Оксана Есипова – Игры Сушёного. Часть 2 (страница 10)

Марфа Захаровна набрала воздух в лёгкие и открыла было рот, чтобы сообщить сотруднику доставки благую весть, как вдруг на площадку прибыл лифт и гостеприимно распахнул двери. Курьер ломанулся в кабинку с быстротой, устыдившей бы гепарда в самом расцвете сил. Раздался сдавленный крик, и двери медленно закрылись.

– Помощь нужна? – крикнул я на всякий случай вслед опускающемуся вниз лифту, но ответа не получил.

Если что-то и случилось, курьер предпочёл страдания в одиночестве нашему сомнительному обществу.

– Пойдёмте, – решительно пригласила меня в квартиру Марфа Захаровна, – эти ребята живучие, обойдётся всё.

Так обычно говорят об уличных кошках и собаках, но пришлось пропустить оскорбительное замечание мимо ушей. Тётка прожила долгую жизнь, я вряд ли смогу научить её толерантности. Поэтому молча переступил порог и постарался найти место для ног между сваленными как попало пакетами.

– Ну что, сверим заказ? – бодро предложил я, демонстрируя на лице фальшивую бодрую радость.

Но Марфа Захаровна только махнула рукой и крикнула вглубь квартиры:

– Диана! Поди разбери пакеты. Начни с заморозки, а то растает.

Высокая стройная девушка лет шестнадцати показалась на пороге одной из комнат, увидела пакеты и нахмурилась:

– Ну мам! Мне некогда, занимаюсь.

– Бегом, – непреклонно отклонила протест хозяйка квартиры. На месте Дианы я бы не стал спорить с мамой в таком настроении. – Не видишь, у нас гости? Поздоровайся.

– Здрасте, – буркнула Диана и склонилась над пакетами.

– Добрый вечер, – вежливо отозвался я.

Но Марфа Захаровна уже увлекла меня в гостиную, совмещённую с кухней. Впрочем, за нами тут же вошла Диана с двумя пакетами. Я галантно подхватил их и укоризненно предложил:

– Давайте я всё-таки помогу? Хотя бы принесу пакеты.

Марфа Захаровна упёрла руки в боки, немного подумала и согласилась:

– А давайте. Спасибо. Всё равно ведь уши греть будет. Сейчас втроём быстро управимся – и чайку. Время позволяет? – добавила она не без лукавства.

Но я не поддержал шутливый тон, глянул на часы и серьёзно ответил:

– Минут двадцать найду.

Соседка Степана кивнула, и мы втроём занялись пакетами уже всерьёз.

У нас дома закупками занималась Аля. Собирала в приложении заказ, встречала курьера и раскладывала продукты по местам. Я особо не задумывался, откуда появляется свежий молотый кофе, заварка для чая, сливки, молоко, хлеб и масло. Мясо, рыбу, курицу, картошку и прочие глупости мы не покупали, заказывали готовую еду из ресторанов.

Если расстанемся с Алей, придётся восстановить ценный навык забегать в магазин по пути домой. Можно решить вопрос и по-другому: питаться в кафешках, а мелочевку поручить домработнице.

На мой неопытный в хозяйственных делах взгляд, привезённых продуктов было достаточно, чтобы прокормить полк в течение месяца. Кольца Краковской колбасы, увесистый свёрток с ветчиной, твёрдые и мягкие сыры, две пачки сливочного масла, три багета, пакет йогуртов, яблоки, груши, киви, апельсины, помидоры, огурцы, картошка, морковь, капуста, несколько видов зелени, тушки курицы и утки, пакет со слабосолёной сёмгой, пачки риса, гречки, спагетти, подсолнечное масло, пакеты с говядиной и со свининой, подозрительно шуршащий сверток с полуживыми карпами – всё это мы уже отнесли на кухню, но пакеты и не думали заканчиваться.

– Продукты нынче дороги, – посетовала в процессе разбора Марфа Захаровна. – Раньше на такую сумму можно было полгода шиковать, а сейчас сделал заказ – дней пять пройдёт, и снова в доме шаром покати.

Я проглотил вопрос о том, насколько многочисленна семья Марфы Захаровны, потому что уже понял: дамы проживают в квартире вдвоём. Дом до отказа забит женскими безделушками и напрочь лишён мужских вещей.

«Может, Марфа Захаровна готовит еду для более состоятельных соседей?» – подумал я, но уточнить не решился.

