Оксана Самсонова – Лезвие на воде (страница 42)

— Тюрин, мы знаем тебя с самого детства, видим, как ты заботишься о людях, не думаю, что будет кто-либо против того, чтобы именно ты занял место Властителя Четырех Стихий. Разумеется, мы объявим народу сегодня же, но я уже слышал на улицах, что произносят твое имя как нового Властителя Четырех Стихий. Тем более каждый из нас обязан тебе жизнью. Если бы ты не перекрыл наши энергетические каналы, мы бы не выжили, артефакты уничтожили бы всех нас. Кладезь талантов в тебе не имеет границ. — произносит Глава Дома Ветра господин Кирни, на вид он чуть старше Тюрина.

Все присутствующие главы утвердительно кивают, полностью соглашаясь со словами господина Кирни.

— Хорошо, если народ отреагирует спокойно и примет меня, то я займу место Властителя, но никаких церемоний. Сейчас слишком много работы, формальности потом. Эйрин, прошу, поведай все, что произошло Главам Совета.

Я рассказываю им все с самого начала. О том, как мы смогли ослабить Агирика и, что произошло с Хиларией.

— Эйрин, я очень благодарен всем вам за помощь. У меня будет просьба, необходимо переговорить с Властителями Долин. Хочу попросить, чтобы они открыли ненадолго барьер и все остальные стихийники смогли вернуться домой, может даже мой брат. После, ключи надо уничтожить, чтобы больше ни у кого не было соблазна претендовать на господство ни людям над стихийниками, ни стихийникам над людьми.

— Никто за барьером не знает, что некоторые стихийники могут преодолевать барьер. Властитель Запада и Властитель Востока не собираются распространяться о том, что в деле замешан стихийник, дабы не поднимать шума. И тут заявлюсь я на совет Властителей Долин…

— Я хочу закончить дело отца…

— Дорогой мой племянник, — в разговор подключается мама, — ты позволишь снова мне лишиться единственного ребенка? Это опасно, ее арестуют, как только услышат, что она стихийница.

— Из всех стихийников только Эйрин знакома с двумя Властителями и ее шанс быть услышанной выше, чем у кого-либо из нас. Необходимо вернуть всех наших стихийников домой. Эйрин, что скажешь?

— Я постараюсь, но не обещаю. Поверят ли они, что стихийники хотят уйти окончательно?

— Мы поставим необратимую защиту. Никто не сможет выйти.

— Я постараюсь что-то сделать, но не обещаю.

— Позвольте мне сказать. — вмешивается Оберон.

— Конечно, Оберон. Слушаем тебя.

— Хилария. Если бы не она, вы бы все здесь не сидели. Вам известна ситуация, помогите.

— Можно попробовать найти Андео. Это сосуд, неживая форма пожирателя. — отвечает женщина преклонных лет, прабабушка Тюрина, госпожа Дейра Флинн. Пожиратель. — Он находится высоко в горах у Хранителя. У Вас не составит труда его достать, юноша. Я могу попробовать отделить темную энергию от девушки.

— А Вы можете пройти сквозь барьер?

— Детка, для Пожирателя нет границ.

Невероятно, значит барьер могут проходить перевертыши, пожиратели и определенные стихийники, связанные по силе с создателями барьера.

— Мы найдем его, поможем Хиларии, а затем поговорим с Властителями Долин. — подводит итог Оберон.

***

На следующий день мы возвращаемся в поместье и застаем Данте в библиотеке, измеряющим комнату шагами.

Стоит только нам войти, как он сгребает меня в крепкие объятия.

— Я знал, что ты вернешься. — старается уверенно произнести Данте, но в голосе проскальзывает тень беспокойства.

— Что решили на собрании? — с нетерпением спрашивает Оберон.

— Сварта посадят в темницу на остаток его жизни за убийство двух Властителей. О том, что он был под контролем стихийника распространятся мы не стали. Это вызовет лишние беспокойства.

— Ключи нашли?

— Да, нашли и вернули Властителям Долин. Они наконец-то разобрались, кто из них займет места Властителей. — с усмешкой произносит Данте. — Что у вас?

Я передаю все слова Тюрина Данте. На моменте, где Тюрин обещает закрыть барьер окончательно Данте мрачнеет.

— Я соберу совет. Но тогда надо будет все рассказать. Тебе нужно будет присутствовать.

