Оксана Стадник – Дерево без кроны (страница 8)

Как же я в тот момент ненавидела и его, и Ледо, и всех, кто там находился. Ненавидела сам этот зал, каждый его камень, каждую дощечку. В сравнении с этим чувством меркли и страх, и беспомощность, и проснувшийся голод – последний раз я ела еще до «свадьбы». Оно пробудилось, стоило мне сюда войти, стоило мне увидеть эти самодовольные лица, неприятно удивленные моей живучестью. Никогда не думала, что способна на такую ненависть. Имей она материальную форму, весь зал оказался бы объят ревущим пламенем.

– Шу-шу-шу. – Прокатился по нему возбужденный шепот.

– Госпожа Одетта. – Голос хранителя Мэйса, и без того недружелюбный, стал еще холодней. – Отвечайте правду.

– Вы, наверное, так страдаете оттого, что вынуждены со мной разговаривать. – Я сочувственно покачала головой и цокнула языком. – Бедняжка.

Новая волна ропота была громче и продолжительней предыдущих. Мой собеседник опасно прищурил глаза. Я зло смотрела в ответ, с наслаждением представляя, как он корчится в огне.

Ко мне подбежал Ледо.

– Просто ответьте на его вопрос, – жарко шептал он мне в ухо, опасливо оглядываясь на трибуну. – Зачем вы это делаете? Кому от этого будет лучше?

Ледо был мокр и пованивал тухлятиной: вода для цветов уже начинала портиться. Благодаря хорошей реакции травм ему удалось избежать, так что отделался он преимущественно испугом. Меня это, в принципе, тоже устраивало: его перекошенное ужасом лицо при виде летевшей ему в голову вазы отныне занимало почетное место в моей коллекции приятных воспоминаний.

– Что, карьера закачалась? – не снижая громкости, спросила я его. – Соболезную.

Он что, правда верил, я тут ковриком стелиться буду?

В зале стоял глухой гул негодования: Сабарету хватало наглости искренне возмущаться моим поведением. Как же хотелось выплюнуть в эти гнусные рожи всё, что я думала об их сборище, не скупясь в выражениях и проклятьях. Слова переполняли горло, рвались с губ. Я уже было открыла рот, готовясь в полной мере насладиться своей пламенной речью, но тут разум неожиданно для меня самой взял верх.

Я вдруг очень четко осознала, что превращать толпу фанатиков в своих непримиримых врагов – большая глупость даже с учетом того, что я могла прятаться от них в прошлом. В моем распоряжении, если верить Почо, была вся история Сара, вся толща воды, уходившая в бездонную глубину этого озера. Но вот есть и пить я могла лишь в настоящем, а здесь власть принадлежала Сабарету. Стоило с этим считаться.

Гнев немного отступил, сознание прояснилось.

– А если серьезно, – обратилась я к хранителю Мэйсу, – то я действительно мало что помню.

Возмущенный ропот сразу притих: меня приготовились слушать.

– Сначала была непроглядная темнота. Затем голос в моей голове сказал: «Ладно, Одетта Верден, я возьму тебя в жены», а вышивки на платье засияли. Я потеряла сознание. Конец. – Рассказ вышел очень сжатым и упускал ряд ключевых сцен, зато не содержал ни слова лжи.

Я не собиралась рассказывать им о Саре, Почо и путешествиях во времени – обойдутся.

– Шу-шу-шу! – Снова всколыхнулся зал, громко и оживленно.

В этот раз мне даже удавалось разобрать отдельные слова вроде «невероятно», «с какой стати» и «неужели». Склонившись друг к другу за трибуной, высшие чины Сабарета тоже что-то горячо обсуждали. Было шумно и душно, я то и дело ловила на себе растерянные взгляды. Ледо стоял рядом, возможно, готовясь в любой момент зажать мне рот, если с его точки зрения я буду недостаточно почтительной к высокому собранию.

Потом коллеги хранителя Мэйса задавали мне однотипные вопросы, сто раз уточняли детали моего куцего отчета, силясь выдавить из меня больше подробностей. Я мужественно держала оборону, отвечая преимущественно «не помню» или «не знаю», из принципа не говоря им ничего сверх уже сказанного.

Хотелось поскорей отсюда уйти: не было ни малейшего желания находиться рядом с людьми, перед которыми нужно оправдываться за то, что я не умерла вопреки их ожиданиям.

В какой-то момент они от меня отстали: видимо, поверили, что я сообщила всё, что могла. Потеряв ко мне интерес, принялись что-то вполголоса обсуждать друг с другом. Голодная и по-прежнему довольно злая, я равнодушно разглядывала потолочную роспись, с растущим раздражением ожидая, когда меня, наконец, отпустят.

На секунду оторвавшись от беседы, хранитель Мэйс бегло глянул в мою сторону и небрежно махнул рукой. Мол, «уберите это отсюда». Ледо торопливо взял меня за локоть и потащил к дверям. Несмотря на то, что я мечтала покинуть этот зал с того самого мига, как в него вошла, такое отношение меня взбесило. Затухшая было ярость вспыхнула с новой силой.

