Оксана Кириллова – Эмилия проснется во вторник (страница 16)

– Но… – начал Андрей, и я поняла, что положение пора спасать.

– Идем отсюда, – обратилась я к нему, – прогуляемся. – Я подобрала с земли две пустые банки из-под сидра и положила третью, полную, в сумочку. – Готова.

– Когда вернешься, стучи громче. Может, я уже буду спать, – предупредила Тоня лукаво.

– О, да мы недолго, – возразила я. – Ключи пусть правда будут у тебя, но я зайду за тобой сюда.

– Ну-ну.

Перед тем как уйти, я бросила последний взгляд в сторону Димы. Инесса повисла на нем, и он, кажется, не возражал – по крайней мере, не стряхивал ее руку со своей шеи. Правда, и смотрел не на нее. Но и не на меня, а в телефон.

К черту Диму, решила я твердо. Что бы я к нему ни чувствовала (может, мне вообще показалось?), я отлично обойдусь без него. Пусть всецело посвятит себя этой ревнивой девчонке. Но все же пусть, наверное, поглядит мне вслед, когда я буду уходить в обнимку с Андреем. Это будет так по-книжному!

Глава 9

Мой первый поцелуй произошел закономерно, но прежде, чем я успела подумать, что это сейчас произойдет. Мы сидели на берегу реки, у наших ног стояла моя банка сидра. Наполовину закопанная мною в песок, потому что, когда мы остались наедине, я поначалу не знала, куда деть руки. Андрей потерпел такое положение вещей несколько минут, в течение которых мы вяло переговаривались, а потом проявил инициативу – взял меня за подбородок, развернул к себе и поцеловал в губы.

Это было… ну, наверное, немного волнующе. Довольно мягко. Весьма настойчиво. И абсолютно не романтично. Просто как обязательная часть какого-то ритуала. Вместо того чтобы забыться, раствориться в поцелуе, как героиня романа, я прилежно повторяла за Андреем движения губ и языка, удивляясь, что все оказалось настолько легко.

Не скрою, раньше у меня возникали смутные опасения, что в нужный момент я сделаю что-нибудь не так. С другой стороны, я не беспокоилась уж слишком сильно, поскольку никогда не слышала – и, уж конечно, не читала – о том, чтобы кто-то действительно опростоволосился в этом деле.

Андрей, разумеется, даже не понял, что я целовалась впервые. Когда наши губы и языки расцепились (мне захотелось вытереть рот, но я удержалась, инстинктивно понимая, что такое желание возникать не должно), он проговорил:

– Надо было сделать это еще год назад. Извини, что заставил тебя так долго ждать.

А, он думает, я все это время терпеливо ждала и надеялась, что он снова объявится! Серьезно?! Зря я сразу не вытерла рот, теперь уже как-то не к месту.

– Все нормально, – сдержанно ответила я. – Тогда я о подобном и не думала.

– Правда? – искренне удивился он. – Мы ведь вроде как встречались.

– Да? Мы погуляли вместе два раза. Не знала, что это можно назвать отношениями.

– На то время это был мой отношенческий максимум. Я все подгадывал момент, чтобы тебя поцеловать, но он никак не наставал. Когда я тебя провожал, у подъезда вечно кто-то толкался, мне было неловко… а потом я взял и вообще струсил. Ну, забудем, это больше не важно.

– Не важно, – торопливо согласилась я, и мы поцеловались снова.

Я ожидала, что у нас завяжется беседа – тогда, прошлой весной, с ним было весьма интересно. Но было похоже, что, похорошев, Андрей каким-то образом растерял свои мозги или решил перестать ими пользоваться. Еще тридцать две минуты, пока мы распивали на двоих банку потеплевшего сидра (от скуки я постоянно проверяла время), он рассказывал что-то о спортивной секции, в которую начал ходить, о «пацанах», с которыми в последнее время тусовался, о крутом вузе, куда собирался поступать. Обо мне ни разу ничего не спросил. Что-то из вороха хвастливой информации, выданной деланно небрежным тоном, возможно, заинтересовало бы меня, если бы меня хоть немного интересовал сам Андрей. А ведь когда я увидела его днем, мне показалось, что сердце застучало немного быстрее…

Показалось. Приходилось признать, что меня совсем, ну совсе-ем к нему не тянет. При этом я была не прочь продолжить практиковаться в поцелуях. Пока мы целовались, мне хотя бы не нужно было изображать интерес и поддакивать, а умеренное головокружение от сидра вполне заменяло положенную эйфорию.

Наконец я выразила намерение вернуться в лес за соседкой и ключами. Андрей пробубнил что-то о том, что она вроде бы не ждала меня рано, но я пояснила: не хочу рисковать – вдруг она крепко уснет и потом не откроет. Ему явно не хотелось покидать уединенное место, но сильно роптать он не стал и пошел меня провожать.

К счастью, мы обнаружили компанию практически в том же составе на прежнем месте. Ребята запьянели сильнее – голоса и смех стали громче, многие закурили. Тоня удивилась, что я уже пришла.

