой» и прочим разбираться тебе.
– До этого, надеюсь, не дойдет, – ответил он. – Но, кажется, это будет одна из самых запоминающихся ночей моей жизни.
– Будет о чем написать, – согласилась Полуночница и принялась разминать шею. – И вообще, напиши как-нибудь историю про нас, чего тебе стоит?
На узкой дороге было особо не развернуться, и поэтому за раз участвующих машин могло быть только две. В тот раз зрителей было намного больше, чем участников – погонять записалось только шесть машин, несмотря на то, что съехалось на гонку не менее нескольких десятков. По жребию мы были в третьей очереди, и это дико меня нервировало, несмотря на то, что я знал, что водит Полуночница прекрасно. Водитель-соперник с усмешкой обошел нашу машину вокруг. Он был на огромном джипе, которому наша машина по всем внешним параметрам не была ровней, но усмешку я ему все-таки вернул, зная, какая начинка кроется под нашим железом. Немного магии и никакого мошенничества.
Итак, Юля заняла свою позицию рядом с блондинкой в серой майке. Если Юля стеснялась и возилась, пытаясь снять лифчик, не снимая футболки, то блондинка не парилась, сняла майку, бросила ее на асфальт и под одобрительное гудение клаксонов взметнула руку с красным бюстгальтером вверх. Ее грудь осталась совершенно обнаженной.
Мы рванули с места, и меня вжало в сиденье. Машину трясло и подбрасывало, но Полуночница вела машину с феерической точностью, минуя все лужи грязи и ямы так, чтобы не потерять в скорости. Задачей было проехать несколько километров вглубь острова, до одной из старых батарей, и вернуться, не дав сопернику прийти к финишу раньше. Все, что происходило на гоночной трассе, оставалось на трассе, прямо как в «Бойцовском клубе», и случиться мог любой беспредел.
Так оно и было: стоило зрителям и откатавшим свое участникам остаться позади, джип-соперник резко крутанул руль в нашу сторону, намереваясь попросту сбить нас с дороги. Но Полуночницу было не напугать: она хладнокровно крутанула руль не в сторону обочины, а к джипу, заставляя его уходить от столкновения прямо по большущей выбоине, где машина поменьше оставила бы колесо.
– Давненько я так не веселилась! – закричала Полуночница.
Она сорвала с лица солнцезащитные очки, бросила их назад на сиденье, и я увидел, что бельмо целиком затопило ее глаз. Вероятно, эмоции и адреналин у нее зашкаливали. Секунд через двадцать, когда джип нагнал нас и снова предпринял попытку бортануть, я ощутил, как кончики пальцев покалывает от восторга и ощущения бесконечности, когда кажется, что нет ни рождения, ни смерти, ни вчера, ни завтра, ни даже «минуту назад». Ты просто знаешь, что ты живой. Такое ощущение накрывает иногда на танцполе, иногда – когда ты пьян вдребадан с лучшими друзьями. Иногда оно приходит, когда видишь страсть и желание в глазах любимой девушки и даришь их ей в ответ.
Что-то рвануло сзади.
– Так, – тщетно пытаясь умерить дрожь в голосе, сказала Полуночница, вцепившись в руль покрепче. Настроение в машине разом переменилось. – Тормоза не работают.
– То есть как не работают?! – вскричал я. – Ты уверена?
– Я жму на педаль изо всех сил, а машина только набирает скорость!
Я бросил взгляд на спидометр. Стрелка уже подрагивала на такой отметке, что я предпочел не запоминать цифр.
– Нам же не придется прыгать на полном ходу?
– Я собираюсь выиграть эту гонку, – напомнила Полуночница, – так что лучше держись покрепче. Гляди! Машина-призрак! Впереди!
Ее нога сама собой утопила педаль газа в пол, и машина, высекая огненные искры оторванным бампером о камни, рванула дальше.
– Мы зацепимся!
– Не зацепимся!
Бум! И
Мерцающий спорткар-призрак, казалось, только этого и ждал. Стоило нам поравняться, как он грубо принялся теснить наш борт к обочине. От скорости уже закладывало уши. Я сполз вниз по сиденью, стараясь не смотреть на дорогу. Где джип, я уже не знал.
В висках гремел адреналин.
Если машина призрачная, лихорадочно размышлял я, то столкновение нам ничем не грозит, но если она хотя бы сколько-то материальна…
– Сейчас или никогда, – прокричала Полуночница. – Костя, если я скажу тебе прыгать, прыгай!
– Что… – начал выкрик я, когда наша машина резко отправилась в сторону призрачного соперника.
Дальше все дело было в везении и мастерстве, с которым рыжей предстояло крутить баранку. Мы прошли призрака насквозь, и по ощущениям это больше всего напомнило резкий удар о поверхность воды. Я грянулся лбом о приборную доску, а Полуночницу чуть не задушил вмиг туго затянувшийся ремень безопасности. Руки у нее двигались автоматически – резко вправо, а затем не менее резко влево, и машина благополучно удержалась на всех четырех колесах, внезапно начав сбрасывать скорость.
Меня все-таки стошнило, а изо лба так хлестала кровь, его так жгло, что от боли я потерял зрение.
Когда машина наконец остановилась, я буквально вывалился наружу со словами:
– Я тебя ненавижу, – затем я оперся ладонями о крышу и засунул голову в салон, заливая кровью сиденье. – Но это было круто.