Оксана Окуловская – Падение Солнца (страница 18)

– Что ты несешь? – я попыталась выдать голос за уверенный, высоко подняв подбородок.

– Не прикидывайся! Я видел вас вместе у храма Сува, – он сделал небольшую паузу, явно рассчитывая на мою реакцию. – Мальчики и девочки просто так не держатся за ручки.

Внутри все сжалось. Пальцы, словно испуганные птицы, лихорадочно теребили складки плиссированной юбки. Я зажмурилась, пытаясь на миг вырваться из реальности, обрести покой, убедить себя, что это не сон. Но стоило прозвучать имени того, ради кого я здесь оказалась и терпела назойливого Ичиро, как веки мои распахнулись, а зрачки устремились к крепкой, уверенной фигуре бойца.

Он двигался степенно и уверенно, и от этого зрелища у меня сами собой подкосились ноги, а уголки губ предательски поползли вверх, посылая по всему телу тихую команду: «Расслабься. Все хорошо». Я никогда не думала, что один лишь взгляд на человека, который стал для меня необычайно дорог, способен мгновенно перевернуть все внутри, сменив тревогу на тихое, абсолютное умиротворение.

– Давай посмотрим, на что он способен, – за спиной раздался едкий смешок.

Я покосилась на Ичиро и уже хотела что-то сказать, но бой начался, и я с изумлением вылупила глаза на спортсменов. Все произошло так стремительно, что я не успела даже понять, куда пришелся решающий удар. Лишь голос судьи, прорезавший гул зала, внезапно и четко поставил точку: очко было присвоено сопернику Тако.

«Ну же, соберись!» – звенело в голове. И будто в ответ на эту мысленную команду, он провел четкую атаку, заработав первое очко точным ударом в ребро. Когда же наступила решающая схватка, я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Я верила – он не проиграет, он не мог.

Второй балл! Трибуны взорвались ликующим ревом. Я не отрывала взгляда от Тако, к которому уже направлялся судья, и в эту секунду абсолютной победы Ичиро, словно дождавшись своего часа, впился мне в ухо:

– Нина, когда же ты уже признаешься? – он подвинулся так, что его плечо уперлось в мое.

– Отстань, Ичиро! – рявкнула я, не отрывая взгляда от Тако.

– Интересно, – продолжил он, словно размышляя вслух, – как думаешь, он смотрит на тебя?

– Что? – наконец вырвалось у меня, и я невольно обернулась к нему.

Увидев мою реакцию, он презрительно усмехнулся.

– А давай проверим.

Я не успела даже вскрикнуть, как он вцепился мне в волосы у самого корня и с силой дернул на себя, прижав к своему плечу. Боль и унижение вспыхнули одновременно.

– Отпусти, – прошипела я, стараясь не дергаться, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Пока он не видит…

– О-о, – с наслаждением протянул Ичиро, глядя куда-то поверх моей головы. – Боюсь, уже поздно.

В следующее мгновение Тако сорвался с места, словно выпущенная стрела, и ринулся к трибунам. Он не бежал – он летел, перепрыгивая через спинки лавок, грубо расталкивая в стороны тех, кто осмелился встать на его пути. Ичиро же, напротив, не шелохнулся. Он сидел, ухмыляясь, словно терпеливый паук, выжидающий, когда добыча сама угодит в его сети. Тако бросился на него со всей яростью, которая копилась с той самой секунды, как он увидел его руку в моих волосах.

Я застыла, не понимая ничего. Мир схлопнулся до двух борющихся теней. И в этом водовороте хаоса ко мне метнулась Мика. Ее пальцы сомкнулись на моих руках, ее рот двигался, из него вырывались звуки, но мой мозг отказывался складывать их в слова.

– Ты в порядке? – ее обеспокоенный взгляд встретился с моим.

– Кажется… – выдохнула я, сбитая с толку.

Я не заметила, как мои руки оказались у Тако. Он обволок их своими – большими, теплыми, успокаивающими. Он что-то спросил, я что-то ответила, сама не зная что. А потом он обнял меня. Крепко. Прямо здесь, на глазах у затихшего зала, у Мики, у Ичиро, у всех. И в этот миг, в тишине его объятий, до меня наконец дошло. Все… Тайна раскрыта. Теперь о нас знают все.

Глава 15. Первый поцелуй.

Взгляд отца, зажатый между скрещенными в напряжении пальцами, совсем не пугал меня; не пугали меня и его губы, стянутые в жесткую нить, и брови, сердито сомкнутые на переносице. Я был спокоен. Я прекрасно понимал причину его ярости, но не видел для себя иного пути. Даже окажись я в той же ситуации вновь, мой выбор остался бы неизменным.

На скулах отца проступили тени, выдавая глубокую задумчивость.

– И что же ты собираешься делать, Такеши? – его голос нарушил тишину, пока пальцы скользили по линии подбородка.

Вопрос был и сложным, и легким одновременно, и однозначно ответить на него никак не получалось, поэтому я промолчал.

