Оксана Самсонова – Лезвие на воде (страница 41)

— Я хотела с тобой поговорить. — начинает Хилария, присаживаясь напротив моего стола. — Я слышала твой разговор с Эйрин в тот вечер, перед отъездом к Властителю Запада.

Внутри меня все каменеет, но я продолжаю надеяться, что она возможно слышала не все.

— Я все слышала. С самого начала и до конца. Ты говорил, что любишь другую, получается это не правда.

— Я действительно влюблен. Я тебе не врал, никогда.

— Кто она?

— Это не имеет значение. Я не могу быть с той, кого люблю.

— Признайся. — она наклоняется ко мне, упираясь руками о стол.

— Я все тебе сказал. Не трави мне душу.

— Тебе совершенно наплевать на мое мнение… — Хилария медленно произносит, поднимаясь.

Я стараюсь не идти у нее на поводу и прячусь в бумагах, но звук открывающегося колпачка отвлекает меня. Хилария осушает флакон с непонятным для меня содержимым.

— Ты что сделала?

Я вскакиваю с места, подхожу к Хиларии, вырываю склянку из рук и принюхиваюсь.

— Ягоды Нирова? Зачем? — хватаю Хиларию больно за плечи все еще не веря, что она могла совершить такую глупость. — Я даже не знаю какое противоядие!

Неужели именно так суждено сбыться пророчеству? Как же глупо…

— Не ужели ты думаешь, что я принесла бы его с собой? — Хилария смеется на мои попытки отыскать противоядие в ее карманах и притягивает меня к себе, целуя в губы, но отстраняется, прерывая этот долгожданный поцелуй слишком быстро. — Я тебя люблю, Оберон. Ты запал мне в душу с нашей первой встречи и больше не покидал мои мысли ни на секунду. Если ты любишь другую, как упрямо утверждаешь, мне будет очень больно это принять и яд сделает свое дело. Ведь если я узнаю кто она, то не оставлю вас в покое, буду преследовать словно тень и однажды ты сам убьешь меня.

Не в силах больше сдерживать себя, я целую Хиларию в ответ жадно, словно голодный зверь, который слишком долго преследовал свою добычу.

— Где противоядие? — тяжело дыша, я резко прерываю поцелуй.

— Я уже сказала тебе…

— Чего ты еще хочешь? Неужели не понятно, что я тебя люблю?

— При тебе я выпила настойку из ягод Нирова, она не ядовита в отличии от сока свежих ягод. — Хилария довольно улыбается, а у меня сердце от облегчения подскакивает.

— Зачем нужен был этот спектакль?

— А как иначе я заставила бы тебя признаться в чувствах ко мне, кроме как поставить все что у меня есть на кон?

— Это неправильно…

— Я не боюсь, Оберон. Мы не убежим от своей судьбы. Так зачем тратить время на причинение боли друг другу?

Часть 19. Эйрин

Эйрин

— Она никогда не была такой. Раньше. Она изменилась, полюбила. Ты не виноват. Никто не виноват.

Я и Оберон проходим барьер и очень быстро добираемся до резиденции Властителя Стихий. В городе суматоха, как и во дворце, в который мы спокойно проходим, нас никто не задерживает. У входа даже нет стражи.

Я хорошо помню расположение комнат, поэтому очень быстро мы оказывается в приемном зале. А там мы видим следующую картину: обнимая тело Агирика на коленях сидит плачущая женщина, а над ними с окровавленным мечом в руке в рваной, грязной одежде со множеством ссадин на теле и лице стоит приемный сын моего дяди.

— Тюрин?

Мужчина поворачивается к нам.

— Эйрин? Это ты? — несмотря на долгие годы разлуки он сразу узнает меня.

— Да! Что произошло?

— С Агириком покончено. Я сидел в темнице, когда магические замки на решетках исчезли. Я сразу ринулся сюда. Агирик стоял, шатаясь как будто его кто-то очень хорошо стукнул по голове. Он был обессилен. Увидев меня, он засмеялся. Мне показалось, что он тронулся умом. Можно сказать, что он сам напоролся на мой меч, не так я представлял свою месть…

У наших ног заплаканная темноволосая женщина продолжает держать тело Агирика тихо покачиваясь из стороны в сторону.

