Оксана Север – Академия на проклятых землях (страница 6)

– Наверное, ты очень обрадовалась, – сказал юноша, сидящий чуть поодаль. – Такие перспективы, особенно для девушки. Щас бы уже небось была на сносях, а так хоть поживешь как человек.

– Вейланд, не неси чушь. Очевидно, что она из рукопожатных, такие не любят становиться магами. Им и без магии отлично живется в своих поместьях. Это тебе не дети крестьянок.

– Рукопожатных? – переспросила я. – О чем вы?

– Так мы называем аристократов, – пояснила девушка. – Вы любите пожимать руки… Целовать руки. Мы такое не понимаем. Для нас руки, не та вещь которой принято разбрасываться.

– Да, для этого есть другие части тела, – хихикнул Вейланд. – Хотя руки в этих делах мы тоже используем, что уж тут говорить.

– Ты смущаешь нашу новую подругу, выбирай выражения. А то еще подумает, что мы в доме терпимости живем. Мне как-то в городе одна портниха заявила, что в маги принимают только после свальных утех.

– Надеюсь, ты сказала, что она ошибается? – ужаснулась девушка, сидящая за другим концом стола. От остальных ее отличали коротко состриженные волосы, словно она была юношей.

– Еще чего! Мне плевать, что про нас думают бездарные. Но раз Алиса одна из нас, я не хочу, чтобы она слишком пугалась.

– Меня ничего не пугает, – соврала я. – Говорите со мной так как привыкли.

– Значит я могу похвастаться тем, что ко мне позавчера приходила девица из третьей ступени?

– Хвастайся сколько угодно, Вейланд, тебе все равно никто не поверит!

– Отчего? – он тряхнул светлыми кудряшками и обратился напрямую ко мне, – Скажи Алиса, разве я не красив?

Он был красив ровно той красотой, что меня совершенно не привлекала, но я совершенно не привыкла к тому, чтобы мужчины обсуждали себя в таком роде и растерялась, не в силах придумать ответ.

– Приставай к зеркалу, Вейланд, – буркнул Моррис. – Дайте Алисе нормально поесть. Мы вчера несколько часов провели без нормальной трапезы, трясясь в отвратительной карете.

Я была благодарна ему за эти слова. У меня урчало в животе и я очень хотела наконец-то попробовать ароматную кашу с яблоками, а не обсуждать красоту совершенно незнакомого мне юноши.

К моей радости, ученики все же отвлеклись от меня и перешли к беседе друг с другом. К концу трапезы я уже знала их имена и то, что они думают о своих комнатах и о соседях, которые им достались.

Только Моррис практически ничего не говорил.

4. Урок первый

Наше расписание висело на доске рядом со входом в западное крыло. Сегодняшний день должен был быть полностью посвящен теоретической магии, и это у всех, кроме меня и Морриса, вызвало вздох разочарования. Кажется, остальным хотелось поскорее заняться практикой.

А вот я не любила спешить.

Кабинет теоретической магии был расположен на первом этаже. Это было довольно большое помещение, стены которого были заставлены книжными шкафами. В центре, буквой "П", стоял стол с табуретками, которых было ровно семнадцать. Окна были глухо закрыты плотной тканью, а свет каким-то странным образом рассеивался так, что освещал только преподавателя и карту за его спиной.

Сначала я не узнала ее, а потом поняла, что это был Беагард, но в центре была не новая столица, как я привыкла, а место, где мы сейчас находились – Старый Марград. Карта включала и старые провинции, словно сейчас были времена Империи.

Наш учитель был достаточно молод – ему вряд ли исполнилось сорок лет. Даже одеждой он почти не отличался от моих соучеников – никаких поясов, темные штаны и серая рубаха навыпуск. Я не верила, что когда-нибудь привыкну к такому виду и перестану воспринимать его как вызов приличиям и правилам.

Мы расселись по своим местам, и он заговорил:

– Меня зовут Эверин. Но вы можете называть меня учителем, так будет лучше. Сегодня мы будем слушать и смотреть. Одно дело – пользоваться своей силой, и совсем другое – создавать из этой силы что-то новое. Чтобы создавать, мы должны понять, как работает магия. Без этого всё бессмысленно.

Он сделал драматичную паузу и оглядел кабинет.

– Простые люди думают, что вас отметил или, наоборот, проклял магическим даром Истинный. Но это не совсем так. Вы знаете, в чем живет магия?

– Да, учитель, – раздался неуверенный хор голосов.

– И в чем же?

Руку поднял только Моррис.

– Сын Марии, да? – удовлетворенно кивнул Эверин. – Отвечай.

– Магия есть в каждом живом теле. Даже в животных. В каждом человеке, вне зависимости от происхождения. Но в одних она просыпается, в других может только ждать, пока на неё будут воздействовать проснувшиеся маги.

