Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 52)
– Я хочу, чтобы вы подняли всю документацию последних лет о поставках, которые выполнялись из Египта, а также предоставили мне журнал записи посетителей, – сказал я. – Сейчас я бы хотел, чтобы все разошлись по своим рабочим местам и занялись делом.
Оборотни ровным строем покинули кабинет, оставляя нас троих.
– Впечатляюще, – сказала Юля. – Весьма. Не думала, что ты можешь быть таким властным.
– Просто вспомнил, как всегда вел себя Керемет, – ответил я.
Сам я властностью никогда особо не отличался, и в компаниях занимал главенствующее положение при помощи обыкновенной харизмы. Ну и наличие звонкой монеты в моем кармане тоже оказывало воздействие на окружающих.
Сейф Бера Керемета стоял на видном месте, сверху стояли пластиковые папки и подвявший цветок герани. Код я угадал – две единицы, ноль и шесть.
Дверца бесшумно отошла в сторону. Чемоданчик моей матери стоял внутри в углу.
– А вот теперь, – сказал я сам себе, – начинается настоящая игра.
Мое настроение оставалось приподнятым вплоть до того момента, как мы вернулись в машину и поехали обратно в лабораторию «Хирон». Звонил Гефест.
– Костя, у меня очень плохие новости.
– Что такое? Говори, не тяни, я за рулем, – поторопил я его, останавливаясь перед светофором.
– Полуночница пропала из больницы. Не знаем, что с ней случилось. Но нет ее оружия и одежды.
Я выругался.
– Хорошо, Гефест, мы сейчас как раз по этому делу. Думаю, сможем быть внизу в течение часа.
– Что случилось? – Юля похлопала по рулю. – Зеленый свет, поехали.
– Похоже, Полуночница полезла в катакомбы одна.
Пользуясь инструкциями и рисунками в записной книжке, я, стараясь, чтобы руки не дрожали и не пришлось переделывать творение, теряя драгоценное время, составил духи бесчувственности на основе ароматов полыни, роз и мака.
– Кратчайший путь к гнезду сирин, – наставляла Фатеева, наглаживая пальцами матовый флакон духов, – проходит через саперный редут номер четыре. Заходите через пороховой погреб северной батареи.
Саперный редут номер четыре находился между улицами Патриса Лумумбы и Нейбута. Части Владивостокской крепости были разбросаны по всему городу, и практически ко всем значимым нельзя было нормально проехать на машине. То ли это была историческая привычка затруднять неприятелю возможный подход с суши, то ли элементарное нежелание соотечественников делать из объекта истории ценный музейный экспонат.
Мы бросили машину на подъезде и принялись продираться через кусты на вершину сопки. Шумел ветер, и со всех сторон над зеленью выступали другие сопки и полосы Японского моря, подернутые туманом.
Где находится северная батарея и как же, собственно, выглядит ее пороховой погреб, мы узнали при помощи Интернета, где есть некоторые весьма точные карты владивостокских катакомб.
Вдалеке гулко капала вода.
Юля шла первой, в левой руке сжимая меч, а в правой – фонарик. Она то и дело норовила уйти далеко вперед, и мне приходилось хватать ее за плечо, заставляя придерживаться общего темпа. Антон с пистолетом прикрывал сзади.
Так мы шли примерно минут двадцать, а затем я сморщился и как можно менее беззвучно чихнул.
– Чувствуете вонь? – спросила девушка.
– Воняет, как китайская еда, – ответил я. – Антон, это ты опять? Когда ты в последний раз ел ее, в толчок два дня зайти нельзя было, – поддел его я.
– Да ты ее вместе со мной уплетал…
– Да тихо вы! – шикнула на нас Юля. – Мы на месте.
Сирин века двадцать первого обитала в большом зале, где невыносимо пахло рыбой и гнилыми консервами. Покрытые резьбой красноватые от лака столбы поддерживали потолок, увитый паутиной, которая крупными липкими комками спускалась вниз. Каждый раз, когда белые нити касались моей головы или падали за шиворот, я вздрагивал, судорожно сжимая шест и жалея, что у меня не меч и не пистолет. Надо обзавестись, раз уж я новоявленный вожак картеля оборотней.
– Почему паутина? – свистящим шепотом спросила Юля.
