Оксана Есипова – Игры Сушеного (страница 16)

Мне захотелось проверить, правда ли это. Я решительно взял девушку за руку. Она слегка дёрнулась и вздрогнула, а потом внезапно вспыхнула до корней волос. Я легонько потянул Блонди за собой, сделав вид, что не замечаю бурной реакции. Ладонь призрачной девушки оказалась прохладнее, чем можно было ожидать таким тёплым днём, но, если не придираться к температуре, отличить её от настоящей я бы не смог.

Волнуясь, как бы снова всё не испортить, я педантично проделал всё, что полагается галантному джентльмену, пригласившему в кафе даму. Открыл перед Блонди дверь, пропустил вперёд, отодвинул стул, предлагая присесть, махнул официанту и, на свой страх и риск, спросил:

– Что тебе заказать?

В обществе Али я так не заморачивался. С другой стороны, мы бывали в кофейнях часто, и я бы с ума сошёл, если бы каждый раз приходилось отодвигать для дамы стул, вскакивать, когда она встаёт, держать зрительный контакт и следить за её настроением.

Блонди уткнулась в меню, услужливо подсунутое подлетевшим белобрысым официантом, быстро пролистала странички, а затем начала скороговоркой задавать вопросы:

– Скажите, какой сорт кофе используете? Из какой страны? Какая степень обжарки? Насколько у вас жирные сливки?

И ещё массу других, на которые официант почтительно и подробно отвечал, поощренный моим взглядом и приятно хрустнувшей бумажной купюрой, которую я поспешно сунул ему в карман. Мало ли как пойдёт. Лучше заручиться поддержкой персонала заранее.

Пока Блонди выясняла все подробности, словно не вылезала с Патриков или прослушала длинный подкаст о кофе, что казалось мне более вероятным, я нервничал и ёрзал на стуле. Несмотря на полученную мзду, официант начал уже нетерпеливо перетаптываться с ноги на ногу и всё внимательнее приглядываться к моей спутнице. На всякий случай я сунул ему в карман ещё одну купюру, и блондин успокоился.

Наконец Блонди заказала Дальгона-кофе «Тайский манго». Я не посмел предложить ей десерт, но официанта было не остановить. В надежде на третье подношенье с моей стороны, он схватил со стола второе меню, которое я так и не открыл, раскрыл на странице с десертами и начал так экспрессивно тыкать в картинки, что мне захотелось на всякий случай отодвинуться подальше.

Расписывая, как тает на губах нежный манговый мусс, как буквально вчера итальянцы восхищались вкусом местного тирамису, подобного которому нет и в самом Риме, парень почти подпрыгивал от избытка эмоций. В завершение он перешёл на шёпот и интимно сообщил, что не отведать фирменный торт Москва, лучший в столице, – просто преступление.

В другое время я бы уже изошёл слюной и заказал себе половину, а то и все упомянутые десерты, но, во-первых, и так хорошо знаком с ассортиментом, кроме того, был в Италии. Десерты в «Конфетнице» неплохие, но столь колоритного и театрального описания не заслуживают. Во-вторых, от волнения у меня пропал аппетит. Я с тревогой следил за реакцией Блонди, но всё закончилось мирно: девушка некоторое время забавно надувала губы, а затем заказала яблочный чизкейк. Официант наконец-то умчался, услышав от меня отрывистое: «Только эспрессо и поскорее».

Блонди вертела в руках пакетик с сахаром, поглядывая на меня краешком глаза. Не зная, как тактично приступить к расспросам, я в лоб попросил:

–Расскажи, что произошло. Где Нина? Как ты можешь не знать, что случилось? Почему выглядишь как человек? Я очень рад, но раньше это означало, что ты на задании, и тебя магически поддерживает род Нины.

Призрачная девушка сникла и бросила помятый пакетик обратно в вазочку.

– Нина исчезла, – тихо произнесла Блонди.

Я чуть не взвыл. Понятно, что исчезла!

– Я в курсе. Но куда? – стараясь держать себя в руках, спросил я.

– Не знаю.

Разговор зашёл в тупик.

– Милая Блонди, – начал я, тщательно взвешивая каждое слово, – возможно, ты мне не доверяешь. Уверяю тебя, я друг. Чтобы ни происходило, я на стороне Нины. И на твоей стороне. Насколько понимаю, ты связана с Ниной и чувствуешь её, у вас телепатическая связь даже на расстоянии. Пожалуйста, расскажи мне всё, что знаешь.

Блонди протянула свою прозрачную худую руку за новым пакетиком сахара, который затрепетал меж её пальцев, а я почему-то представил, как они порхают по струнам арфы. Ожидал, что снова повторятся отрицание, уклончивые ответы и обвинения, но вместо этого призрачная девушка вздохнула и начала рассказ.

Прежде всего хочу сказать спасибо. После прошлогоднего летнего расследования я наконец-то перестала чувствовать себя ребёнком. Это произошло только благодаря тебе. Как ты знаешь, я стала призраком в детстве, но такие, как я, тоже растут, хотя и совершенно не так, как люди.