– С соревнований тебя сняли, из команды исключили… – он устало потер лоб, пальцы сомкнулись у висков. – Про сломанный нос одноклассника я вообще молчу! Как так вышло?!

Оправдываться я не собирался. Я лишь тяжело выдохнул, запрокинув голову на подголовник и вглядываясь в потолок.

– Молчишь… – недовольно заключил он. – Я все не могу понять: что же такое произошло, что заставило такого спортсмена как ты сорваться с площадки на трибуны и отметелить парня, который даже не сопротивлялся?! – его голос наконец сорвался на крик.

Выслушивать его гневный монолог мне приходилось не впервой. За любой проступок он устраивал показательное выступление, где с наибольшей выразительностью описывал последствия моих безрассудных действий.

Каждый раз, когда он принимал сдержанную позу, уткнувшись носом в сжатые кулаки, и с задумчивым видом долго смотрел мне в глаза, словно вонзая в меня сомнения, я испытывал чувство вины.

Но не сейчас.

Внутри не было ни капли привычного раскаяния. Лишь спокойная, твердая уверенность. Я знал, ради чего это сделал. Вернее – ради кого.

– Понимаю, этот Ичиро тот еще баламут, но это не оправдание для звериной жестокости, – в его голосе прозвучал не только гнев, но и глубокое разочарование, почти отвращение.

Я дал ему договорить.

– Ты закончил? – наконец спросил я.

– Да что с тобой? – он не верил своим ушам. – Ведешь себя будто ничего не произошло.

– А что произошло?

– Напомнить?! – он снова перешел на крик. – Ты парню нос сломал! Уничтожил карьеру в команде. Мало?

– Нос срастется, выперли из этой команды – пойду в другую, футбольную, например. Так что невелика беда. Теперь ты доволен? – Я осознал, что страх перед его гневом испарился. На смену ему пришла почти что физическая реакция – легкая тошнота, как от дурного запаха. Но это не было тягостно. Это было… неважно.

Фигура отца заметно вытянулась, готовясь сорваться. Руки, как тиски, сжали подлокотники, щеки раздулись от очередной порции невысказанных упреков. Но его взгляд скользнул по моему лицу и не нашел, за что зацепиться – только ровное, непробиваемое безразличие. Его поза мгновенно обмякла, и он откинулся назад.

– Можешь идти, – голос звучал тихо и устало. – Наказание будет позже.

Он отвернулся, подводя черту под этим разговором.

Сжав шершавую ткань на подлокотниках кресла, я с некоторой тяжестью в теле поднялся и двинулся к выходу. Его голос, впервые за сегодня дрогнувший, остановил меня:

– Я не узнаю своего сына…

Порыв обернуться, встретиться с ним взглядом, опалил грудь. Но я подавил его. Лишь резко нажал на ручку, распахнул дверь и вышел, не оборачиваясь, чтобы закончить глупую игру под названием «Осознай свою вину, Такеши, и склонись».

***

Блики на ее волосах туманили сознание. Белый, чистый цвет так резонировал с затхлостью и унынием окружающего мира. И когда я так прикипел к локонам Нины? Сам не понял.

Она, опершись о перила, цеплялась взглядом за снежные холмы, вздувшиеся за ночь почти вдвое. А я смотрел на ее курносый нос, метавшийся из стороны в сторону. Потом мой взгляд скользнул на руки в песочных перчатках: пальцы вцепились в холодный металл и забарабанили по нему нервной дробью.

– Тако, теперь из-за меня у тебя проблемы, – сиплым голоском произнесла она.

– Ты здесь ни при чем, – переубеждал ее я. – Это моя оплошность, и мне теперь разгребать последствия.

– Но это не так, – оправдывала она меня.

– Все именно так. Я не хотел, чтобы о нас узнали. Думал, тебе это навредит: пойдут нелепые слухи, появятся такие, как Ичиро, готовые рискнуть своим носом ради того, чтобы мне насолить.

Она беззвучно пошевелила губами, но, вздохнув, предпочла опустить взгляд. – Что? – спросил я, чувствуя, как нарастает недоумение. – Что ты хотела сказать?

– Передумала, – ее голос прозвучал упрямо и окончательно.

– Скажи, Нина… Не хватало еще секретов между нами.

Ее глаза медленно поднялись, и под тенью смущения я нащупал куда более глубокие эмоции. Она была в сомнениях. Ее розовые губы открылись:

– Мика… Когда мы ссорились, она сказала… что ты скрываешь наши отношения от Нацуки. Потому что… что-то чувствуешь к ней.

– Вздор! – слово вырвалось резко. – Да, я не хотел, чтобы она узнала. Но причина не в этом. И что же, ты все это время в это верила?

– Не верила… Но иногда думала, – призналась она, и голос ее дрогнул.

– Забудь. Забудь каждое ее слово. Это не имеет ничего общего с правдой.

Нина отпрянула. Я перегнул палку?

– Знаешь, – снова начал я, стараясь сгладить напряжение. – Теперь мне предстоит беседа с Хиде. Как думаешь, он сразу прикончит или сначала немного позабавится?

Она не сдержала короткий смешок и, покачав головой, ответила: