Оксана Окуловская – Падение Солнца (страница 17)

Я резко дернулся, вырвался из железной хватки Хиде и, отталкивая одноклассников, бросился искать ее. И увидел – она стояла рядом с Микой, которая крепко держала ее за руки, что-то быстро и настойчиво говоря, и только тогда где-то внутри дрогнуло и меня отпустило.

– Он сделал тебе больно? – я взял ее за плечи, и мой голос прозвучал резче, чем я хотел.

Она смотрела на меня, стараясь сохранить полное спокойствие на лице, но предательская дрожь в уголках губ выдавала ее.

– Уже все хорошо, – тихо выдохнула она, не отрывая взгляда от моего лица, словно ища на нем подтверждение своим словам.

Руки сами потянули ее к себе, и подбородок мягко опустился на ее макушку. Внутри прозвучало едва слышное: «Моя Нина».

Глава 14. Зерна в снегу.

Уже несколько минут я не могу оторваться от окна. Нежные, невесомые хлопья беспрестанно кружатся в воздухе, словно стирая с неба последние отблески солнца и прячась за пеленой облаков. Пожалуй, сегодня лучшее, что я могу сделать, – это остаться дома и погрузиться в домашние задания, пока улица окончательно не превратится в снежное царство. Но я не могла подвести Тако. Этот отборочный турнир для него – событие огромной важности.

Не поддержать его в такой день было бы с моей стороны бессовестным действом. Он не настаивал и не уговаривал меня прийти, но его взгляд… Его взгляд действовал сильнее любых слов. В нем читалась тихая, но настойчивая просьба, которая, словно заклятие, лишала меня воли. Она молила посвятить ему эту субботу, и я просто не могла отказать. Дверь отворилась, и на пороге появилась мама с корзиной белья в руке.

– Нина, может, сегодня останешься дома? – она широко распахнула глаза, и ее взгляд скользнул к окну. – Посмотри, сколько снега намело!

– Нет, мама, я же пообещала, – я подперла щеку кулаком. – Хочешь, чтобы меня потом обзывали пустомелей?

– Ну что ты такое говоришь! – она даже ахнула. – А если бы Мика пришла к тебе? Вы бы могли позаниматься здесь, в тепле.

Мне пришлось повернуться к ней. Я высоко подняла брови, всем видом показывая, насколько это плохая идея. К счастью, она не знала главного: что мы с Микой уже неделю не разговариваем и что на самом деле я иду к Тако.

– Все, ладно! – она подняла ладонь, словно останавливая себя от дальнейших уговоров, развернулась и вышла, оставив меня наедине с тягостным чувством вины за эту маленькую, ненужную ложь и с непоколебимой решимостью все равно пойти навстречу своему обещанию.

Пешеходная дорожка превратилась в полосу препятствий. Ноги то проваливались в рыхлую снежную массу, то скользили по ледяным, накатанным тропкам, то беспомощно останавливались перед баррикадами из сугробов.

И вдруг, сквозь заснеженную тишину, прорвалось громкое щебетание. Что-то стремительно промелькнуло прямо перед глазами. В попытке уловить ускользающий образ, я резко повернула голову вправо. Неподалеку, в проулке, развернулась умиротворяющая, почти сказочная картина. Седовласая женщина в голубом теплом халате сидела на корточках у порога своего дома и ладонью рассыпала на снег золотистые зернышки. Вокруг нее, поджав крылышки, суетились рыжие воробьи, осторожно выдергивая лакомые зерна из белых снежных воронок, будто совершая тихий, важный ритуал.

Любопытство взяло верх, и я, притворившись, что ищу что-то в сумке, украдкой прислушивалась к их оживленной беседе. Однако моя маскировка оказалась недолгой: женщина, заметив меня, окликнула и жестом подозвала к себе.

– Подойди, подойди, – говорила она, улыбаясь и зазывающе помахивая рукой.

Я, преодолевая нерешительность, сделала несколько шагов вперед. Женщина поднялась, зачерпнула из жестяной чашки полную горсть пшена и протянула мне.

– Покорми их. Видишь, они совсем забыли, что такое человеческая доброта. Сколько городов отстроено, теплиц возведено, природе совсем не осталось места. Наверное, за это боги и наказывают нас. Нет больше души у нас, – она замолчала и подставила лицо падающим снежинкам. – Ну, кинь же им, – прошептала она, уже глядя на меня. – Они так послушно ждут от тебя лакомства.

Зернышки посыпались из моей ладони прямо под прыгающие лапки воробьев.

– Они такие… рыжие, – вырвалось у меня. – Таких ярких я никогда не видела.

– Их мало осталось, – женщина покачала головой, не отрывая грустного взгляда от птиц. – Я и сама давно таких красавцев не встречала. Если они подходят так близко к человеку… значит, зима будет лютой. Голод заставляет забыть страх.

Мне тут же вспомнился недавний ужин и папины слова, которые повергли нас с мамой в молчаливый ужас. От этой параллели внутри все сжалось. Я замерла, и тревога, казалось, вот-вот захлестнет с головой.