Мы развиваемся интеллектуально, духовно, способны запоминать и обрабатывать информацию быстрее людей, хотя бы потому что мы не ограничены во времени. Мы не тратим время на сон, еду и её приготовление, на другие физиологические потребности. Нам не страшны болезни и их последствия, которые надолго выбивают людей из колеи.

Единственное, чего мы лишены – телесного опыта.

На это легко возразить, что призраки могут принимать произвольный образ, изображать из себя кого угодно, в том числе человека любого возраста и пола. Но изображать и быть кем-то на самом деле – огромная разница. Всё, что у нас есть – иллюзии. Иллюзия жизни, потому что мы одновременно и живём, и в тоже время не существуем в привычном смысле, у нас нет настоящего физического тела. Когда-то оно у нас было, но я даже думать не хочу о том, во что моё тело превратилось сейчас.

А ещё мы щедро делимся иллюзиями. А люди… часто склонны принимать всё за чистую монету.

Мы не получаем никаких ощущений от призрачных тел. Только ваши эмоции. Мужчины реагируют на сексуальные образы, дети на милые. И то, и другое приятно. Нина любила в детстве, когда я затемняла занавески: ей казалось, что так я охраняла её сон.

Но если призрак не привязан к семье, такие реакции его только бесят. Большинство моих сородичей ненавидит людей. Все эти истории привидений, которые гремят костями и цепями в старинных замках, правдивы.

Мне повезло: семья Нины приняла меня, как родную, воспитывала, наставляла и утешала. Ко мне относились как к малышке, маленькой девочке, но… всё же не так, как к детям, которые росли в семье. Я чувствовала разницу, ощущала всей призрачной оболочкой. Наши отношения регулировались договором, по которому я должна была приносить пользу, помогать, а то и брать на себя ведущую роль в магических проектах.

И, хотя поначалу от меня не требовали ничего, я остро ощущала несправедливость: дети, рожденные в семье, просто росли. С ними не нужно заключать договор, от них ничего не будут ждать, их будут любить просто так, какими бы они не выросли и как бы себя не вели. Словом, они были настоящими членами семьи, а я – чем-то средним между приёмным ребёнком, домашним питомцем и нанятой прислугой.

Я вытянула и другой счастливый билет. Смогла получить дозированный телесный опыт, но почему-то считала его ненастоящим, закрывала на него глаза. Когда род наполнял меня силой, я получала в распоряжение альфа-тело. Возможность менять не только призрачный, но и телесный облик. Но никогда не использовала эту возможность… для себя. Даже в голову не приходило. Только послушно выполняла задания рода.

Внутри продолжала чувствовать себя маленькой девочкой, да ещё и семья Нины относилась ко мне как к малышке. Я старше Нины. Но кто считает года после смерти? Разве это справедливо?

Я чувствовала себя навсегда запертой в теле маленькой девочки, которой бегущие года не добавляют опыта, а взятое напрокат взрослое альфа-тело остаётся всего лишь иллюзией. Меня раздирало на части от того, что я испытывала «настоящие взрослые» чувства, а потом говорила себе, что так нельзя. Это не то. Я всё придумала. Ведь я – всего лишь маленькая девочка, которой никогда не суждено вырасти, судьба которой только постигать научные премудрости, узнавать новое о мире, да служить роду, с которым связана магическим договором.

Так продолжалось бесконечно долго, пока не появился ты. Маленький, яростный и милый. Твоё отношение ко мне, как к равной, пусть ещё детское, но искреннее обещание жениться, слова о любви, совершенно покорили меня. Но зато позже твоё предательство совершенно выбило из колеи.

Ладно-ладно, Серёжа, не делай такое лицо, не хмурься, мы уже сто раз обсудили, почему так произошло. Слушай дальше.

Но уже тогда ты что-то перевернул в душе. Я поняла, что меня могут любить… на равных. Не как забавную малышку, а по-настоящему. Что я могу вырасти.

Прошлым летом ты снова появился в нашей жизни. В отличии от Нины я узнала тебя сразу. Из глубины души всплыли неясные желания и надежды. Невероятно милый, ты снова общался со мной как с человеком, но явно предпочитал Нину.

Я не удержалась и решилась поцеловать тебя, помнишь? И это было… ни на что не похоже. Тот наш поцелуй… Вряд ли он значил что-то для тебя, но мою жизнь изменил навсегда. Внезапно я почувствовала жгучее желание, а вместе с ним пришло осознание, что всё может быть по-взрослому, по-честному, по-настоящему.

Так что спасибо, Сергей. Если бы не ты, я продолжала бы влюбляться в маленьких мальчиков и бояться повзрослевших. Но прошлое лето… всё изменило. Я металась между любовью и болью, между любовью и дружбой, любовью и долгом. Говорила себе, что я не для тебя, я не человек, а вы с Ниной созданы друг для друга. И лезла на стенку от собственных чувств, пытаясь заменить на прежние, детские. Насильно загоняла себя в образ милого, шаловливого ребёнка.