Оксана Есипова – Тайна старого сада (страница 5)

Но самое главное событие в моей жизни случилось через год после замужества. Я родила прекрасную, здоровую малышку. Оказалось, что до этого я жила, не зная, что можно любить так. Безоглядно и всепрощающе. Когда первый раз взяла дочку на руки, мгла, упорно атакующая меня с разной степенью успеха, наконец-то позорно отступила. Навсегда, как я тогда подумала.

Муж был на седьмом небе от счастья.

— Как мы назовём наше чудо? — спросил Виталий, обнимая меня.

Мы так и не придумали имя, и пять дней в роддоме малышка была просто «деткой».

— Мариной, — неожиданно слетело с моих губ.

Странно, я хотела назвать дочь в честь бабушки. Ефросиньей. Но девочка совершенно не походила на Фросю. Нежный овал лица, голубые глаза, точёный носик. Удивляло меня другое. Откуда взялось это имя — Марина? Никого из родственников так не звали, да и имя мне особенно никогда не нравилось. Но оно сорвалось с моих губ так естественно, так убедительно, словно я с детства планировала назвать дочь именно так. Хотела тут же возразить, что, мол, ляпнула просто так, но мне неожиданно сильно сдавило горло, закружилась голова. Вместо того, чтобы засмеяться и взять слова назад, смогла только нервно раскашляться.

— Марина, — с удовольствием повторил муж, — Знаешь, я думал, мы назовём дочку в честь одной из наших бабушек. Но сейчас ни в чём не могу тебе отказать, — нежно добавил он.

Вымученно улыбнувшись Виталию, подумала, что, если он доволен, привыкну и я. Это была странная мысль. Но мне не хотелось ничем омрачать наше счастье. А ещё не хотелось допускать и тени сомнения в том, что в моей голове могут бродить чужие, кем-то нашептанные мысли. И только ночью, засыпая, вспомнила, что у меня была знакомая по имени Марина. Подруга детства. Девочка с большими ступнями. Несмотря на титанические усилия как полиции, так и односельчан, её так и не смогли найти.

Ночью ко мне нагрянули давно забытые кошмары. С большим облегчением вставала к пищащей крошке, кормила её, укачивала и снова проваливалась в беспокойное марево сновидений. Но утром от ночных переживаний не осталось и следа. И снова, как в далёком детстве, не помнила, что мне снилось.

Неприятный осадок от имени, неосмотрительно данного дочке, выветрился очень быстро. Помогло этому и то, что с моей лёгкой руки все стали называть малышку Маришкой, а не Мариной.

Жизнь шла своим чередом. Маришке исполнилось восемь лет.

Лето мы обычно проводили в селе у моих родителей, сполна наслаждаясь чистым воздухом, нетронутой природой и овощами с грядки. Маришка целыми днями носилась с ватагой местных ребятишек. Мы с мужем только улыбались, любуясь её загорелой довольной мордашкой. В городе было страшно отпускать дочку одну, здесь же я нисколько за неё не волновалась. Тем более, ребята всегда на виду, в основном играли либо на самой улице, либо у кого-то в саду. Даже если девочка забывала забежать домой пообедать, я знала, что голодной не останется. Ребята нагрянут к кому-то во двор, и там их покормят. Изредка ватага заглядывала и к нам. Мне было в радость угостить весёлых ребятишек. Старалась подгадать момент и испечь для детворы сладкий пирог.

Как-то раз после обеда возилась на кухне, помогая маме делать заготовки на зиму. Точнее, делала их я, но под чётким маминым присмотром, против чего нисколько не возражала. Строгость, с которой мать относилась ко мне в детстве, с возрастом сменилась заботой и вниманием. Когда мы приезжали в гости, наскучавшаяся за долгую зиму мама была вне себя от счастья и не знала, куда нас посадить, чем порадовать. Только и старалась дать кусок послаще, приготовить любимое. А уж как она обожала маленькую Маришку.

Если бы сейчас любимой внучке снились кошмары, она бы не отправила её к себе в комнату со строгой отповедью, как когда-то поступала со мной. Да и обнаружив, что Маришка сбежала от страха к мальчику и провела ночь в невинных разговорах, не стала бы пороть и даже орать. Я невольно вздохнула. И тут же устыдилась, погнала прочь недостойные мысли. Можно только радоваться, что у моей дочери детство более счастливое, чем было у меня. Во всяком случае, я смела на это надеяться. Так и должно быть. Дети должны жить лучше родителей. Закон жизни. Иначе… зачем это всё?

А мама… Что мама? Не думаю, что она что-то поняла и раскаялась. Во всяком случае ни разу не заговорила со мной об этом. Не попросила прощения. Просто потихонечку старела, всё чаще ощущая одиночество. Её характер становился мягче. Вспоминала ли она прошлое долгими зимними вечерами? Я не знала. Но старалась ценить каждую минуту из тех, что мы сейчас проводили вместе. Жизнь бежит слишком быстро. Непоправимое обязательно случится, и тогда… Усилием воли я отгоняла от себя мрачные размышления и искренне улыбалась матери.