— А сейчас собираемся все в горы. — в дверях появляется Оберон с собранными сумками.

***

К подножью гор мы добираемся на лошадях ближе к ночи и останавливаемся на ночлег в небольшой пещере.

— Оберон, ты точно знаешь куда нам идти?

— Конечно, по крайней мере именно там он обитал пока я не ушел. Хранители обычно не меняют место.

— Как же вы познакомились? — интересуюсь, обводя Оберона и Данте взглядом.

— Я с детства был самым слабым в стае. После того, как меня сильно ранили во время спарринга, я ушёл не в силах больше позорить отца.

— Я поехал на охоту и наткнулся на раненого волчонка. — продолжает историю Данте. — Очень быстро я узнал, что он перевертыш. Оказывается, молодой перевертыш во время лихорадки может не контролировать свои превращения. Хорошо, тогда он был рядом со мной, и никто этого не видел. После того как он поправился я предложил ему уйти, но он захотел остаться и служить. Тогда я поставил условие, что Оберон не выдаст себя. Я заметил, что он довольно смышленый, верный, и, когда он смог контролировать свою вторую ипостась, решил отправить его учиться в Военную Академию. Оберон показал выдающиеся данные. Я приблизил его к себе, сделал своей правой рукой и главнокомандующим в дальнейшем, когда стал Властителем Восточной Долины.

Пока Данте рассказывает нам историю первой встречи с Обероном, мы разводим костер и успеваем перекусить.

— Да, правда я все равно срывался вначале, а Данте приходилось меня вытаскивать.

— Тебе повезло, что ты начал быстро меняться и брать себя в руки, иначе, я не стал бы возиться с тобой.

— И то верно.

***

Утром мы продолжаем путь и выходим на поляну, покрытую густым туманом.

— Нам стоит вернуться и переждать. Ребята? Данте, Оберон?

В ответ тишина.

Перед глазами начинают бегать пятна. Я закрывают глаза и встряхиваю головой в надежде прогнать наваждение. Открываю глаза и вижу, вместо гор, одни пески и палящее солнце над головой. Я совершенно одна. Нет ни Данте, ни Оберона. Нет ни одной живой души рядом.

Наверняка уловка Хранителя, но, что мне делать?

Я брожу по пустыне несколько часов, но пейзаж неизменен. Все те же пески, ни оазисов, ни кочевников. Никого.

Нет воды.

Голову очень быстро припекает.

Как же хочется пить.

Наступает ночь, а я все продолжаю идти в надежде, что вот-вот до чего-нибудь дойду. Становится довольно прохладно, я стараюсь призвать стихию, но воды вокруг меня недостаточно.

У меня остается один вариант выбраться из этой пустыни и отыскать сосуд, если он спрятан где-то в этом месте.

Я достаю кинжал из ботинок и делаю надрезы на венах.

Сила сразу пробуждается и не тратя время я вызываю духовное животное. Кровь из моих вен собирается в воздухе и передо мной появляется лев, только он теперь не голубого оттенка, а кровавого. Цвета моей крови.

— Мы видимся в последний раз?

В голове раздается голос льва. Вопрос вполне оправдан, ведь по факту я сейчас поступаю в точности как Хилария — перехожу черту.

— Вполне возможно.

— Главное, чтобы не было сожалений, стихийница.

— Их нет. Отыщи сосуд и вытащи меня отсюда.

Лев слегка приседает, давая мне возможность забраться на него, затем задирает свою голову, принюхивается и мчится сквозь пески. Дальше невозможно ничего разобрать. Песок поднимается, он теперь везде в глазах, во рту. Лев продолжает мчаться вперед, издавая яростный рык. А я чувствую, что с каждым его ревом силы покидают меня. Лев останавливается и когда песок оседает я вижу, как в первых лучах солнца сияет золотая чаша, а вокруг, обвивая ее, расположилась огромная змея. Как только мы приближаемся она открывает свои глаза, такого же золотого оттенка, что и чаша.

— Девчонка. — позади меня из ниоткуда появляется старец. — Идем со мной, я тебя выведу.

— А чаша? Мне нужен сосуд!

— Значит не судьба. Ты не справишься с Хранителем чаши. Тем более твое время на исходе, как долго твое физическое тело сможет поддерживать духовного зверя?