Мы двигались след в след, замыкал по-прежнему Антон, наводя дуло «Макарова» на каждую подозрительную тень.
– Ты не мог бы не хватать меня за плечи? – раздраженно дернулся я.
– Я как бы сейчас тебя не трогала, – севшим голосом ответила Юля
Я обернулся, и мы одновременно задрали головы.
Из переплетения облачков паутины высовывалась человеческая рука без указательного и средних пальцев, с запекшейся кровью под почерневшими ногтями. Она качалась от сквозняка, который довольно сильно ощущался в подземелье, отчего чудилось, что рука слепо шарит в воздухе в поисках свежей и теплой плоти.
Я раскрыл рот и заорал бы, если бы не подкатила волна тошноты. Мы с Юлей согнулись пополам, исторгая содержимое желудков на пол.
Антон оказался крепче нашего и просто очень сильно побелел. Потом, не отрывая глаз от ужасного зрелища, взял у Юли меч и осторожно отвел несколько слоев паутины в сторону.
– Что там?..
– Не думаю, что ты хочешь знать, – заметил парень, возвращая девушке оружие. К рукояти прилипло несколько волокон.
– Тогда идем.
Исполинская птица с телом, грудью и головой женщины или обнаженная женщина с крыльями и когтистыми лапами вместо рук и ног поджидала нас в соседнем зале, лениво перебирая плохо обглоданные кости и черепа. Монстр царственно возвышался над нами, и Юлин меч против этих трех метров стальных перьев казался просто зубочисткой.
– Теперь понятно, почему она такая прожорливая, – прошептал я.
А птица словно давала себя рассмотреть – от серых чешуек на женской груди до золотистых глаз с вертикальным звериным зрачком. Ее голос зазвучал прямо у меня в сознании:
–
Полуночница разметалась на каменном полу, и из-под нее бежала струйка крови.
Особого плана у нас не было, и мы просто атаковали с трех сторон одновременно. Юля ринулась с мечом вперед, я занес шест, а Антон стрелял, целясь монстру в голову. Пули попадали ей по всему телу, но неизменно рикошетили.
Самым сложным было не задеть Полуночницу и не дать адской птице затоптать ее. Сирин не стояла на месте, и когда мы перешли в атаку, она пронзительно завизжала и попыталась взмыть в воздух. Одно крыло мешало ей это сделать, и птица лишь бестолково прыгала на месте. Однако сирин случайно сбила Юлю с ног, и та упала, больно ударившись и выпустив меч и фонарик из рук. В зале и без того царил полумрак, и птица получила отличное перед нами преимущество.
Я оказался прямо перед ней, и женщина-птица схватила меня за шею, вздымая высоко в воздух. Позвонки на шее захрустели все разом, а легкие запылали без кислорода.
Лампочка из гексалимского стекла дождалась своего часа и запульсировала. С трудом, практически теряя сознание, я вытащил ее и подбросил.
Лампочка загорелась так светло, так ярко, что ударила по глазам. Сирин завизжала громче прежнего, выпустила меня и упала ничком.
Я рухнул на пол, судорожно вдыхая в себя сладкий и вкусный воздух.
Юля уже занесла меч, чтобы снести монстру голову, как мы все услышали тихий голос. Но услышали уже по-настоящему, а не в голове, как до этого.
– Где она?
– О чем ты? – растерявшись, спросила Юля.
– Моя хозяйка. Почему ее нет?
– Ты говоришь об Алконост?
– От нее пахло табаком и мамой, – по лицу птицы покатились крупные слезы. – Она вырастила меня, кормила и лечила, только говорила, что мне нельзя отсюда уходить, иначе мне будет больно.
– Что случилось, когда хозяйка перестала приходить? – поднимаясь на ноги, спросил я.
– Да убей уже ее! – крикнул Антон, перезаряжая пистолет. – Или дай я помогу.
– Я пошла ее искать. А эти люди начали кричать и стрелять в меня.
– Вот почему она никак не могла взлететь, – понял я. – Пуля застряла в крыле, и оно загноилось.
– Где моя хозяйка? Где она? – птица забилась подо мной, опасно сближаясь с острием меча. – Вы ее прячете? Где? Где она? Где моя хозяйка?