Взгляд женщины, мягкий и проницательный, встретился с моим. И в безмолвии, нависшем над заснеженным миром, она произнесла то, отчего мне стало легче.

– Не стоит бояться непогоды. Ни этой, – она кивнула на снег, – ни любой другой. Наши тела обречены увядать, это закон. Но наши души… они могут расцветать за пределами этой вселенной и любой, которую только можно вообразить. Рано или поздно мы встретим души тех, кого любили, и тогда отправимся с ними в путешествие по всем уголкам этого и всех остальных миров.

Она говорила так, будто знала меня давно и ждала лишь этого момента. Ее голос звучал спокойно и ровно, как тихая вода в глубоком колодце.

Мне стало невероятно радостно от осознания, что я не одна. Что есть кто-то, кто тоже верит в нечто большее, чем этот осязаемый мир, и не прилипает к нему всей душой, как мокрый лист в разгар банных процедур. Отсыпав последнюю горсть зерен, она оставила меня наедине с рыжиками и тихо удалилась по своим делам. А я принялась внимать птичьему языку – простому, честному наречию без лжи и страха.

Время поджимало. Цифры на экране смартфона безжалостно отсчитывали лишние минуты. Я неслась по знакомым тропинкам у школы, резко свернув у ворот и едва не потеряв равновесие. Еще один взгляд на дисплей – и я поняла: успеваю. Я перешла на быстрый шаг.

Скинув в раздевалке куртку, я почти бегом бросилась к спортзалу. Навстречу мне из открытых дверей хлынула настоящая звуковая буря – смех, крики, гул десятков перекрывающих друг друга голосов. Взбежав по лестнице на трибуны, я быстрым взглядом пробежалась по рядам и выбрала свободное местечко на четвертом.

Мне пришлось пройти мимо тяжелого, укоряющего взгляда Мики, который, устремившись в мою сторону, провожал меня к месту. Я сделала вид, что не замечаю ее. Так было проще.

Когда судья вышел на середину зала и объявил о начале турнира, боковые двери с грохотом распахнулись, и пространство взорвалось торжественными возгласами. Я вскочила, пытаясь разглядеть, кто выходит, но мое место оказалось ловушкой – левые ряды встали как один, полностью перекрыв обзор. Пришлось ждать, стиснув зубы от досады, пока все участники не выстроились в шеренгу напротив. И только тогда наконец я смогла увидеть их.

Мои глаза скользили по рядам бойцов, но Такеши среди них не было. Скрытые за одинаковыми доспехами и шлемами, их лица были неразличимы. Что ж, оставалось лишь ждать момента, когда его вызовут на поединок – только тогда я смогу определить своего фаворита.

За спиной раздался резкий, тревожный шорох. Я почувствовала горячее дыхание на затылке и инстинктивно обернулась. Прямо передо мной, вплотную, оказалась довольная физиономия Ичиро. Его лицо было так близко, что мы едва не касались носами.

– Привет, Нина, как дела? – противным, слащавым тоном протянул он, еще сильнее наклоняясь ко мне.

– Нормально, – буркнула я, резко отворачиваясь к площадке, делая вид, что полностью поглощена турниром.

Он не остановился на одном вопросе. Уже через секунду я почувствовала его дыхание – теплое, влажное – прямо у себя в ухе. Он намеренно дышал то сильнее, то слабее, будто нашептывая какую-то мерзкую тайну. Я терпела это несколько долгих секунд, пока по коже не побежали мурашки, и тогда, не выдержав, резко повернулась к нему:

– Что тебе от меня нужно?!

– О-о-о, – протянул он, и его лицо расплылось в торжествующей ухмылке. – Так ты хочешь поговорить?

– Ты пришел сюда только для того, чтобы весь турнир сопеть мне в ухо? – выпалила я, не в силах сдержать дрожь в голосе от его дикой, беспардонной наглости.

– Как всегда в боевом настроении! – Он одобрительно хлопнул себя по колену, словно наблюдал за интересным спектаклем. – Так держать, Нина-тян. Не теряй пыл.

– Не держи меня за дуру, – сквозь зубы прошипела я. – Выкладывай, что тебе надо, и проваливай.

– Нина, ты меня пугаешь, – он притворно содрогнулся. – Ты же знаешь, что со мной шутки плохи. Помнишь, как защищала ту ненормальную Джун? Твоего запала хватило ровно до того момента, как я подошел к тебе вплотную. – Он сделал паузу, давая этим воспоминаниям вновь ожить. – Так чего же ты не боишься сейчас? Или… – его голос стал сладким, как сироп, – ты действительно почувствовала себя сильнее рядом с Такеши?

Мне стало дурно. Ичиро, казалось, изучил меня вдоль и поперек и теперь точечно бил по самым уязвимым местам. Он методично, словно на медленном огне, растоплял мою собранность, превращая ее в кипящую беспомощность. Так оно и было. Поворачиваться к нему лицом значило признать его победу, поэтому я отвечала, бросая слова через плечо, в пустоту за спиной.