Оксана Евгеньева – Рассказы о любви (страница 8)

Я вздохнула и села на стул. Взяла очередной бокал и посмотрела на Тимофея с отчаянием. Сделала глоток, почувствовала, как пузырьки кусают за щеки и, наконец, выдавила:

– Я тут нечаянно подслушала разговор в уборной. – сказала я, пока Тимофей усаживался рядом со мной.

– И о чем нынче болтают в уборных?

Тимофей усмехнулся и взял бокал. Я не смогла отвести взгляд от его лапищ, сжимающих тонкую ножку хрусталя.

– Обо мне говорят. Кости перемывают, что у Мирона вкуса совсем нет. И со зрением проблемы.

– Врут. Вкус как раз вполне человеческий.

– Думаете?

– Уверен. Посмотрите вокруг. У всех дам одинаковые лица. Врач, скорее всего, тоже один на всех. Тот, кто эти лица натягивал. Или что они там с ними делают, что ни одной морщинки не появляется, даже во время смеха. Страх, как жутко.

– У них у всех одинаково красивые лица. Ну не будете же вы спорить, что девушки идеальны.

– Знаете, я как человек, который был почти пять раз женат скажу, лицо – это не главное. А идеальное лицо – это вообще повод хорошо подумать.

Я замерла

– Неужели пять раз?

– Ну почти. Так вот, я в браке красоты женской наелся с лихвой. Теперь, почему-то хочется борща.

Я засмеялась.

– Борща?

– Борща и заботы. Уюта.

И я кивнула. Мне тоже почему-то очень захотелось не шампанского и этого шика, а оказаться на кухне, где накрыт стол, а на столе большая супница борща, как у бабушки в гостях по выходным. А еще тарелка с нарезанным тонкими ломтиками замороженным салом, с чесноком, хлебом и вазочкой горчицы. Макать лук в соль, есть борщ со сметаной и говорить, смеяться. Что-то обсуждать.

Внезапно мне стало очень одиноко. Я окинула взглядом банкетный зал, увидела, как Мирон с кем-то общается, размахивая руками и улыбаясь. Я смотрела на него, а потом неожиданно спросила у своего соседа:

– А вы сами-то борщ умеете готовить?

Он улыбнулся.

– Пельмени могу сварить. И шкаф собрать. Люблю руками что-то делать.

– Пельмени – это неинтересно. Нужен борщ.

Тимофей внезапно заулыбался.

– Точно нужен?

– Определенно. Только он мне сейчас и нужен. С луком. И с салом. Со сметаной желательно. Свежей, жирненькой такой.

Я сглотнула слюну.

– Тогда поехали.

Тимофей сказал это с таким видом, как будто каждый день зовет новых знакомых есть борщ. Он встал. Я не раздумывая поднялась следом за ним. Хотелось побыстрее смыться, поэтому мы быстренько вышли. Мирон даже не проводил нас взглядом.

– Ты сама-то борщ варить умеешь? – спросил меня мой новый знакомый.

Я задумалась. Конечно, я не мастер готовки, но когда-то, когда работа не занимала львиную долю моего времени, я любила проводить время на кухне. И рецепт приготовления борща знала, конечно.

– В теории, – ответила я не очень уверенно.

– Ну и отлично. Тогда поехали в магазин, а потом ко мне.

Меня его предложение нисколько не смутило, хотя раньше, конечно, никто меня на борщ не приглашал.

Мы купили продукты и отправились к Тимофею домой.

Он жил в старом доме, но квартира выглядела очень уютно. Вот с ходу и не скажешь, что это холостяцкая берлога.

– Ты один живешь? – запоздало спросила я.

– Один, один. Я уже давно один живу.

– А твои пять жен?

– Они все тоже неплохо устроились, насколько я знаю.

– Я займусь бульоном, а ты давай овощи чисть, – скомандовала я и поставила кастрюлю на огонь.

– Есть, мой капитан! – улыбнулся Тимофей и взялся за нож.

Удивительно, но мне было очень комфортно. В этом нелепом дорогущем платье на уютной кухоньке Тима я чувствовала себя как дома.

– А ты как оказалась в невестах у Мирона? – спросил он, отчищая картошку от кожуры.

– Я замуж очень хотела. – сказала я правду.

– А сейчас?

– А сейчас не хочу.

– Что же случилось?

– Столкновение с реальностью случилось. Мало хотеть замуж и легкой жизни. Надо еще и чувствовать хоть что-то.

– Понимаю. Как человек, который неоднократно вступал в брак, очень понимаю, – Тимофей рассмеялся. —Я всю жизнь был трамплином для других. Нет, не подумай, что я жалуюсь. Своих жен я сам выбирал. Так что знал примерно на что иду.

– А любовь?

– Какая такая любовь? – усмехнулся он. – Мне другое было нужно. А когда влюбился, наконец, тогда я оказался не нужен. Сердцу не прикажешь.

Тимофей вздохнул.

– Точно. Сердцу не прикажешь. У меня такие себе новости – бульону нужно свариться. Это минимум час, а лучше два. Чем займемся?

– Пошли, квартиру покажу. А потом вина можем выпить.

Он показывал квартиру и рассказывал о своей жизни. И чем больше я его слушала, тем сильнее понимала, как я ошиблась с Мироном. Да и с жизнью, наверное, тоже ошиблась. Я смотрела на Тимофея, который рассказывал, как сам делал ремонт, как придумывал шкаф, как выбирал плитку. С такой страстью он это все говорил, что я увлеклась. Заслушалась. Передо мной был человек, который горел идеей своего дома. Который мог руками своими волосатыми сделать все, что угодно. От полки до шкафа. Умный, интересный мужчина, который пять раз был женат. И вот тут у меня возникали сомнения: почему девки такие дуры? Почему не видели это сокровище, не рассмотрели его, не удержали?

Или не все так просто под луной?

В моей душе было много вопросов. А вот с ответами было туго.

Мы болтали, потом пили вино, а потом вернулись на кухню.

Мы так слаженно готовили борщ, как команда. И шутили, смеялись.

Мой телефон периодически звонил, но мне не хотелось отвечать. Мне не хотелось объясняться с Мироном. Мне не хотелось нарушать эту идиллию. Пусть временную, одноразовую, но такую счастливую картинку семейной жизни.

– Так ты мне так и не скажешь, кто такая Зебра? – спросила я.

– Это та, что лошадь, полосатая?

– Нет. Это та, что бывшая Мирона.

Тимофей напрягся, а я взяла в руки шумовку.

– Женщину на кухне лучше не злить, сам знаешь. А то я любопытная до одури. Выведешь меня, начну пытать.