Оксана Сибирь – Древо Иггдрасиль. Песнь девяти миров. Пробуждение. (страница 18)

— А теперь?

— Теперь он в руинах. Но он просыпается. Зовёт нас домой.

— И вы пойдёте?

— Да. — Один открыл глаза. — Все мы. Включая тебя и ребёнка.

Сигрун побледнела.

— Я? Но я же... я просто человек.

— Ты — мать полубога, — сказала Фрейя мягко. — Это делает тебя частью нашего мира. Хочешь ты того или нет.

— И это делает тебя мишенью, — добавил Локи. Все посмотрели на него, но он не отвёл взгляда. — Я серьёзно. Ребёнок Бальдра — это сила. Чистая, незамутнённая сила света. Найдутся те, кто захочет её украсть.

— Кто? — спросил Бальдр. Его голос стал жёстче.

— Тёмные альвы. Великаны. Остатки армии Хель. — Локи загибал пальцы. — И это только те, о ком я знаю. Могут быть другие.

— Тогда мы защитим её, — сказал Тор. — Защитим их обоих.

— Как? Мы даже не в полной силе. Асгард в руинах. Армии нет.

— Тогда мы её создадим, — сказал Один. Его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Найдём всех выживших богов. Восстановим Асгард. Соберём новых эйнхериев.

— Это займёт время.

— Тогда начнём прямо сейчас.

Воспоминание: Рождение Бальдра

Фригг кричала.

Один стоял за дверью, сжимая кулаки. Он был Всеотцом, повелителем девяти миров — но сейчас он был просто мужем, ждущим рождения сына.

Крик оборвался. Наступила тишина.

Потом — плач. Тонкий, звонкий, полный жизни.

Один ворвался в комнату. Фригг лежала на кровати, бледная, измученная, но улыбающаяся. На её руках был младенец.

Он светился.

Мягкий золотистый свет исходил от его кожи, от его волос, от его глаз. Он был красив — так красив, что у Одина перехватило дыхание.

— Бальдр, — прошептала Фригг. — Его зовут Бальдр.

Один взял сына на руки. Свет окутал его, тёплый и ласковый.

— Он будет велик, — сказал Всеотец. — Он будет любим всеми.

Он не знал тогда, что эта любовь станет проклятием. Что весь мир будет оплакивать Бальдра, когда стрела из омелы пронзит его сердце.

Но в тот момент было только счастье. Чистое, незамутнённое счастье отца, держащего новорождённого сына.

Ночью Один вышел на крыльцо.

Дождь прекратился. Небо очистилось, и звёзды сияли над Рейкьявиком — яркие, холодные, вечные.

— Не спится?

Локи появился из тени. Он двигался бесшумно, как всегда.

— Думаю, — ответил Один.

— О чём?

— О будущем. О ребёнке. О том, что нас ждёт.

Локи встал рядом, глядя на звёзды.

— Ты боишься, — сказал он. Не вопрос — утверждение.

— Да.

— Чего?

Один молчал долго. Потом сказал:

— Того, что история повторится. Что я снова совершу ошибки. Что мои решения снова приведут к катастрофе.

— Возможно, приведут. — Локи пожал плечами. — Но возможно — нет. В этом и смысл, разве нет? Мы не знаем будущего. Даже ты, со всей твоей мудростью.

— С каких пор ты стал философом?

— С тех пор, как чуть не уничтожил мир и передумал в последний момент. — Локи усмехнулся. — Это меняет перспективу.

Один посмотрел на него — на бога обмана, трикстера, того, кто был врагом и стал... кем? Союзником? Другом? Сыном?

— Ты изменился, — сказал он.

— Возможно. — Локи отвернулся. — Или возможно, я просто устал быть злодеем. Это утомительно, знаешь ли.

— Знаю.

Они стояли молча, глядя на звёзды. Два бога, два врага, два... отца и сына?

— Спасибо, — сказал Один наконец.

— За что?

— За то, что бросил яблоко мне, а не в озеро.

Локи не ответил. Но в темноте Один увидел, как он улыбнулся.

Глава третья: Тёмные вести

Утро принесло проблемы.

Хеймдалль ворвался в дом на рассвете, его золотые глаза пылали тревогой.

— Они идут, — сказал он. — Тёмные альвы. Целый отряд.

— Сколько? — Тор уже был на ногах, молнии потрескивали вокруг его кулаков.

— Двадцать. Может, больше. Они будут здесь через час.

— Откуда они узнали? — спросила Фрейя.

— Не знаю. Но они знают о ребёнке. Я слышал их разговоры.

Бальдр побледнел. Он обнял Сигрун, которая прижалась к нему, дрожа.

— Мы должны бежать, — сказал он.

— Нет. — Один покачал головой. — Бежать некуда. Они найдут вас, где бы вы ни спрятались.

— Тогда что?