Оксана Гринберга – Хозяйка пиццерии (страница 31)

– «Первый Королевский Сберегательный Дом», ячейка двести сорок семь, – пояснила нам Нинель. – Иго заставил выучить меня этот номер наизусть. Просил повторять раз за разом. – (Я увидела, как она слабо улыбнулась под вуалью). – Боялся, чтобы я ничего не перепутала, но я все отлично запомнила. Держите! – и положила ключ на стол.

Я уставилась на нее, затем перевела взгляд на ключ.

Конечно же, ведь ее имя – Нинель Полати, стукнуло в голову. Выходит, она та самая «НП» из записной книжки Иго Таррина! Его возлюбленная, которая так и не успела стать женой, но все же исполнила данное ему обещание!

– Я больше не часть вашей истории, – со скорбью в голосе произнесла Нинель, – хотя могла бы ею стать. Но Боги распорядились иначе, и кто мы такие, чтобы их в этом упрекать?!

Затем встала из-за стола и, не прощаясь, направилась к выходу из ресторации.

Ушла, а мы остались.

Беата сидела, прижав ладони к лицу. Регина смотрела перед собой невидящим взглядом.

Я же дотянулась до ключа и сжала его в руке.

– Надо сходить в банк, – произнесла я, дождавшись, когда сестры в полной тишине допьют кофе и более-менее успокоятся.

– Думаешь, отец оставил нам деньги? В той ячейке? – с надеждой спросила Беата.

– Не знаю, – сказала ей честно, хотя думала… Подозревала, что там может быть нечто иное.

Записи в блокноте Иго Таррина красноречиво говорили о том, что долговые расписки ломбардщик хранил у Нинель Полати. Вернее, она хранила к ним ключ – в буквальном смысле этого слова.

– Конечно же, там будут деньги, глупенькая! – уверенно заявила сестре Регина. – Раз уж отец обеспечил свою любовницу так, чтобы она ни в чем не нуждалась, то о нас он тоже позаботился!

В ее голосе мне послышалась зависть, и я поморщилась. Собиралась уже приструнить старшую из сестер, но, к моему удивлению, за Нинель Полати заступилась младшая.

– Вообще-то, она была его невестой, – возразила Регине Беата. – К тому же она любила нашего отца и до сих пор носит по нему траур. Так что прояви хоть капельку уважения!

– И не подумаю! – взвилась та. – С чего бы мне это делать, если папа тратил на нее наши деньги?!

– Хватит! – не выдержала я. – Мы сейчас же отправимся в банк и все выясним на месте.

Ну что же, выйдя из ресторации и немного поплутав, я решила взять коляску. Пусть мне было жаль расставаться с деньгами, но сил выслушивать нытье Регины о том, что у нее устали ноги и она больше не хочет разгуливать под палящим солнцем, у меня уже не осталось.

Еще через десять минут извозчик остановился возле солидного трехэтажного здания с колоннами, над входом которого красовалась вывеска, гласившая, что именно здесь находится «Первый Королевский Сберегательный Дом Энсгарда».

В холле банка пахло стабильностью и большими деньгами, но я вовсе не собиралась открывать счет или же класть деньги на депозит, что тотчас же предложил встретивший нас клерк. Вместо этого попросила показать нам помещение, где находятся сберегательные ячейки.

Длинная лестница привела нас в подвал, затем была тяжелая металлическая дверь, потом еще одна, от которой шли непонятные магические вибрации. Пусть я и научилась их улавливать, но до понимания, что они означали, мне было еще далеко.

– Здесь, – вежливо улыбнулся клерк. – Если что-то понадобится, можете смело меня звать.

Он ушел, а мы остались наедине с ячейкой номер двести сорок семь. Регина уставилась на нее жадными глазами, будто бы собиралась найти там сундук с сокровищами. Заявила, что она – старшая наследница, поэтому сейф открывать именно ей.

И я безропотно протянула ключ.

Замок щелкнул, Регина с торжественным видом достала черный железный ящик с крышкой и водрузила его на стол в центре комнаты.

– Я сегодня же прекращу эту вашу ерунду с пиццерией! – язвительно заявила мне. – Выкину всю вашу компанию из моего дома, потому что отец оставил мне много…

Тут она открыла крышку, и ее лицо изменилось. Регина неверяще уставилась на содержимое ящика, затем ее рот перекосился, и она зарыдала в голос.

Я тоже подошла и заглянула. Как и подозревала, внутри не было ни пачек с купюрами, ни слитков золота, ни россыпей бриллиантов. Вместо этого в ящике лежали папки с документами.

В первой я обнаружила долговые расписки. В трех других были аккуратно подшитые досье. Судя по всему, Иго Таррин собирал их на известных в Андалоре людей.

Я пробежала глазами по нескольким подшивкам: в них упоминались имена местной знати, чиновников, судей. В папках лежали копии договоров, судебные показания или даже листы с описанием проступков – все это было аккуратно и скрупулезно собрано и подшито.