Между тем Диана раскладывала продукты с видом мученицы, терпеливо сносящей страдания за истинную веру. Каждая покупка, которую девушка доставала, сопровождалась тяжким вздохом, способным растрогать даже жестокосердного курьера, но её мама даже головы не повернула. Впервые до меня дошёл смысл выражения «этот стон у нас песней зовётся».

– Диана, мы с мамой справимся сами, отдыхайте, – наконец не выдержал я.

Марфа Захаровна, которая успела приобрести стойкий иммунитет к дочкиным выкрутасам, непреклонно добавила:

– Но прежде приготовь чай и лёгкую закуску!

– Не стоит, – попытался возразить я, но твёрдости взгляда Марфы Захаровны позавидовала бы сама Майя Фёдоровна.

Спустя пять минут и десятка выданных на «бис» фирменных вздохов, Диана триумфально удалилась, словно царица, на время спустившаяся с пьедестала к недостойным подданным, оставив нас с мамой за столом, заставленным чашками с ароматным чаем, вазочкой с конфетами и множеством мелких бутербродов на большом блюде. Выглядело аппетитно.

– Царство Небесное, – хозяйка высоко подняла чашку с чаем и мои недооформленные подозрения переросли в горькую уверенность.

Чтобы расставить все точки над «и», я тоже поднял чашку, словно рюмку с водкой на поминках, и мрачно подытожил:

– Все там будем. Пусть земля Степану будет пухом. Упокой, Господь, его душу.

Хоть какая-то польза от того, что бабушка таскала меня в детстве по подружкам. Там наслушался светских фраз, которые теперь в нужный момент выскакивали. Тем не менее я рисковал. Если Степан жив-здоров, меня прогонят из этой милой гостиной поганой метлой.

Но пока магическое чутьё меня ни разу не подводило. Я знал, что Степана больше нет среди живых. Знал с того момента, как Сушёный протянул мне бумажку с адресом и телефоном. Как и бабушка, которая уверяла, что с визитом к Степану можно уже не торопиться. Этот след давно остыл.

Осторожное знание, которое я так гнал от себя эти дни, превратилось в твердую уверенность, когда на лестничной клетке ко мне обратилась Марфа Захаровна. Эта уверенность накрыла меня могильной плитой, когда кумушка со вкусом произнесла: «Царство небесное».

И всё же интересно. Моя разумная часть всё равно сомневалась, свысока посматривая на «эту вашу магию».

– Да, дорогой… Как вас величать? – спохватилась соседка Степана.

Я чуть было по привычке не представился Николаем, но вовремя сообразил, как это глупо, и сдержанно ответил:

– Сергей.

– Серёженька! Горе-то какое. Степан Владленович душевный был человек, редкой доброты и отзывчивости.

На пороге гостиной появилась Диана. Я заметил тонкую презрительную улыбку, скользнувшую по её губам.

– Мам!

– Да?

– Я на улицу.

– Так поздно?

– Ну мам, ничё не поздно! Лето же.

– Чтобы через час была дома.

По лицу Дианы я понял, что через час она будет безудержно тусить вдали от строгой мамаши. Это также верно, как и то, что по возвращении дочку будет ждать грандиозный скандал, и она это прекрасно знает.

Тяжёлые вздохи относились не к «рабскому труду», а к строгим ограничениям. Дочь возражать не стала, чтобы не тратить время на бесполезные препирательства, кивнула и хлопнула входной дверью.

– О чём это мы, – рассеянно отозвалась Марфа Захаровна. – Ах да. Когда Фёдор-то из Питера прибудет? Вам ключи от квартиры в полиции вряд ли отдадут. Впрочем, если есть доверенность…

– Да вот нет доверенности, – я принял сокрушённый вид. – Дело в том, что я прилетел из другого города, в командировке был, а с Фёдором мы так и не пересеклись.

– А вы разве не его юрист?

– Юрист, – твёрдо ответил я не терпящим возражений тоном. – Но в данном случае нужна особая доверенность.

– Ох, горюшко.

– А почему квартира не опечатана?

У кумушки загорелись глаза:

– Была опечатана! Да мальчишки бумажку сорвали. Я уж в полицию-то позвонила, завтра с утра обещали прибыть. И вы приходите, потолкуете с ними. Может, чего предложите, чтоб в квартиру попасть. Ну знаете, то, сё.

– Как бы они не подумали, что я сорвал.

– А какие доказательства? – Марфа Захаровна перешла на шёпот. – Камеры-то висят, да уж месяц не работают. Я бы этой управляющей компании… Такие ведь деньжищи…

– Это точно?

– Точно! Возьми любую квитанцию…

– Я про камеры.