Оксана Октябрьская – Объект: попаданка. Поцеловать, присвоить, жениться (страница 14)

— Да, но если там ничего преступного не окажется, маг растеряет даже те крохи доверия ко мне, что сейчас есть, а экономка снова выйдет сухой из воды.

— Но молчать нельзя. Это надо проверить. Я позову виконта, — уверенно заявил секретарь и скрылся, а я топталась у двери, нервно заламывая руки. У нас и так всё очень плохо, только нового скандала не хватало.

Меня терзали сомнения. На месте экономки странно вот так попасться, хотя, с другой стороны, она много лет, фактически, управляла замком, безнаказанно творила, что хотела, расслабилась...

Однако кое-что мне бросилось в глаза. По словам Готфри, эта башня соединялась с основным зданием двумя галереями, на первом и третьем этажах, и в эти помещения даже слуги не ходили.

Но вот мы прошли по коридору, поднялись на второй этаж по лестнице, а нигде не было паутины по углам, как в других местах. И я уже раньше замечала, что Элизабетта боится пауков и яростно убирает их сети.

Кроме того, и пол тут был чистым, а значит, коридором часто пользовались...

Выходит, дядюшка может быть прав? Экономка тут что-то прячет? И ещё эти деньги в сундуке...

Раздражённый и угрюмый Двэйн пришёл быстро, из-за его плеча выглядывала свирепая экономка. Ну да, снова его любимая Элизабетта, да ещё от работы оторвали. Сейчас мне достанется за всё Однако рядом со мной появился Готфри, а следом за ним дядюшка, и оба встали за моими плечами, словно телохранители.

— Я устал от нападок на женщину, которая много лет служит в этом доме, и ничего, кроме добра, не сделала, — заявил Сейтон, окидывая нас троих гневным взглядом.

— Если ваши домыслы окажутся беспочвенными, я всех заставлю извиниться перед Элизабеттой прилюдно! — тут он повернулся ко мне. - Ну, всё ещё хочешь открыть эту дверь?

В душе забурлила ярость! Он снова унижал меня недоверием, а её выгораживал.

Хватит! Не успокоюсь, пока не докажу, что с этой бабой что-то не чисто. Чёрта с два стану извиняться!

— Если ты знаешь, что находится в той комнате, то нет. У тебя есть ключ? — мы с виконтом испепеляли друг друга взглядами, и я заметила, как он слегка замялся, но выкрутился.

— Мне ключ не нужен, — маг поднёс ладонь к замку, проговорил заклинание, и в скважину плеснула плотная струя сияющей воды. Двэйн повернул руку, как ключ провернул, замок щёлкнул и открылся, вода исчезла. - И нет, я не знаю, что там, мне это не интересно. Но раз уж ты так озаботилась сохранностью моего, имущества, давай посмотрим.

Он распахнул передо мной дверь, потом создал шар, словно из стекла, в котором переливалась и сияла синим светом магическая вода, и отправил его к потолку, чтобы он осветил комнату.

Дядюшка оказался прав, кругом были тюки, узелки, сундуки...

— Ну? Довольна? Где награбленное? Или что ты тут хотела найти? — виконт раздражённо обвёл рукой комнату.

— А почему тут так чисто? Почему в коридоре нет пыли? Почему именно эта дверь заперта на ключ, и ты о нём даже не знаешь? Разуй глаза, Двэйн! Кто-то врёт, и это не я!

— Отлично! — процедил он, в руке появился знакомый мне водяной кнут, и маг принялся размахивать им, каждым ударом рассекая несколько кутулей, из которых посыпалось барахло.

Я слегка испугалась дикого блеска в глазах Сейтона, но заметила, что Элизабетта не напугана, а в ужасе. Причём она чуть вздрагивала каждый раз, когда кнут уходил влево. Ага! Горячо! Уже хотела сказать виконту, но тут один из свёртков упал на пол, а три небольших, стоявших за ним, разрезало хлыстом. Раздался звон.

По полу рассыпались украшения вперемешку с серебряными подсвечниками, кубками и ложками.

Экономка посерела, а маг поднял с пола массивный золотой браслет с синими камнями.

— Мамины украшения... Что они тут делают? А этот кубок из кораблекрушения, случившегося незадолго до смерти отца. Мы вместе его нашли, гуляя по берегу, я запомнил крылатого льва на рисунке...

Двэйн прошёлся, рассматривая содержимое свёртков. Барахла там не было.

Хорошие, дорогие вещи, бронза и серебро, мелкие статуэтки из металла и дерева, даже какие-то книги и карты, чудом уцелевшие.

— И всё это распихано по небольшим узелкам, которые удобно принести сюда, не вызывая подозрений, и вынести. А в крупных тюках пустяшные тряпки, — подвёл итог Готфри.

— И я видел, как эта злобная каракатица сюда таскалась, всё что-то приносила- уносила! — подхватил дядюшка. — И про деньги у неё спроси, родственничек. Не за твоё ли краденое да перепроданное добро она их получила? Распустил слуг, умник... — проворчал старик, но виконт его словно не слышал. Казалось, он не мог поверить своим глазам.