Выходило, Иго Таррин собирал компромат, но не только на тех, кто ему задолжал. Все оказалось гораздо масштабнее.

– Что это такое? – растерянным голосом спросила у меня Беата, потому что Регина, забившись в угол, рыдала из-за постигшего ее разочарования.

Но мне совершенно не было ее жаль.

– Документы вашего отца, – сказала я Беате.

– Они… Как ты считаешь, они могут представлять хоть какую-то ценность?

Немного подумав, я кивнула.

– Думаю, эти бумаги очень ценные. Но есть одна загвоздка…

– Какая?

– Они все крайне опасны, поэтому распоряжаться с ними нужно с умом. А еще лучше – ничего не трогать.

Но вместо этого я вынула нужный мне лист, после чего сложила папки назад, в ящик. Отняв у Регины ключ, закрыла ячейку.

– Нужно уходить, – сказала сестрам. – Позже я придумаю, что со всем этим делать.

Домой мы вернулись на извозчике.

Идти пешком Регина категорически отказалась, да и я понимала, что она совершенно «нетранспортабельна». Почти всю дорогу Регина молчала, но, когда показались знакомые лавочки и розовый бок заведения Жоржетт, она вдруг расплакалась.

Мне стало совершенно ясно, что надо поговорить с ней по душам. Но сперва меня ждали более важные дела – нужно было как можно скорее решить вопрос с Бошеном.

Дверь нам открыла Стейси. Почти сразу же протянула мне конверт, сказав, что его принесли полчаса назад. И я вздохнула с облегчением, увидев печать Валкрестов.

– Оно какое-то странное, это письмо, – добавила подруга, уставившись на конверт с опаской. – Теплое на ощупь и словно вибрирует в руках.

Стейси оказалась права. Я почти сразу же почувствовала магическое напряжение, скрытое в бумаге. Но все стало еще более странно, когда я прикоснулась к печати, собираясь ее сломать. Не успела, потому что она переломилась сама, и послание развернулось в моих руках.

В нем Раэль сообщал, что они идут по следу, который я им дала. Прорабатывают зацепку с выпускником столичной академии, известным своим задиристым нравом и любовью к дуэлям.

Таких ими обнаружено несколько, поэтому было решено устроить «вечер памяти выпускников» – закрытое мероприятие, приглашения на который получат все, кто входит в круг подозреваемых. И остальные выпускники тоже – ну, чтобы не вызвать подозрений у подозреваемых.

Так мне и написал!

Заодно добавил, что мое присутствие на этом мероприятии крайне желаемо – потому что я могу указать им на убийцу, – и ни он, ни следствие не останутся в долгу.

В конце письма Раэль сообщал, что достал для нас билеты в оперу – приезжая дива, Сейлин Амайра из Лианэра, будет выступать послезавтра с премьерой «Звездной Сонаты».

Я сложила письмо, затем улыбнулась Стейси. Сказала, что все в порядке, но у меня есть еще кое-какие дела, после чего поднялась к себе.

Регина к этому времени заперлась в своей комнате и выходить оттуда не собиралась, напрасно Беата стояла возле ее двери и уговаривала сестру спуститься.

– Позже, – негромко сказала я младшей Таррин. – Я поговорю с ней немного позже.

Сперва на очереди был Бошен.

Закрыв за собой дверь, я уселась возле окна, подумав, что нужно заказать не только кровати в каждую из комнат, но еще и письменные столы. Ну или, по крайней мере, в мою.

Разложив лист на подоконнике, я поставила перед собой чернильницу. Затем начала писать, стараясь оставлять поменьше клякс.

«Господин Бошен, – выводила я аккуратные буквы на чужом языке, – как я уже говорила, в моем распоряжении имеется один крайне любопытный документ. Согласно ему, полгода назад вы взяли заем в сорок восемь тысяч пятьсот дукаров под двадцать процентов годовых у некоего Иго Таррина, подпольного ростовщика, хорошо известного в криминальных кругах юга Андалора.

Долг вы ему не вернули и проценты заплатить тоже не удосужились.

Потому сегодня ровно в пять часов вечера я снова загляну в ваш кабинет, где надеюсь получить документы, разрешающие мне вести бессрочную коммерческую деятельность на территории Энсгарда и ближайших окрестностей.

В противном случае копия документа, подтверждающая факт вашего займа, ляжет прямиком на стол вашего начальства, а вторая уйдет в суд. Поверьте, господин Бошен, мы знаем, как получить с вас деньги!

P.S. Оригинал вашей расписки, конечно же, хранится в банковской ячейке. Я не настолько глупа, чтобы держать его при себе. Именно там он и будет спокойно лежать все последующие годы, если, конечно, с вашей стороны не будут чиниться препятствия ни мне, ни моим друзьям».

Перечитала текст еще раз, затем поставила свою подпись. Подула, чтобы поскорее высохли чернила, после чего аккуратно сложила лист.

Позвав Румо, я отправилась в филиал Королевской почты, где заказала доставку в руки адресата – прямиком господину Бошену в кабинет – и еще и доплатила за скорость.