Оксана Есипова – Тайна старого сада (страница 6)

Когда снова осознала себя, меня кружило и швыряло в беспросветном мареве тумана. Временам было трудно дышать, временами лёгкие наполнял чистый воздух, и я с облечением вздыхала полной грудью. До меня попеременно доносилось пение соловья, рёв неведомых хищников, шелест листвы, чьи-то слёзы и рыдания. В какой-то момент рядом со мной раздался строгий голос, диктующий пациенту медицинские назначения: «Три раза в день, строго натощак». Попробовала окликнуть бестелесный голос, но не смогла. Тело по-прежнему мне не подчинялось, вокруг ничего не было видно. Попыталась вспомнить своё имя, но не преуспела.

Но изменилось и это. Теперь я парила словно в невесомости, наблюдая цвета, которые, как мне казалось, никогда не существовали в реальности. Яркая палитра ослепляла, завораживала, давала надежду и одновременно ввергала в пучину отчаянья. Если бы могла, упала бы на колени, молясь странному видению. Но существовало ли это чудо в реальности? А я сама? Были ли ещё у меня колени, на которые хотелось упасть? Не была уверена.

Всё циклично повторялось: цветовая гамма, чередование тепла и холода, насыщенность воздуха, странные звуки. Наконец тело окончательно перестало существовать, осталось только осознание своего я. Но у него не было ни имени, ни прошлого, ни будущего. Но цеплялась изо всех сил и за это. Я существую! Просто надо вспомнить. Не раствориться, не уйти, не провалиться в эту гадкую вязкую вату. Меня тошнило от бесконечного полёта. Исчезли ощущения, звуки, цвета, температура. Я сжималась в точку. Поразительным образом она становилась всё меньше и меньше, я уже вполне могла просочиться в самое узкое игольное ушко. Ещё немного и меня не станет.

Но я боролась. Случались и проблески сознания, и тогда я твердила, не переставая: «Маришка». Пыталась воскресить в памяти облик дочери, улыбку любимого мужа. Пока получалось, но каждый раз это требовало всё большего сосредоточения всей моей воли, выходило всё хуже. Но своё имя вспомнить так и не могла.

Сколько времени прошло, я тоже не понимала. Его просто не существовало. Но за столь желанную для человека шкалу, вдоль которой движется наше сознание, цеплялась изо всех сил. «Ещё ничего не закончилось!» — говорила себе.

Наконец меня вышвырнуло из странного пространства. Я почувствовала, что лежу на сырой земле. Открыв глаза, обнаружила себя в заброшенном саду у старого колодца, который с виду покосился ещё больше. Вокруг не было ни души.

Встала и побрела к дому. Наверное, ребятишки разбежались от страха. Дорогой обдумывала, что сказать дочке, чтобы не напугать, не нанести травму, но предостеречь на будущее. И так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как оказалась у своей калитки.

Видимо, при ударе я хорошо приложилась головой, потому что двор наш изменился. Я совершенно не помнила сарайчик, примостившийся на месте, где раньше росла старая раскидистая липа, горячо любимая мамой и так раздражающая папу. Неужели это те самые ложные воспоминания, в которые упорно не верила? Но голова гудела, и я решила отложить все разборки с загадочным человеческим мозгом на потом.

Толкнула дверь, но она не поддалась. Тогда я постучала. Застучали по полу резвые ножки, и дверь распахнулась, открывая моему взору вовсе не Маришку, а девчушку примерно её лет, удивительно на неё похожую. А ещё на меня. На детские фотографии, моментально возникшие перед моим мысленным взором.

— Мама, — звонко закричала девочка, — тут пришла незнакомая тетя.

Малышка отступила на шаг и доверчиво мне улыбнулась. А я стояла молча, словно проглотив язык, пока к двери не подошла усталая девушка примерно моего возраста. В сердце вонзилась тупая игла. Неужели? Нет, этого не может быть. Машинально провела рукой по лицу, и обнаружила, что оно мокрое от слёз. Маришка очень изменилась внешне. Но материнское сердце узнает своё дитя в любом возрасте.

— Мама? — прошептала дочь и медленно осела на пол.

Сама я совсем не изменилась с того вечера в заброшенном саду, а между тем, как оказалось, прошло двадцать лет. Тем удивительнее, что Маришка узнала меня сразу. Но тогда я не придала этому значения.

Меня безуспешно искали. Потом оплакали и даже похоронили пустой гроб. Я сомневалась, что так было можно, но родители как-то это устроили. Видимо, им нужна была определённость. И место, где можно было со мной пообщаться. Хотя бы мысленно.

Зато в день моего исчезновения в семье давно пропавшей Марины появилась девочка, которую якобы взяли из приюта. Конечно же, её назвали в честь исчезнувшей дочери. Мариной.

— Хорошо хоть, родители не зовут её Маришкой, — криво усмехаясь, завершила свой подробный рассказ дочка.

