Оксана Кириллова – Эмилия проснется во вторник (страница 15)

То есть это я думала, что на миг, но Тоня уже встревоженно трясла меня:

– Что с тобой? Невкусно?

Я напомнила себе, что момент исторический только для Эмилии, но для Василисы это очередной глоток из очередной банки на очередной тусовке.

Сдержанно улыбнулась.

– Мне показалось, во вкусе есть какая-то особая нотка. Попыталась различить.

– Может, испортился?.. Дай попробую. – Не дожидаясь моего разрешения, соседка забрала банку из моей руки и отхлебнула из нее. – Да нет, обычный грушевый сидр.

– Значит, просто в сочетании с хлебцами так ощущается, – пожала плечами я.

Вопреки прогнозам Тони, Дима с Инессой пришли. Он не спеша и в основном молча пил пиво. Она с горящими глазами болтала с подружкой, новой или старой, не выпуская при этом руки своего парня. Во второй ее руке была неожиданно красивая бутылка чего-то алкогольного. На синем стекле крашенные в молочный цвет ногти Инессы выглядят особенно эффектно. Надо же, просто белый, а такой… почти кричащий.

Я невольно подумала о том, когда в последний раз красила ногти. Давно. И, кажется, в неприметный светло-розовый или бежевый. На пятнадцатилетие я даже ходила в салон красоты по подаренному мамой сертификату, но смелости хватило только на маникюр без покрытия. Мастер предлагала гель-лаки насыщенных оттенков и уверяла, что они будут держаться до трех недель, однако меня это скорее отпугнуло. Три недели с вишневыми, или алыми, или синими ногтями! Все бы на меня пялились.

Но с удобного клиентского кресла я поднималась с тоской, потому что одновременно мне, конечно, хотелось, чтобы пялился хоть кто-то, – и также потому, что на самом деле никто бы и внимания на меня не обратил. На дворе двадцать первый век, куча девушек ходят с маникюром, многие – с ярким. Идя домой, я казалась себе трусливой и жалкой, а на следующий день соврала однокласснице про грузинский курорт. Ну, я уже рассказывала…

Встретившись с Димой взглядом, я сперва зарделась, но, опять вспомнив о том, что сегодня я не совсем я (сколько еще мне придется напоминать об этом самой себе и не истечет ли до того момента «курортное» время?!), вздернула подбородок и улыбнулась ему. А что такого? Я же не флиртую, даже близко не подхожу, а всего лишь дружелюбно улыбаюсь. Издали. Знакомому. Имею право.

Он, кажется, немного растерялся, но тоже улыбнулся. Тепло и мягко, как… не просто знакомой. Так, будто благословлял. Но, разумеется, не сделал ни шагу в мою сторону и продолжил держать за руку свою девушку и пить пиво.

Возле нас с Тоней появлялись то те, то другие люди, и она со всеми непременно заговаривала. Интересовалась их впечатлениями о первом дне, бросала какую-то незначительную реплику на одну из общих тем, подхватывала шутки, а я только стояла рядом и периодически многозначительно кивала, создавая иллюзию участия в разговорах и мотая на ус: вот так общаются люди, у которых это получается непринужденно. Никакого напряга, никаких явных попыток произвести впечатление – и, кажется, никакого неоправданного вранья.

Через некоторое время мне стало ясно и еще кое-что: Тоня ничего не ждет от бесед, а просто ведет их. Я же постоянно ждала, что от меня отвернутся, или мною восхитятся, или я опозорюсь – что-то из этого. Разговор с кем-то кроме самых близких никогда не мог быть всего лишь разговором – он всегда как бы был чем-то судьбоносным.

Сидр делал свое дело мягко – я боялась, что с непривычки быстро запьянею, но пока ощущала лишь приятный шум в ушах, точно наслаждалась морским бризом. Я подхватила одну из Тониных бесед, с темноволосой улыбчивой девушкой по имени Яна, и вела ее минут пять. Задавала самые обычные вопросы и отвечала на них, кивала в ответ на дежурные замечания о погоде и комарах. Не скрою, у меня было ощущение, что я пишу контрольную по алгебре – решаю уравнение за уравнением по порядку, но все жду, пока дойдет до сложного, которое окажется мне не по зубам.

Но вот Яна, по-прежнему улыбаясь, отходит в сторону, и это не потому, что я сказала или сделала что-то не так, а потому, что ее окликнули. Все прошло гладко, и мы остались довольны друг другом. Не стали лучшими подругами, не сделались врагами, не произвели друг на друга сильного впечатления, и вряд ли она будет вспоминать об этой болтовне перед сном. Я ничего не ждала. И ничего особенного не получила. Но как же круто! Как же круто просто общаться, просто находиться в компании, просто жить…

Вторую банку сидра заедать уже не хотелось – то ли напиток сам по себе был сладким и достаточно сытным, то ли я потеряла бдительность. Стоило спрятать в сумочку хлебцы, опьянение не заставило себя ждать. Теперь к шуму в ушах добавилось легкое – все еще легкое, к счастью, – головокружение. Соображала я по-прежнему нормально, хотя была в эйфории. Связь в лесу была так себе, но я все же получила СМС от мамы: «Ты там как, в порядке? Когда сможешь позвонить?». Написала, что все отлично, но позвоню, наверное, уже завтра, а пока желаю ей спокойной ночи.