– Совершенно верно, – довольно сказал учитель. – Если бы магии не было везде, мы бы не смогли воздействовать ею на мир. Но из-за этого же наше воздействие ограниченно. С магической энергией нельзя обращаться наугад. Чем сложнее заклинание, тем больше вероятность того, что магическая канва прорвется, и последствия станут страшными для заклинателя.

– Насколько страшными? – спросила я.

– Твое лицо мне не знакомо.

– В этом нет ничего удивительного. Мои родители не были магами, и вам вряд ли довелось встречаться с ними.

Учитель улыбнулся и кивнул.

– Новая кровь. Хотя, с какой стороны посмотреть… Когда-то и мы были новой кровью. Отвечу на ваш вопрос. Канва рвется, и место, где она рвется, изменяется непредсказуемо. Почти триста лет назад канва сильно разорвалась где-то недалеко от этого замка. Земля тут стала проклятой, и Империя пала.

– Я думала, это было устроено мятежной Авейлой.

Авейла была магом, одной из немногих, кто жил в то время. Она сговорилась с побочной ветвью королевской семьи, которая хотела прийти к власти в момент, когда Империя была слаба. Именно она и вызвала проклятие, которое разрушило Старый Марград и привело к тому, что Империя в конце концов распалась.

Поэтому святая Лидия и решилась прийти на землю мертвых через столько лет. Она хотела искупить вину своей предшественницы. И взамен получила невиданную награду и дала остальным магам дар быть родителями.

Учитель посмотрел на карту Беагарда за своей спиной.

– Авейла, безусловно, была виновна в том, что мы зовем проклятием. Кто знает, специально или случайно, она создала разлом, который изменил эту землю. Возможно, она пыталась сделать щит от своих врагов, но переборщила и разорвала канву. С тех пор прошло слишком много времени, и мы не знаем, где именно она творила свои опасные дела. Но есть все основания предполагать, что излома больше нет. Иначе мы бы не могли тут жить и учиться. Конечно, эти земли все еще неспокойны, особенно для тех, кто не наделен даром, но если сравнить с тем, что было во времена падения… Люди умирали просто от того, что шли по этой земле.

Я попыталась осмыслить сказанное. Не то чтобы я не знала, что земли были прокляты магом. Но то, что это могло быть случайностью, пугало. Когда ты можешь убить кого-то взмахом руки намеренно – это страшная ответственность. Когда же ты способна сделать это случайно – это куда хуже.

***

– Ты об этом не знала? – спросил Моррис, когда мы вышли из кабинета. Нас ждал перерыв перед следующей частью занятия.

Было бессмысленно ему врать.

– Меня учили, что это было проклятие. Магическое проклятие, которое было вызвано излишней гордостью Авейлы. Она забыла, что в первую очередь была подданной Империи, а уже потом магом.

– Так и есть. Но проклятье было вызвано разрывом канвы, – спокойно сказал Моррис. – В старой империи к магии относились безрассудно. В этом были свои плюсы, но и свои минусы. Наших предков было меньше, но знали они больше. В конце концов, все закончилось катастрофой, а остатки знаний мы собираем по крупицам.

– Почему об этом не говорят?

– А ты сама подумай, Алиса. Чтобы люди нас боялись? Они и так боятся. И очень рады тому, что нас отсылают в проклятые земли хотя бы в расцвет нашей молодости.

– Мы тоже люди.

Моррис скептично улыбнулся.

– Поверь мне, бездарные так не думают. Никто, ни аристократы в столице, ни жители деревень, ни варвары с севера.

У меня сложилось ощущение, что тут кроется история, которую лучше не трогать. И я промолчала, вежливо кивнув. Как говорила моя мама, лучший дар женщины – вовремя промолчать. Ей, правда, не всегда это удавалось, но советы часто давали люди, которые им и не следовали.

– Кого ты назвал варваром?

Эти слова принадлежали короткостриженому юноше, который шел нам навстречу вместе с Феликсом. Судя по его акценту, он был жителем самых северных и малонаселенных районов Беагарда.

– Жителей северной пустоши, – спокойно ответил Моррис. – Разве это не так?

Дело явно шло к драке. Может, все и считали их варварами, но говорить это в лицо было некрасиво. Мы ведь все были беагардцами, и наши предки вместе переносили ужасы, которые принес раскол Империи. Но, вместо того, чтобы ударить Морриса, юноша и Феликс громко рассмеялись.

– Все так и есть, – дольно сказал Феликс. – Правда, Ровен? Чувствуешь в себе горячую варварскую кровь?

– Правда. Мы ведь едим кишки лошадей, – Ровен искренне улыбнулся. – Как первый урок, соседка?

По всей видимости, северянин по имени Ровен был соседом Феликса, а значит, и моим.

– Удивительно, – честно ответила я. – Я не думала, что мне так понравится.

– Я тоже, – хмыкнул Феликс. – В карете ты была очень недовольная.

– Я просто переживала отъезд из дома. Все-таки я женщина, и мы привязаны к очагу.