Дочка выросла, её воспитали мои родители. Виталий почти сразу после моего исчезновения уехал в город и лишь изредка навещал Маришку. После школы дочь, как и я в своё время, уехала из села. С переездом помог Виталий. Поступила в машиностроительный техникум, вышла замуж и родила дочку, которую назвала в честь меня — Викторией.

История очень напоминала мою, но с некоторыми отличиями. Маришка уже успела развестись с мужем. Лето она предпочитала проводить в городе, крайне редко навещая вырастивших её бабушку и дедушку. Мне повезло, что застала в доме дочку и внучку — они приехали к старикам только на выходные.

Маришка и родители поверили в мою историю сразу и как-то подозрительно легко. Но тогда мне не показалось странным и это. Я же знала, что говорю чистую правду, а верить близким совершенно нормально! Объявить открыто о моём возвращении мы не могли, а потому меня представили всем в качестве дальней родственницы, которая приехала приглядывать за маленькой Викой. Роль няни меня вполне устраивала.

Дочка предложила немедленно уехать в город. Но я настояла на том, чтобы остаться на селе хотя бы до конца лета. Кстати, снова было начало июля. Видимо, этот месяц имел какое-то сакральное значение. Теперь я знала наверняка — во всех несчастьях были виноваты песочные часы. И у меня появилась понятная цель: найти их и уничтожить.

К тому же, было ясно, что моё возвращение означало ещё одно: в тот странный мир отправился кто-то ещё. Но кто? В селе вроде бы никто не пропал.

Что ж, будет чем заняться!

Глава 5. Дело тёмное

Вернувшись из странного небытия, которое про себя окрестила лимбом, я не сразу смогла адекватно воспринимать реальность. И дело было не только в том, что прошло двадцать лет. Мозг был словно затуманен, я понимала, что мне нужно время на восстановление. А его у меня не было. Я спешила, остервенело вгрызаясь в действительность. Боялась за дочку, внучку. Больше никто и никогда не должен был так пострадать.

Маришка показала новинку — смартфон. Я развлекалась, осваивая новую технику, окончательно ломая себе мозг. Но это было кстати. Мир изменился, с каждой освоенной программой я словно подтверждала своё право в нём находиться.

Село, как ни странно, поменялось незначительно. А вот родители сильно постарели. Мне было больно смотреть на маму, особенно на её потухшие глаза. Но если прошедшие годы, оставившие свой след, сразу бросались в глаза, то только через несколько дней поняла, что вся моя семья совершенно несчастлива. Прежде всего Маришка.

Мама плакала, рассказывая, что произошло после моего исчезновения. Дочь просто сообщила мне важные вехи, не особенно вдаваясь в подробности. Её рассказ звучал легко и обыденно. И даже царапнувшая мне душу новость, что Виталий уехал в город, доверив воспитание дочери моим родителям, не сильно меня расстроила. Нужно было работать, чтобы всех содержать, а Маришка была слишком мала, её нельзя было оставлять без присмотра. Наверняка муж и помогал, и навещал, а устами дочери говорила детская обида. Но мамин рассказ ужаснул меня до глубины души: всё было совершенно иначе, чем я представляла.

— Мы были так потрясены, так напуганы, — причитала мама, — боялись потерять Маришку. Запретили ей гулять на улице, только во дворе. Твой отец запил. Я сумела его вытащить, ты ведь знаешь, до этого он был совершенно равнодушен к спиртному. Лечение потребовало всех моих сил, денег и времени. Пока вытаскивала отца из трясины, Маришка окончательно замкнулась в себе. Не могла её разговорить. Она очень хотела жить в городе, постоянно просила меня о переезде, но ты ведь понимаешь, мы не могли бросить дом! Училась внучка из рук вон плохо, закончила девять классов и всё-таки уехала в город. А там... связалась с одной компанией. Вышла замуж за бандита, — в сердцах бросила мама, — да развелись сразу после рождения Викуси.

Потрясённая, я погружалась в ужас, который пережили мои родные. Но...

— Мама, а как же Виталий, мой муж? Если Маришка так хотела жить в городе, почему вы не позволили ему забрать её? — тихо спросила я.

Обожание и заботу мужа я помнила очень хорошо. А дочь он любил куда сильнее меня. Редко мужчины воспринимают ребёнка частью себя, продолжением своего тела и души. Но Виталий любил Маришку именно так. Они были неразлучны. Он постоянно возился с ней, играл, опекал, воспитывал. Маришка не засыпала без папиной сказки на ночь. Если бы в тот несчастный день он не работал в городе, я уверена, всё сложилось бы иначе. Поэтому не могла допустить мысли, что он не захотел забрать её к себе. Тем более в такой трудный момент, когда дочка лишилась матери? Сразу не мог повесить всё на себя, это понятно, но дочка росла и уже года через два могла оставаться одна дома, могла разогреть, а то и приготовить еду.