Оксана Сибирь – Древо Иггдрасиль. Песнь девяти миров. Пробуждение. (страница 19)
— Мы будем сражаться, — сказал Тор. Его голос был твёрд. — И мы победим.
— Двадцать тёмных альвов — это не шутка, — возразил Локи. — Они сильны в темноте, а зимой в Исландии темнеет рано.
— Тогда мы не дадим им дождаться темноты.
Один повернулся к Бальдру.
— Сын. Ты — бог света. Пора вспомнить, что это значит.
Они встретили альвов на окраине города.
Тёмные альвы были кошмаром — высокие, худые, с кожей цвета ночного неба и глазами, в которых не было белков. Они двигались бесшумно, как тени, и несли оружие из чёрного металла, который поглощал свет.
— Отдайте женщину, — сказал их предводитель. Его голос был похож на шелест сухих листьев. — И мы уйдём.
— Нет, — ответил Один.
— Тогда вы умрёте.
Альвы атаковали.
Тор встретил первую волну молниями. Синие разряды прошили воздух, отбрасывая врагов назад. Тюр и Видар врезались в их ряды, мечи сверкали в утреннем свете.
Фрейя пела — её голос был оружием, от которого альвы корчились в агонии. Локи метал ножи из чистого огня, каждый удар находил цель.
Но альвов было много. Слишком много.
— Бальдр! — крикнул Один. — Сейчас!
Бальдр шагнул вперёд. Сигрун стояла позади него, защищённая кольцом богов.
Он поднял руки.
И стал солнцем.
Свет взорвался — не мягкий, не тёплый, а ослепительный, испепеляющий. Он хлынул во все стороны, пронзая тени, сжигая тьму. Альвы закричали — их тела дымились, плавились, исчезали.
Через мгновение всё было кончено.
Бальдр опустил руки. Он пошатнулся, и Сигрун бросилась к нему, поддерживая.
— Я в порядке, — прошептал он. — Просто... давно не делал этого.
Один смотрел на поле битвы. От двадцати альвов остались только тени на земле — выжженные силуэты, напоминающие о том, что здесь произошло.
— Это только начало, — сказал он. — Они пришлют больше.
— Тогда мы убьём больше, — ответил Тор.
— Нет. — Один покачал головой. — Мы не можем сражаться вечно. Нам нужен дом. Нам нужен Асгард.
Он посмотрел на север, туда, где за горизонтом ждал золотой город.
— Пора возвращаться домой.
Древо Иггдрасиль: Пробуждение Асгарда. Дорога домой.
Глава четвёртая: Дорога домой
Биврёст ждал их на вершине горы Эсья.
Он был бледным — не радуга, а скорее призрак радуги, мерцающий в предрассветном тумане. Но он был. Впервые за тысячелетия мост между мирами снова существовал.
Сигрун стояла, запрокинув голову, и слёзы текли по её щекам.
— Это... это реально, — прошептала она. — Всё это время я верила, но часть меня думала... думала, что это просто красивая сказка.
Бальдр обнял её, прижимая к себе.
— Ты боишься?
— Да. — Она посмотрела на него, и в её серых глазах была такая уязвимость, что у Бальдра сжалось сердце. — Я обычная женщина, Бальдр. Медсестра из Рейкьявика. А ты хочешь, чтобы я пошла в город богов.
— Я хочу, чтобы ты была рядом. — Он взял её лицо в ладони. — Ты — мой дом, Сигрун. Не Асгард. Ты.
— А если я не справлюсь? Если твоя семья...
— Моя семья уже любит тебя.
— Локи смотрит на меня так, будто я насекомое.
— Локи на всех так смотрит. — Бальдр улыбнулся. — Даже на себя, когда видит отражение.
Сигрун рассмеялась сквозь слёзы. Потом посерьёзнела.
— Наш ребёнок... он будет в безопасности там?
— Я клянусь тебе. — Бальдр положил руку на её живот. — Я защищу вас обоих. Даже если мне придётся сжечь все девять миров.
Один стоял у основания моста, и его единственный глаз был закрыт.
Он слушал.
Асгард говорил с ним — не словами, а чем-то более глубоким. Образами. Ощущениями. Воспоминаниями.
— Я иду, — прошептал Один в ответ. — Я иду домой.
Фригг появилась рядом. Она взяла его за руку, и Один вздрогнул — её прикосновение всё ещё волновало его, даже после тысячелетий.
— Ты плачешь, — сказала она тихо.
Один коснулся щеки. Действительно — влажная.
— Я думал, что никогда не увижу его снова, — признался он. — Думал, что Асгард потерян навсегда. Что я потерял всё.
— Ты не потерял меня.
— Нет. — Он повернулся к ней, и в его взгляде была такая нежность, какой не видел никто, кроме неё. — Ты — моя скала, Фригг. Моя единственная константа в хаосе вселенной.
— Льстец. — Но она улыбалась.
— Правдолюб.
Они стояли, держась за руки, глядя на призрачный мост. Двое богов, переживших конец света. Двое супругов, чья любовь была старше звёзд.
— Готов? — спросила Фригг.
— Нет, — честно ответил Один. — Но когда это меня останавливало?
Переход был... странным.
Сигрун ожидала чего угодно — боли, головокружения, ощущения падения. Но вместо этого было тепло. Мягкое, обволакивающее, как объятия матери.
Цвета танцевали вокруг неё — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Радуга была живой, она пела, и Сигрун слышала слова на языке, которого не знала, но каким-то образом понимала.