Оксана Токарева – Под знаменем Сокола (страница 21)

Велес ведает, почему Неждан, в то время, когда все горожане с замиранием сердца следили за головокружительными проделками удалого Держко или в крайнем случае умилялись неуклюжей покладистости косолапого, обратил внимание на этого невзрачного персонажа, воплощавшего саму заурядность и способного выполнять лишь наиболее простые номера. Может, потому, что Хорек все это время держался очень напряженно, будто прятал под пестрой одеждой стальной каркас, не позволявший ему расслабиться. Да и улыбка у него выглядела так, словно ее отодрали от какого-то другого лица да наспех ему нацепили. Во всяком случае, его бесцветные, ничего не выражающие глаза не зажглись даже во время перебранки Держко с Сорокой. К тому же, он, как бы невзначай отстав от товарищей, слишком близко подошел туда, где сидели Всеслава и русский князь.

Конечно, жизнь у людей складывается по-разному. Кто знает, может, этот человек взял в руки бубен лишь затем, чтобы с голоду не умереть. А так он хороший кузнец, добросовестный кожемяка, или…

Наемный убийца!

Эта мысль успела промелькнуть в Неждановом мозгу, когда он увидел два узких длинных кинжала, блеснувших меж пальцев Хорька. Откуда он их достал? Неужто под бубном прятал? Впрочем, об этом, как и о многом другом, Неждану предстояло додумывать уже потом, если вообще предстояло.

Гораздо позже он понял, что целью убийцы являлась вовсе не княжна, а киевский сокол, враг хазар Святослав, и что момент для броска наемник (а в том, что Хорек зарабатывал на жизнь именно этим ремеслом, сомневаться уже не приходилось) выбрал не случайно. Отчаянный Держко со своими факелами сумел заворожить народ не хуже кудесника Арво, да и русский князь, увлеченный объяснениями Анастасия, набросавшего прямо на снегу чертеж огнеметных трубок, ничего вокруг не замечал. Да что там князь, даже чуткий, как пардус, Хельги, даже его Малик убийцу не распознали. Впрочем, в этом тоже сказалось мастерство наемника: вновь показавшееся из-за тучи красно солнышко светило воеводе и его пардусу прямо в глаза.

Ножи взметнулись в воздух, и Неждан устремился им наперерез, искренне сожалея о том, что не может обернуться в самом деле соловьем или какой-нибудь иной крылатой тварью (нынче он бы поменялся участью даже с грязной падальщицей вороной или навозным жуком). Крылья, понятное дело, от этих мыслей у него не выросли, но и без них он успел. Он увидел искаженное бешенством лицо наемника, его перекошенный рот, как никогда напоминающий оскаленную пасть опьяненного кровью хорька, бездумно несущего смерть всем обитателям курятника, и такие же, как у хорька, бесцветные, бессмысленные глаза.

Два князя

Один нож прошел по касательной, лишь разрезав на боку безрукавку, другой угодил прямо в грудь. Кабы не кольчуга, путь Незнамова сына продолжился бы уже в ином мире, но и без того сила удара оказалась такова, что Неждана отбросило назад почти на десяток шагов. Грудь сдавило раскаленными клещами, не позволяющими сделать хотя бы вдох, во рту появился привкус соленого, на висках и на лбу выступил холодный пот, а к горлу подкатила дурнота.

По двору прокатился нарастающий разноголосый крик: вздох недоумения, мгновенно перешедший в вопль ужаса и негодующий рев. Медведь сорвался с цепи и кинулся наутек по узеньким корьдненским улочкам, сея всюду хаос и смятение. Братьша не устоял на ногах, шест закачался и ухнул прямиком на козырек теремного крыльца, зашибив кого-то из слуг. Держко, растеряв факелы, улетел в сторону прямо противоположную (Сорока, подлец, накаркал-таки). К счастью, разбиться или серьезно покалечиться игрецу помешала крыша амбара, встретившаяся на пути. Приземлившись по-кошачьи на четыре конечности, Держко встряхнулся, глянул вниз да задал стрекача, пока стража не опомнилась.

Неждан упал спиной, начисто уничтожив рисунок Анастасия и едва не сбив с ног князя, а также запоздало прикрывших его и девушек Хельги, и нарочитых. Не обращая внимания на нарастающий гул в ушах, чувствуя, как разбегается в груди боль, а рубашка с поддевкой набухают горячим и влажным (пару звеньев предательский нож все же разомкнул), гридень перекувырнулся через голову и вскочил на ноги для нового броска.

Но его уже опередили. Обронив еще пару ножей, убийца лежал на земле, в агонии судорожно дергая руками и ногами. Дротик, мастерски пущенный княжичем Ратьшей, пронзил горло негодяя, намертво пригвоздив его к мерзлой земле.

Стража скрутила скоморохов, невольно спасая их от немедленной расправы: неповоротливый Братьша, старик-поводырь и убогий подросток не успели даже понять, что произошло, когда толпа начала их трепать и рвать, словно льняные волокна или зерно на молотьбе.