— Это его жена, госпожа Дивона Рохман. Отведите Госпожу к себе. — обращается Тюрин к служанкам.

— Он неплохой человеком. Очень даже хороший. Добрый и заботливый, когда не злится. Он очень любит меня. Он все делал для своего народа! Все! Но что-то сбило его. Он изменился. Стал замкнутым отдалился от меня. Если бы Властитель Стихий хоть немного прислушивался к нему, а не отталкивал от себя все могло бы сложиться по-другому…

Она продолжает гладить мужа по волосам, что-то тихо нашептывая ему. Женщина отталкивает руки служанки, когда та пытается поднять ее с пола и оторвать от мужа.

— Что теперь будет с детьми и со мной? — сквозь слезы спрашивает женщина.

— Вас отправят во дворец Шторма.

— Позвольте забрать тело мужа, в противном случае только убив меня Вы сможете разлучить нас, Властитель Стихий.

Дивона склоняет голову в смиренном поклоне перед Тюрином.

— Хорошо, можете забрать его тело и собирайтесь вас перевезут сегодня же.

На этот раз женщина позволяет служанке помочь ей подняться, а несколько стражников забирают тело Агирика.

— Надо же, перевертыш, рад встречи, я Тюрин — парень протягивает руку Оберону, тот принимает ее.

— Оберон. Большая честь познакомиться с Вами, Властитель Стихий.

— Меня народ еще не выбрал своим Властителем, поэтому просто Тюрин. Эйрин, думаю тебе стоит увидеться с родителями, они тоже должны были освободиться…

Не дослушав Тюрина, я выбегаю на задний двор и вижу толпу людей, которая с каждой минутой становится все больше и больше. В этой огромной толпе я наконец вижу лица отца и матери.

Мы заключаем друг друга в крепкие объятия.

***

Лучи багряного солнца освещают пыльное помещение галереи. Я так мечтала о том, что после того, как Агирик будет повержен, Данте в безопасности и я встречусь с родителями тяжесть в сердце, непосильная ноша отпустит, но теперь мое сердце болит о судьбе Хиларии и тоскует по Данте.

— Эйрин, решила поностальгировать? — мое одинокое пребывание в заброшенном зале прерывает Тюрин.

Вместо порванной одежды на нем бордовая рубашка, застегнутая на все пуговицы, черный удлиненный камзол, брюки и высокие сапоги. От былого мелкого проказника, дергавшего меня за косички, не осталось и следа. Пребывание в течение долгих лет в темнице выбьет свет радости из глаз любого.

— Ты прав, Тюрин, решила вспомнить давние деньки, когда прогуливалась с дядей по этой галерее, в основном все мое детство прошло в этих стенах. Эта галерея так ему нравилась.

— Это было его самое любимое место. Если не знаешь куда запропастился Властитель Стихий ищи его среди искусства. — Тюрин старается в точности повторить слова и мимику дяди, чем вызывает у меня печальную улыбку.

— Как его не стало?

— Кинжал в сердце. Он до последнего дня тосковал по сыну и винил себя во всем произошедшем. — Тюрин напрягается всем телом, сильно сжимает кулаки, но сдерживает гнев, старается расслабиться и прячет руки в карманы. — Расскажи, что происходило с тобой все эти годы.

Я рассказываю Тюрину все с самого начала, о том, как потеряла память, как столкнулась с Данте и как он помогал мне все это время, и о том, что именно Хилария победила Агирика.

— Эта маленькая, хрупкая девочка. Невероятно. Я помню ее еще совсем маленькой, вечно бегающей за тобой хвостиком, всегда считал ее трусишкой. Я узнаю у прабабушки, чем можно ей помочь.

— Спасибо, Тюрин. Родители рассказали мне о том, что ты сделал для них….

— Я счастлив, что мои знания помогли, тяжёлое время наконец-то закончилось, давай не будем об этом.

***

Ближе к вечеру моя семья и еще несколько приближенных семей собираемся в том же самом приемном зале. За короткое время в нем установили большой круглый стол и стойки со знаменами главенствующих Домов Стихий вхожих в совет. Вообще во дворце было отдельное помещение для совета, но Агирик его уничтожил.

Тюрин представляет меня и Оберона присутствующим.

Разумеется, первый вопрос, который поднимается на совете — это кто займет место следующего Властителя Стихий.