Я со злостью вырвала руку из хватки Ледо и снова обернулась к «почтенному собранию» – захотелось оставить последнее слово за собой.

– Чуть не забыла, – громко и твердо произнесла я, дерзко вскидывая голову. – Прошу с этого момента убрать от меня охрану и перестать запирать в комнате.

Разговоры оборвались, со всех сторон на меня уставились недоуменные взгляды. Ледо опять сгреб меня за локоть и требовательно потянул к выходу. Я со всех сил, со всей злости впилась ему ногтями в ладонь. Коротко вскрикнув, Ледо отдернул от меня руку и принялся шипеть от боли где-то за моей спиной.

Убедившись, что завладела всеобщим вниманием, я продолжила:

– Вы уже сделали со мной всё, что хотели. А теперь оставьте в покое.

Хранитель Мэйс смотрел на меня как на пустое место и молчал – видимо, ждал, когда меня, наконец, уберут с его глаз, как он и велел.

Прежде я вела спокойную размеренную жизнь, не требовавшую от меня ни особой храбрости, ни твердости духа. Мне не приходилось бороться за свободу и воевать с власть имущими. В общем и целом я была довольно послушной девочкой.

Что ж, обстоятельства изменились.

– Хотя нет. Поправочка, – говорила я подчеркнуто холодно и, надеюсь, властно. – Не прошу. Требую, чтобы вы убрали от меня охрану. И ключ от комнаты тоже требую. Вы мне его отдадите.

Зал снова зароптал. В нестройном гуле голосов мне отчетливо слышались пренебрежение и насмешка.

Ледо опять принялся суетиться, хватать меня руками и пытаться оттеснить к выходу. Я со всех сил наступила ему на ногу – моя рыжеволосая предшественница здорово вдохновляла своим примером. Кожаные ремешки сандалий – плохая защита от чего угодно, тем более от тяжелых и острых каблуков. Ледо, шипя и стеная, от меня отцепился. Краем глаза я заметила движение за спиной – похоже, за дело решила взяться сопроводившая меня сюда стража.

– А иначе я мужу пожалуюсь, – заявила я с мстительным удовольствием.

Протянувшиеся ко мне руки замерли на полпути, голоса замолкли. Собравшиеся принялись растерянно переглядываться – похоже, раньше им не приходило в голову, что у меня мог быть такой вариант. Хранитель Мэйс досадливо поморщился.

– Сабарет – голос Сара, – проговорил он, обращаясь не столько ко мне, сколько к своим забеспокоившимся коллегам. – Все наши деяния идут ему во благо. Сару известна наша преданность.

– Поздравляю. А я – его жена. Он сам назвал меня ей, сам принял мою брачную клятву. – Я приосанилась, демонстрируя платье с исчезнувшими вышивками – специально не стала его переодевать в надежде, что его вид заставит коричневое сборище нервничать. – И как же Сар отнесется к тому, что его любимую супругу держат за бесправную скотину?

На многих окружавших меня лицах отразилось смятение – похоже, мысль, что меня можно воспринимать как-то иначе, была им в новинку и плохо укладывалась в головах.

Честно говоря, я сомневалась, что Сар за меня вступится. А вот Сабарет, похоже, в том, что он не станет этого делать. Люди беспокойно переминались с ноги на ногу, вопросительно поглядывали на хранителя Мэйса, взволнованно перешептывались.

– Да отдайте вы ей этот ключ, – вдруг сердито гаркнул дряхлый старик со своего места за трибуной.

До этого момента он молча полулежал в своем кресле, никак не реагируя на происходящее, так что я подозревала его в старческом слабоумии.

– Всё равно это ненадолго, – буркнул он в разом наступившей тишине.

По дороге назад я всё обдумывала эту последнюю фразу. Она меня беспокоила. Хотела спросить о ней у хромавшего рядом Ледо, но не стала: он наконец-то прекратил изображать свое насквозь фальшивое дружелюбие, и я опасалась, что мой вопрос побудит его к нему вернуться. Молчаливый, угрюмый и злой Ледо устраивал меня куда больше: приятно было видеть, что не мне одной такое общество в тягость.

Проводив меня до комнаты, он кисло улыбнулся и демонстративно вручил от нее ключ.

– Пойду распоряжусь насчёт обеда. Мы же не хотим, чтоб вы жаловались, будто вас морят голодом.

Ледо развернулся и, немного припадая на левую ногу, поковылял прочь. Стража, прежде денно и нощно дежурившая у моей двери, осталась в зале. Похоже, Сабарет действительно согласился дать мне немного свободы, если, конечно, не задумал какое-то коварство.

На моей кровати, как ни в чем не бывало, лежал Почо. Всё так же в сапогах. Моё появление он проигнорировал.

Я ничего не стала ему говорить – молча прошла в комнату и с демонстративной небрежностью бросила ключ на стол. Тот скользнул по скатерти и упал на пол, испортив всё впечатление. Пришлось наклоняться и поднимать. Почо еле слышно хмыкнул, не то одобрительно, не то насмешливо. Я незаметно покосилась на покрывало – сминалось ли оно под ним? Вроде бы нет.