— В поруб лиходеев! — метался по крыльцу зеленый от страха Ждамир. — Да расспросить хорошенько! И этого, который с факелами играл, град поджечь, верно, хотел, сыскать немедля!

— Ну да! — хмыкнул кто-то в толпе. — А заодно и медведя изловить, может, тоже знает чего!

— Ну и ловок же ты, парень! — похвалил Неждана русский князь. — И как только убивца беззаконного разглядел?

Неждан хотел ответить, но вместо того поперхнулся кровью, пытаясь продраться сквозь радужные пятна, плывущие перед глазами.

— Да тебя никак задело?

Голос Святослава прозвучал озабоченно. Похоже, он разглядел не только кровавое пятно на Неждановых губах, но и след от ножа, проступивший уже и на куртке.

— Лекаря сюда!

Распоряжение оказалось исполнено до того, как князь его произнес. Неждан почувствовал знакомое прикосновение уверенных, сильных рук Анастасия и чьих-то тонких, бережных, пахнущих травами. Это за лечбу взялась боярышня Мурава — догадался Неждан. Были там еще одни руки, пусть не такие умелые, но зато самые нежные на свете и самые дорогие.

— Нежданушка! Лада мой! — губы княжны дрожали, в глазах стояли слезы.

Вместе с Анастасием девушки усадили Неждана на меховой полог, расстегнули застежки плаща, стянули безрукавку, сняли кольчугу.

— Это хорошо, что нож кожу рассек, — успокоила Всеславу боярышня. — Кровоподтеки обычно заживают долго, а рану мы зашьем, даже шрама не останется.

Она показала княжне, как обработать рану, и, улыбнувшись жениху, отошла, чтоб не мешать.

— Ты лезвие осмотрел? — напомнила она брату, вдевая нить в изогнутую иглу.

— Все чисто, — кивнул тот.

«Ух ты! — подумал Неждан. — Интересно, она и Хельгисоном так же командует?»

Русский князь тем временем рассматривал Нежданову кольчугу. В этом он разбирался явно лучше, чем в ранах.

— А ты, парень, оказывается, не так прост, как желаешь показаться с виду! — заметил он, пристально глядя на молодого гридня. — Кто таков?

— Неждан Незнамов сын, мой побратим и уроженец здешних краев, — отозвался вместо товарища Лютобор, который до того отлучался, чтобы осмотреть труп. — За отвагу, проявленную во время штурма Хандака-Ираклиона, получил награду из рук самого басилевса.

Неждан успел заметить, какой радостной гордостью при этих словах зажглись изумрудные очи Всеславы. Однако в это время сквозь толпу любопытных в сопровождении стражи и бояр продрался князь Ждамир.

— Вор это и преступник, которому мы еще три года назад запретили в нашей земле появляться! — закричал он, хватая сестру за руку и оттаскивая ее от возлюбленного. — Предводитель разбойничьей ватаги, известный ныне как Соловей.

По толпе пронесся вздох: имя Соловья в Корьдно последние полгода было ох как на слуху.

— Ну, надо же! Заступник наш пожаловал! — довольно громко пробасил кто-то из рядовичей.

На него тотчас зашикали:

— Да какой это заступник, князь сказал — вор, значит вор!

О том же толковали и корьдненские бояре, а ведь многие из них помнили Неждана еще в те времена, когда он несмышленышем сидел на руках у князя Всеволода, и все прекрасно знали, за что невзлюбил Всеволодова воспитанника его молочный брат Ждамир. И лишь в глазах русских воевод читалось недоумение: как так, полгода не могли молодца изловить, а он, нате, сам явился, и какой с него теперь спрос, когда он самого Святослава от смерти спас.

Киевский князь нахмурился.

— Это правда? — спросил он, буравя Неждана испытующим взглядом из-под сдвинутых бровей.

— Про Соловья — правда, — кивнул Неждан, — остальное — выдумка.

Корьдненский владыка собирался возмутиться, но Святослав его остановил:

— И с чем предводитель разбойников в стольный град земли вятичей пожаловал?

Неждан достал из-за голенища заветную дощечку с соколиной печатью:

— Узнал, княже, что ты поход на хазар собираешь, решил спросить, не дозволишь ли мне и моим людям с тобой пойти?

Над площадью повисла гулкая и тяжкая, точно свод ромейского храма, тишина. И в самой сердцевине этого свода, там, где ребра каркаса давят так, что невозможно никакое движение, ни вверх, ни вниз, серым сермяжным камушком, малым просяным зернышком застыло Нежданово сердце. Молодой гридень нутром ощущал эту непосильную тягу, словно древний герой из ромейской басни, которого вынудили держать свод небес.

К счастью русский князь размышлял недолго:

— Отчего же не дозволить, — улыбнулся он, проведя рукой по усам. — Удаль ваша, кажется, уже в поговорку вошла, а что до преданности, так ты ее успел доказать. Ну, а урон, который ты со своими молодцами моему воинству нанес, — он глянул на воевод, и те с готовностью закивали, — думаю, вы верной службой восполните его.