Оксана Токарева – Под знаменем Сокола (страница 22)

Купол тишины взорвался изнутри, раскидывая обломки звуков далеко за пределы Корьдно, так, что слышали, верно, даже Неждановы товарищи под сводами леса, не чаявшие получить от предводителя какую-нибудь весть. В воздух взлетали шапки и заполошно метались потревоженные голуби и галки.

Русские воины и гридни корьдненской дружины величали Святослава, призывая его вести их на хазар, рядовичи вперемешку со здравицами в честь русского князя возглашали хвалу своему любимцу Соловью. Некоторые горячие головы уже спрашивали, где в войско записывают: многие желали служить под началом Соловья и боялись получить отказ. И в голос рыдала от радости Всеслава княжна, вытирая горючие слезы о волчий мех Нежданова плаща. И только корьдненские бояре да князь Ждамир стояли, точно объелись кислой вязкой калины или незрелых диких яблок.

Что же до Неждана, то его сердце, обретя свободу, ярым кречетом устремилось к небесам, обозревая и Даждьбожий белый свет, и потаенные Велесовы владения.

И точно стрела, настигающая дерзновенного летуна, когда он, отыскав восходящий воздушный поток, парит в вышине, раскинув широкие крылья, его полет прервал раздавшийся с теремного крыльца насмешливый резкий голос Ратьши Мстиславича:

— Нешто князь русский, ты так оскудел людьми, что кромешника беззаконного, злодея, Правду преступившего, на службу рад принять?

Здравицы оборвались на полуслове. Рядовичи и корьдненские гридни недоуменно затихли, руссы схватились за мечи, готовые в любой миг покарать охальника. Ждамир с боярами и старшие Мстиславичи, случившиеся в его граде, испуганно втянули головы в плечи, ожидая от воинственного русского владетеля немедленной и непредсказуемой вспышки гнева. Однако Святослав сдержался:

— Разве защищать родную землю — это преступление? — вымолвил он, с высоты своего положения глядя на Дедославского княжича. — Или ты, Мстиславич, знаешь за моим спасителем еще вину?

— И какую! — с нелепой для правителя целой земли поспешностью возвестил Ждамир, вновь норовя встать между Нежданом и приникшей к нему Всеславой. — Этот злодей на кровь княжескую покушался, сестру мою родную жизни лишить хотел, служанку, которая с ней одеждой поменялась, до смерти убил, ее саму в чащобу лесную силком завез. Только Велесовой милостью она обратно цела и невредима вернулась!

Всеслава вскинулась было, чтобы поведать, как все обстояло на самом деле, но Неждан ее удержал. Верно, у Ждамира ни сердца, ни ума совсем нет, сестрино доброе имя, словно стираную одежу на ветру, пред людьми, не стыдясь, трепать. Что до Неждана, то он лучше на плаху пойдет, чем ее в эти дрязги впутывать станет. Всеславушка судорожно вцепилась в его плащ, знакомым с детства движением спрятав голову у него на груди.

— Ну и ну! — тряхнул длинным чубом русский князь. — Действительно злодей! Верно, потому твоя сестра, Ждамир, так к нему и льнет?!

В толпе послышались смешки, окончательно раздосадовавшие корьдненского владыку.

— Моя сестра — девка глупая, дитя неразумное, жизни не знающее! — вызвав новую волну усмешек, воскликнул он. — А ты, князь, думаю, со мной согласишься, что злодея следует отдать в руки палача!

Корьдненские бояре закивали, поддерживая своего вождя, а гридьба да рядовичи наоборот приуныли, заранее оплакивая буйную головушку Неждана. Святослав нахмурился, спрашивая у своих воевод совета, как поступить. И вновь, как это случалось за морем не раз, на помощь своему побратиму пришел Хельги:

— Злодея-то, конечно, стоит, — поправив янтарную фибулу на плаще, проговорил он, — но при чем тут мой побратим?

Он повернулся к Ждамиру Корьдненскому и, возвысив голос, продолжал:

— Неждан Незнамов сын три года ходил на моей ладье, и за это время ни я, ни товарищи мои не слышали, чтобы он дурно отзывался о тебе, княже, или о твоем высокородном отце. Что же касается похищения, то и мой будущий родич Анастасий из Ласити, и Войнег сотник, находившиеся при княжне, готовы присягнуть, что Неждан Незнамов сын здесь ни при чем. Я же могу за верность их слов головой поручиться.

— Анастасий из Ласити, сотник Войнег! Дешево же ты, воевода, ценишь свою голову, коли готов за их слова ручаться! — зло рассмеялся Ратьша. — Один ни в чем не разбирается, кроме вонючих снадобий, другого за ротозейство князь из дружины прогнал. Найди видоков получше!

— Интересно, каких? — сверкнул переливчатым рысьим глазом воевода. — Может, лазутчика пойманного, которого никто, кроме тебя и твоих палачей, не видел? Или, может, ты сам, княже, видоком пойдешь? Ты там тоже был, и говорят, еще как отличился!