Не обрадовалась бы она, конечно, узнав, что я пью в лесу. Без взрослых, с почти незнакомыми сверстниками. Я ощутила что-то вроде укола совести – не так часто со мной происходило что-то, о чем я не могла бы рассказать маме и бабушке, – но постаралась отогнать эти мысли. Василиса прекрасно понимала, что невозможно вечно следовать правилам. А Эмилия уснула до вторника.

Вторая банка опустела. Я поставила обе на землю, в сосновые иглы, пообещав себе забрать их, перед тем как уйти. Мусорить я не собиралась в любом случае. Очередной комар с тонким жужжанием спикировал мне на руку, и я подняла вторую руку, чтобы прихлопнуть его, но меня опередила Тоня. Я благодарно улыбнулась ей и, в свою очередь, согнала другого комара с ее плеча.

– Как же они задолбали уже. Вот всем хорошо лето, но только не этим, – произнесла Инесса.

Почему-то я меньше всего ожидала, что к нам подойдет она. Но что тут удивительного? Это она для меня была кем-то, кого я выделяла (девушкой парня, с которым я ходила на свидание, да-да, это было самое настоящее свидание, отрицать бессмысленно), а я для нее – всего лишь одной из учениц Школы. Что ж, оттачивать умение вести непринужденную беседу можно и на ней…

Я огляделась, обнаружила, что Дима куда-то отошел, и приготовилась по-светски болтать с Инессой о приставучих комарах, плюсах и немногочисленных минусах лета, но она вдруг прошипела:

– Тебе ничего не светит.

– А?

Пару секунд я думала, что эту реплику подкинуло мое больное воображение. Когда я взглянула на Инессу, ее красивое гладкое лицо не искажала злоба, как мне представилось. Все было как обычно, ее губы даже изогнулись в каком-то подобии улыбки.

Однако она повторила:

– Тебе ничего не светит с моим парнем. Хватит на него смотреть и постоянно оказываться рядом.

– Э… я не… – проблеяла я.

– Я не слепая, Варвара или как тебя там, – перебила меня Инесса, и подобие улыбки превратилось в очень злую усмешку, но тон оставался безупречно ровным. – Мы с Димой почти год вместе и вместе поступаем на журфак. Даже если он ведет себя с тобой дружелюбно, это ничего не значит. Он занят. Безнадежно. Все.

Она повернулась, чтобы уйти, но я процедила ей вслед:

– Василиса.

– Чего? – обернулась она.

– Меня зовут не «Варвара или как тебя там», а Василиса. И твой парень мне сто лет не нужен – хотя бы потому, что у меня есть свой.

– Ой, – скривила она безупречно накрашенные губы, – не придумывай, ладно?

Я еле удержалась от того, чтобы спросить, почему это она не верит, что у меня может кто-то быть. И хотела ответить что-то едкое, однако – честное слово, как в романах, – в этот момент за моей спиной послышался голос… Андрея.

– О, привет! А я тебя везде ищу. Мы же встретиться договаривались, помнишь?

Просто невозможно поверить в то, что кто-то может появиться настолько вовремя. Я даже оторопела от такого поворота – к счастью, всего на миг. В следующий я уже обнимала его, явно не ожидавшего от меня таких любезностей.

– Привет, Андрюша, а я тебе говорила, что буду здесь с ребятами, а к тебе зайду потом, ты что, забыл? – Я торжествующе повернулась к Инессе. – Знакомься, вот он, мой парень.

– Оу. – Она как-то растерялась и не стала представляться – пробормотала «ну, я пошла» и была такова.

К тому моменту Дима уже вернулся и болтал с одним из учеников. Я быстро отвела от него взгляд. Теперь нужно было как-то объясниться с Андреем… и с Тоней, которая озадаченно уставилась на меня.

– Твой парень? Значит, ты меня простила? Это прекрасно. – Похоже, объяснение с Андреем не должно было занять много времени – он воспринял все как должное и уже обнимал меня за талию.

– Да, – пожала плечами я. – Подумала, кто старое помянет…

– А почему не зашла?

– Я же говорила, что забыла, в каком номере ты остановился. Кроме того, я надеялась, что ты зайдешь сам.

Я подозревала, что он сразу раскусит мою неискренность. Да и как бы я могла ждать его у себя и одновременно отправиться пить в лес?

К счастью, Андрей не стал анализировать мои слова – был слишком занят. Его взор скользил по моей фигуре – пусть и не настолько откровенно, чтобы это могло возмутить.

– Великолепно выглядишь, Эмилия. Очень красиво.

– Большое спасибо…

– Молодец, Вась, – вмешалась Тоня. – Эффектно отшила эту стерву. Надо же, она подумала, что тебе нужен ее жалкий кавалер! А ты в тему появился, самонадеянный парень из двадцатого номера. – Она разгадала мой маневр и – удивительно – в отличие от меня, запомнила номер. – Если бы еще перестал называть ее чужим именем, цены бы тебе не было.