– Сладкая парочка удалилась. Странно, что она не на поводке его увела, – ядовито сообщила она мне – похоже, решила, что после Инессиного выпада они с Димой станут темой для наших едких шуток.

Я сдержанно сказала «угу», испытав легкое разочарование. Мне хотелось, чтобы Дима – именно он, а не его девица – видел, что Андрей не выпускает моей руки.

– Мы, наверное, тоже пойдем? – предложила я Тоне скучающе.

– Ты уже хочешь спать? Ну, не знаю, – засомневалась она. – Тут у Яны еще оставалась медовуха, она взяла побольше, и я думала…

– Я с алкоголем на сегодня точно завяжу. Если ты остаешься, давай мне ключи, я пошла.

– Блин, да, я бы пока осталась. Не обидишься?

– Нисколько. Но помни об утреннем похмелье.

Тоня закатила глаза.

– Боюсь, мне уже не помочь. Спокойной ночи.

Андрей довел меня до самого номера, и там я отделалась от него с огромным трудом. Он вообразил, что раз Тоня еще тусуется, я должна его впустить, чтобы, как он выразился, «наверстать упущенное нами». Не уверена, что он имел в виду одни только поцелуи. Я привела миллион не слишком убедительных аргументов против нашего уединения, из которых можно было ясно понять, что я попросту не хочу ничего «наверстывать». Но Андрею это в голову не пришло. Он взял с меня обещание встретиться на пляже после моих занятий и обеда и лишь тогда наконец ушел.

Падая на кровать, я чувствовала себя абсолютно выжатой. Тоскливо посмотрела на книгу, открыла ее… но, разумеется, вырубилась, не прочитав и страницы.

***

Вика Розанова пожелала узнать, какие публикации появились в наших блогах со вчерашнего дня и использовали ли мы то, о чем говорили на занятии с ней. К моему удивлению (неприятному), многие в группе подняли руки. И это только в первую минуту все было так организованно – потом ребята попросту стали выкрикивать, перебивая друг друга. Кто-то – в том числе Маша, которую Вика и сбила с толку, и вдохновила накануне, – переписал приветственный пост, кто-то выложил свои впечатления о Школе, кто-то попытался отразить в новых постах свою индивидуальность. Похоже, хорошо поработали почти все.

Меня чуть успокоило, что не высказывается Тоня, но, зайдя в ее канал, я обнаружила, что со вчерашнего занятия с Викой она выложила уже три поста – видимо, из-за головной боли у нее попросту не было сил об этом говорить. Соседка выглядела замученной и бледной, почти ничего не ела за завтраком и несколько раз сокрушенно пообещала, что за остаток времени на турбазе, а то и остаток жизни, не выпьет ни капли. Даже удивительно, но я после двух с половиной банок сидра не ощущала ничего плохого, разве что не очень приятный привкус во рту.

Я старалась не смотреть на Вику, потому что воображала, что тогда она непременно заметит мое молчание и спросит конкретно меня. Но снова убедилась в том, что мы не в общеобразовательной школе и у Вики нет ни классного журнала, чтобы вызывать к доске по списку, ни цели меня – и вообще кого бы то ни было – опозорить.

Я помнила, что планировала во второй день быть поактивнее на занятиях, но сейчас не представляла, как это возможно, если у меня по-прежнему нет никакого блога. Если я, по сути, самозванка. С тем же успехом можно было выбрать секции, связанные с журналистикой, – к ней я имею столько же отношения, сколько к блогерству.

Речь пошла о цветовом оформлении постов, но у меня испортилось настроение, и я конспектировала сведения коротко, почти не вникая. Когда активизировалась даже сидевшая рядом Тоня, я обреченно подумала, что я здесь единственный человек, которому вообще нечего сказать по теме.

– Вика, хотела вас спросить. Не про оформление, можно?

– Конечно, спрашивайте о чем угодно, я для того сюда и приехала, – с готовностью отозвалась наша преподаватель.

– Насколько важна для блогера обратная связь от подписчиков?

– Ну, – изумленно развела руками Вика, – я думаю, в твоем вопросе… как тебя зовут?

– Тоня.

– Очень приятно… думаю, в твоем вопросе, Тоня, уже содержится ответ. Что бы некоторые ни говорили, никто не ведет блог для себя одного. Суть в том, чтобы рассказать что-то единомышленникам, заявить о себе. И, естественно, их реакция очень важна, на их мнение стоит ориентироваться. Не слепо следовать ему, но учитывать. Если подписчики неактивны в комментариях, периодически необходимо проводить опросы о том, насколько им интересны темы, то же оформление, чего не хватает, что можно усовершенствовать. Многие стесняются высказаться в открытую, но охотно поучаствуют в анонимном опросе…

– А что вы сказали бы тому, кто завел свой блог, но не хочет показывать его ни единому человеку, пока не доведет до какого-то там мнимого совершенства?