— Господин... Я вам всё объясню... Тут нет никакого умысла, — замельтешила экономка. — Я сама прибиралась в этой комнате, тайно приносила сюда хорошие вещи, чтобы они хранились достойно. Потому и на ключ заперла, чтобы слуги не обнесли вас! Знаете, люди-то бывают разные...

— А деньги? - не унимался дядюшка. - Наследство ты, что ли, получила?

Но служанка не успела ответить.

— Украшения моей матери как попали сюда, если они лежали у неё в комнате, а потом в отцовском сейфе? - в голосе мага звучала сдерживаемая злоба.

— Вы же не думаете, что я их украла, господин?! — воскликнула экономка. — Ваша матушка сама мне подарила браслет, брошь и кулончик. За верную службу. Она же меня очень любила! А я припрятала их тут, чтобы завистливые служанки не украли.

— А за деньги так не трясётся, — дядюшка криво усмехнулся. — Хотя оно и понятно.

В панталонах-то прятать куда надёжнее!

— Ах, ты... - взревела Элизабетта, но осеклась. От интонации мага даже у меня волосы зашевелились.

— Эти сапфировые браслет и брошь мать никогда не отдала бы тебе. Они, как и кулон, были частью фамильных украшений, доставшихся ей от прабабки, и предназначались моей будущей невесте. Вот этого ты не знала, да? И даже если бы все остальные обвинения оказались ложью, за одно это воровство я отправил бы тебя к палачам. Мои родители взяли тебя в этот дом девчонкой, хорошо платили, относились по-доброму... И я относился так же, не верил, когда слуги жаловались. С невестой поругался из-за тебя...

Двэйн зарычал, в его руке засиял кнут, а глаза из серых стали чёрными, даже белки почернели! И я увидела лицо безумца.

— Уходите, госпожа! — сдавленно выкрикнул Готфри, но я не могла оставить мага и экономку.

Да, она та ещё гадина и воровка, но виконт потом не простит себе убийства! Какими бы ни были наши отношения, я видела, что он добр к людям, старается помочь местным, заботится о слугах, и не убил оборотня, хотя мог, и ведь тот угрожал ему...

Двэйн, в нормальном состоянии, чужд жестокости, и нельзя позволить ему совершить то, о чём он потом пожалеет.

Мысленно проклиная свой комплекс спасителя и сердобольность, я шагнула к магу, загораживая экономку.

— Двэйн, пожалуйста... Успокойся. Ты узнал правду, теперь пусть разбирается суд.

Ладно? Пожалуйста... — виконта колотило от злости, красивый рот оскалился, кнут пульсировал светом всё ярче. Понимая, что есть только один способ, который ещё может сработать и спасти нас всех, я позвала мягче: — Двэйн, ну же, иди ко мне...

Шагнув ближе, я осторожно протянула руку и приложила ладонь к груди мага, заглядывая в черноту глаз, словно падая в тёмную пропасть, наполненную ненавистью, яростью и жаждой крови...

А дальше мне было так страшно, что в голове остались лишь вспышки воспоминаний.

Короткий рык, и моё запястье сжимают пальцы-тиски. Рывок. Двэйн грубо прижимает меня к себе, вцепляется в волосы, запрокидывая голову, и ледяные губы впиваются в мои. Безжалостно, зло, причиняя боль...

Терплю, отвечаю, по мере сил, на этот жуткий поцелуй, пытаясь вернуть мужику человеческие чувства. Смотрю в тёмные провалы глаз, понимая весь ужас того, куда скатывается Двэйн из-за проклятья... А когда маг, наконец, опускает веки и немного расслабляется, целует уже отчаянно, словно цепляется за последнюю надежду на спасение, машу рукой Элизабетте, застывшей и бледной как полотно, чтобы убегала.

Призраки тоже исчезают, и мы остаёмся одни. Виконт всё ещё не отпускает меня, но поцелуй становится спокойнее, нежнее, а потом у моих губ раздаётся тихое:

— Спасибо.

Двэйн прижимает меня крепко, но уже бережно. Он тяжело дышит, уткнувшись лицом мне в плечо, всё ещё дрожит, а я глажу его по спине, закидываю руки на шею и зарываюсь пальцами в кудри...

Мы долго стояли молча, не целовались, просто замерли, обнявшись, пытаясь успокоиться.

— Ты дала ей уйти, — прошептал маг, немного отстраняясь и заглядывая мне в ‚лицо. — Она оскорбляла и унижала тебя, а ты её отпустила... Почему?

— Потому что не стоит пачкаться о таких людей. Пусть проваливает, так всем будет спокойнее.

Если бы ты убил её, то не простил бы себе. Отправил бы на казнь, и потом сомневался бы, не был ли слишком жесток. Эта стерва сама себя наказала, и вряд ли её теперь ждёт такое безбедное существование. И... Двэйн, мне жаль. Я понимаю, как тяжело тебе было получить такой удар в спину от той, кому доверял.

Он сглотнул, пристыженно опуская глаза, поймал мою руку и прижался губами к ладони, поцеловал запястье, заставив сердце пропустить удар, а потом стиснул меня в объятьях.

— Прости, — прошептал виновато. — Я бездумно доверял, не слушал твоих доводов, думал, ты взъелась на экономку... А она из меня дурака делала. И родителей обманывала.