Вынырнув из своих мыслей, увидела, что небо потемнело. Откуда-то набежали хмурые тучи, с явным намерением излить своё содержимое на наше село. С беспокойством выглянула в окно. Ребятишек нигде не было видно. В летнем дожде, даже самом сильном, нет ничего страшного. Детвора носилась босиком, купалась в ледяной речке, и редкий ребёнок чихнул хоть раз за лето. Теплый ливень только на пользу, как дополнительный элемент закаливания. Одежду всё равно придётся стирать. Маришка заявлялась вечером домой грязная, как чушка. Даже если никакого дождя и в помине не было.

Но меня охватила тревога, не имеющая никакого рационального объяснения. Я поспешно сняла фартук, бросила на стол и, сказав несколько слов матери, выбежала из дома.

Ноги сами понесли меня к краю села. К заброшенному саду, забытому Богом и взрослыми. Туда, где до сих пор стоял накренившийся заброшенный колодец. Редкие, но тяжёлые капли начали падать с неба. Ветер противно дул в лицо, трепал волосы и словно бы старался меня затормозить. Мне даже послышалось, что он воет на одной ноте одну только фразу: «Не ходи». Вокруг меня поднялась пыль, запорошила глаза, скрыла дорогу. На секунду мне показалось, что я попала в один из своих детских кошмаров. Глубоко вздохнула и припустила вперёд уже всерьёз.

Калитка выглядела точно также, как много лет назад. Толкнула, она со скипом поддалась. Как только я ступила в сад, ветер немедленно стих. Место, столь любимое нами в детстве, встретило меня тишиной. Дождь так и не начался, редкие капли перестали падать мне на лицо. Облегчённо вздохнув, поняла, что ребятишек здесь нет, но на всякий случай решила точно удостовериться. Пробралась в заросший крапивой и бурьяном сад… и сразу увидела непослушных детей.

Вся притихшая ватага сидела на корточках кружочком прямо у колодца, так низко склонив головы, что ребята почти соприкасались лбами. Была там и Маришка.

Хотела окликнуть её, но от страха слова застыли у меня в горле. Насколько же беспечны и доверчивы родители. Почему мы считали, что ребятня не нарушает наши запреты, являясь более послушными детьми, чем были мы сами? Ругая себя за недальновидность на все лады, я по возможности осторожно и тихо подкрадывалась к ребятне. За что и поплатилась.

Один из мальчишек обернулся, увидел меня и испустил истошный вопль, который тут же подхватила остальная детвора, резво вскочившая на ноги. Сидеть осталась только Маришка, в руках у которой я увидела те самые злополучные песочные часы. Огромные. С мутной колбой и ещё более ярким, чем раньше, золотым светящимся песком.

— Детка, — как можно более ровным голосом постаралась сказать я, в то время как внутри всё сжималось от страха, — солнышко, просто поставь часы на место...

Маришка, явно напуганная тем, что её застали там, куда ходить строго запрещено, ещё больше сжалась в комок, мой ласковый голос её нисколько не успокоил. Песочные часы в руках дрогнули и завалились на бок. На уговоры и увещевания не было времени. Быстрее молнии бросилась к дочери, перехватила злосчастный предмет. На секунду показалось, что тело онемело и больше мне не принадлежит. Снова, это повторилось снова. Меня подчиняла чья-то чужая воля — неожиданно дошло до меня. Но если прошлый раз я не смогла предупредить подругу Марину, девочку с большими ступнями, подать ей знак, то в этот произошло ещё нечто более ужасное. Словно со стороны увидела, что я сама переворачиваю часы, хотя совершенно не намеревалась делать такую глупость. Последнее, что успела подумать: «Что ж, зато не Маришка».

Но и эта мысль вырвалась, ускользнула. Голову заволокло туманом. Невозможность сосредоточиться, вспомнить важное, пугала меня больше, чем потеря управления телом. Я пыталась сконцентрироваться, но стало происходить что-то совсем невероятное. Мир замелькал вокруг меня мириадами сменяющихся оттенков. Стало тепло, потом жарко. Внезапно жар сменился холодом, со всех сторон одновременно налетели ледяные ветры. Окончательно перестала чувствовать своё тело, меня несло куда-то во тьму. «Сейчас наткнусь на что-нибудь и разобьюсь на тысячи осколков», — всё же удалось подумать мне. И снова туман в голове, обрывки вопросов и ответов. «Кто я? Откуда? Что происходит?» Кажется, всё-таки падала-летела вниз, всё ускоряясь и ускоряясь. Неожиданно повисла в воздухе, меня опутала невидимая паутина. Стала сжиматься, давить всё сильнее. Совсем скоро я забилась в твердом металлическом коконе. Стало не хватать воздуха, и вскоре потеряла сознание.