Дальний конец двора возле ворот заколыхался серой волной нагольных шуб и овчин, напирая на щиты. В толпе послышались нелестные для княжича замечания: корьдненские рядовичи младшего Мстиславича особо не жаловали. Всеславушка, которую нынче никакая сила не могла от милого оторвать, подняла голову, глядя на Неждана. Он кивнул. Теперь, кажется, он начал понимать, о чем пытался сказать ему побратим Хельги, еще в лесу обо всем догадавшийся. Не имея возможности поговорить с Нежданом с глазу на глаз, он еще тогда отчаянно давал какие-то подсказки. Только разгадать их было не проще, чем разобрать туманные предсказания старого Арво.

Впрочем, стоит попытаться. От этого сейчас слишком многое зависит. Итак, в самом деле, почему хитрый и расчетливый Ратьша, точно бестолковый отрок, впервые в жизни увидевший «взаправдашнего» врага, помчался в чащобу, оставив девушку на произвол судьбы. Да и откуда в окрестностях Корьдно взялся целый отряд хорошо обученных наемников: руссы, чай, все дороги перекрыли, Неждан, как никто другой, это знал. И не из числа ли нападавших был и сегодняшний мнимый скоморох. Недаром Ратьша с такой поспешностью от него избавился — лишнего свидетеля долой. Мысли роились у Неждана в голове, точно пчелы по осени, когда большая семья намеревается на несколько новых разделиться, тут только не зевай, подставляй новый борть.

Мстиславич грозно зыркнул на толпу рядовичей, высматривая зубоскалов, затем повернулся к воеводе Хельги:

— На что ты намекаешь, русс? Твой побратим сам сознался, что все лето разбойничал со своими людьми в лесу. Кому, как не ему, кромешнику беззаконному, злодейства замышлять.

И в этот миг картина произошедшего сложилась для Неждана в единое целое, как бывало наново склеивается из разрозненных черепков драгоценный сосуд.

— А может это ты, Мстиславич, собрал в лесу лихих людей, велел им Всеславушку похитить да всю вину на меня свалить? — воскликнул гридень, чувствуя себя скоморохом, пытающимся удержать равновесие на острие копья. — Умно придумал! И нарочитых оправдать, которые на хазар идти не желают, мол, никак теперь нельзя, княжья сестра у поганых в руках. И смердам дерзким, которые, может, и желали бы с ворогом лютым за обиды поквитаться, крылья пообрезать. Мол, глядите, каков из себя ваш любимец Соловей! Сидите и не высовывайтесь!

Проговорив все это на одном дыхании, Неждан глянул на побратима. Лютобор удовлетворенно кивнул.

Ратьша тоже покачал головой, и в его синих глазах появилось что-то вроде пренебрежительной жалости:

— Это ты сам придумал или кто нашептал?

— А ты скажи, что не так было? — вызовом на вызов отозвался Неждан.

— Не только скажу, но и вырву собственноручно твой поганый язык! А потом пороть стану, пока дух не испустишь!

— Ты сначала перед богами докажи, что я неправ! А я за свои слова готов отвечать с мечом в руках!

— Какой тебе меч! — в сердцах вскричал Ждамир. — Дыбу тебе, татю, и палача!

Он уже подал своим людям знак скрутить смутьяну руки, но тут вновь заговорил Святослав:

— Обижаешь ты меня, брат Ждамир! Кровно обижаешь! Не ценишь жизни русского князя и в медный дирхем, коли спасителя моего, каким бы он разбойником ни оказался, даже возможности лишаешь испросить правосудия у бессмертных богов. Уж им-то точно виднее, кто прав, а кто виноват!

Ох, добрый совет дал Арво Кейо, точно в наговорной воде все разглядевший, заступу от самоуправства одного владыки искать у владыки иного.

— Верно говорит русский князь! Любо нам это! — тысячей глоток выдохнул собравшийся на княжьем дворе народ. Ждамир Корьдненский лишь рукой махнул, но спорить не посмел.

— Не стану я с ним биться, — обиженно топнул ногой Ратьша. — Где это видно, князю со смердом рядиться, сыну именитых родителей о безродного меч марать. Вот если бы кто из нарочитых мужей выступил на поле вместо него!

Расчет княжича был прост. Он отлично знал, что прикормленные им корьдненские бояре за Незнамова сына и пальцем не пошевельнут, а руссы ему чужие, да и многие из них все еще сердятся на Соловья. У Неждана, правда, имелся побратим, но стоило ли принимать в расчет изувеченного хазарами воеводу. Что до Неждана, то он к Хельги нынче точно не обратился бы. Однако русс рассудил иначе:

— Изволь, княже! — шагнул он вперед, мягко, но решительно отстранив пытавшуюся его удержать невесту. — Род мой лишь немногим уступает твоему, а кое в чем и превосходит. Мой побратим невиновен, и я берусь это доказать с оружием в руках или без него.

Глаза княжича алчно загорелись. Этого мига он ждал с начала лета. С того позорного дня, когда спиной проверил твердость земли. Однако, желая скрыть свое нетерпение, он надменно оттопырил нижнюю губу: