Оксана Долгополова – Узоры мироздания (страница 1)

Узоры мироздания

Глава 1. «Падение храма разума»

Елецкий Александр Сергеевич был астрофизиком до кончиков пальцев. Он полностью отдавал себя науке, и возможно, именно поэтому на личную жизнь совсем не оставалось времени. Семьи у мужчины не было. Двадцать семь лет он провёл у телескопов, спектрографов и суперкомпьютеров, фанатично решая уравнения Вселенной. Наука была его единственной верой, формулы – молитвами, а учёные, вроде Эйнштейна, Хокинга или Ландау – были его пророками. Он стал жрецом науки в собственном храме Разума. И эта слепая вера в материальный мир оказалась куда сильнее, чем вера во что-либо духовное. Елецкий принимал лишь то, что можно измерить или доказать – всё остальное учёный решительно называл выдумкой и ложью.

Именно по этой причине, мозг астрофизика упорно отказывался принимать увиденное им за правду.

Учёный сидел в своей постели и с недоумением смотрел на яркое свечение. Слепящее, сконцентрированное буквально в пяти метрах от него. В том самом кресле, где он обычно читал свои любимые научные журналы. Александр внимательно смотрел на этот странный свет и не понимал… впервые не понимал, что происходит…

Вязкие после сна мысли беспрестанно путались и теряли связь с реальностью.

«Это переутомление? Зрительная агнозия? Или галлюцинация? А может, это пожар? Нет. Не чувствую запах дыма… Да что это, чёрт побери?» - Елецкий потянулся к прикроватной тумбочке, нащупывая руками очки. Это был старый, до мозга костей научный жест - желание сфокусировать реальность, сделать её чёткой и понятной. Однако, очки не помогли.

Мужчина удивлённо застыл.

Его разум, привыкший объяснять любое событие с научной точки зрения, находился в ступоре. Холодные расчёты вытесняло неожиданное чудо. А учёный точно знал – чудес не бывает. Их нет и быть не может! И всё же, мерный, живой ритм пульсирующего света говорил об обратном – происходит что-то необъяснимое, странное или даже сверхъестественное… не поддающееся научной интерпретации.

Елецкий тихо выругался.

«У всего есть объяснение», - твердил он про себя. – «Шаровая молния? Или, возможно, редкое световое явление?»

Александр вспоминал данные, мысленно перебирая разные источники: статьи, учебники, справочники, как монах, перебирающий чётки. Но не находил в них ответов или зацепок… В этой массе информации не было ничего, что могло бы хоть как-то разъяснить ситуацию.

Убеждения мужчины сдавали рубежи...

Он смотрел на явление, как астроном, который внезапно обнаружил, что звёзды – это всего лишь краска на куполе цирка-шапито. Правда была перед ним. Он видел её. Сам, лично. Но признавать эту правду Елецкий не хотел, точнее не мог – не позволял статус уважаемого учёного…

«Это… Ангел? Бог?» - робко подумал учёный и вздрогнув от мысли, тут же отмёл её в сторону. – «Да, что с тобой, Елецкий?! Откуда взялась такая версия? Ты же закоренелый атеист! Сосредоточься на фактах!»

Световой щит блокировал источник.

Александр мало что видел, но был готов поклясться - там, за сиянием кто-то есть. Именно «кто-то», а не «что-то». Он ощущал его всем телом, каждой клеткой организма, на уровне инстинкта. Как животное, почуявшее хищника.

И эти ощущения… они пугали мужчину.

Он чувствовал взгляд, прожигающий сознание, чувствовал необъяснимое давление. Но лишь спустя какое-то время, когда свечение поутихло, будто позволяя себя рассмотреть, боль от яркого света ушла и Александр, наконец-то, смог поднять глаза.

Он начал зрительно изучать аномалию.

Свечение показалось ему «умным», не хаотичным, а направленным, будто оно сканировало или проводило сложное вычисление.

Елецкий подался вперёд, желая увидеть больше «дозволенного», рассмотреть детали, но увы... Глаза по-прежнему не могли фокусироваться на источнике. Менее интенсивный, но всё ещё плотный свет, заполнял комнату без остатка. Единственное, что смог подметить учёный - свечение не отбрасывало теней. Это было прямым нарушением законов физики и это было более, чем странно.

«Невозможно…» - подумал учёный. – «Если источник света один и он точечный – должна быть тень. Если рассеянный – предметы должны подсвечиваться с разных сторон. Но здесь… свечение есть - теней нет... словно источником света является сам воздух…»

Мысль резко оборвалась.

В голове мужчины неожиданно прозвучал другой голос. Не его. Чужой.

Он не слышал этот голос в привычном смысле. Нет, то был не звук.

Звук имеет частоту, тембр, источник. А голос… Он прозвучал сразу в голове, появился из ниоткуда и сразу занял всё пространство, грубо вытеснив личные мысли учёного куда-то на периферию. Словно его мозг взломал умелый хакер и теперь, без стеснения рылся в нём, перекраивая системный код под свои нужды.

Это было неоспоримое знание. Елецкий точно понимал, что внутренний голос исходил от света. Он чувствовал, как пульсировало и дёргало в висках.

- Да, я реален, хотя ты и не желаешь в это верить, - слова не прозвучали вслух, но Александр отчётливо ощутил их холодную нотку. Безразличного, почти скучающего превосходства.

Сердце мужчины забилось сильнее.

«Телепатия?» - внезапно мелькнуло в голове и тут же перед глазами Елецкого предметы в комнате поплыли в разные стороны, как пятна краски на воде.

- Мы называем это иначе, но смысл схож. Не пугайся. Для человеческого тела процесс адаптации к новому виду общения может вызвать дискомфорт и болезненную реакцию. Это нормально.

Из носа учёного потекла струйка крови. Он машинально вытер её рукавом и скривился от боли, пока чужой голос высекал слова на внутренней стороне черепной коробки. Во рту ссохлось от волнения. Язык прилипал к нёбу и становился неуправляемым, немел, но остановить этот процесс Елецкий был не в силах. Он не мог даже сглотнуть слюну. И ему казалось, что вот-вот он потеряет дар речи.

- Кто… - голос учёного сорвался в тихий, протяжный скрип. – Кто здесь? Кто вы такой? И что вы делаете в моей квартире?

«Это розыгрыш? Голограмма?» - одновременно подумал он. – «Коллеги с кафедры решили подшутить? Нет… они бы не стали так издеваться…»

Глаза мужчины судорожно забегали по комнате, выискивая проекторы, лазеры или дисплеи. Но он ничего не обнаружил. Свет существовал сам по себе и был стабильным. Не мерцал, не дёргался, не реагировал на внешнее воздействие.

- Острота твоего ума восхищает. Я действительно лишь проекция и на самом деле, нахожусь далеко отсюда. Меня здесь нет, но я существую, и я реален. Чем быстрее ты это осознаешь, тем быстрее я смогу представиться и поведать о причине моего визита. Твоё сопротивление лишь продлевает напрасные мучения.

Голос в голове прозвучал привычно, но в тоже время иначе, «не по-человечески».

Глаз Елецкого задёргался в нервном тике. По спине побежали мурашки. Все его мысли считывались легко и непринуждённо, будто они были страницами открытой книги. Он не мог думать, не мог анализировать ситуацию и не мог сбежать от нежданного гостя. О любом его решении или мысли становилось тут же известно. Он был «обнажён» перед этим существом и это чувство уязвимости было унизительнее любого физического насилия.

- Что вам нужно?! – в истерике завопил мужчина, сам того не ожидая. – Если это шутка, то она совсем не смешная!

- Твоё состояние быстро деградирует. Секунду назад в тебе пульсировало любопытство, а теперь я вижу лишь эмоции, выдающие страх. Жаль. Ты, как человек науки, должен знать - эмоции неэффективны. Страх сужает восприятие и блокирует когнитивные функции. Бояться меня не следует, по крайней мере, сейчас, - Елецкий уловил в голосе оттенок холодного анализа и любопытства, с каким учёный наблюдает реакцию подопытного организма.

«Он снова меня читает…» - понял мужчина.

– Чтениепредполагает текст,- услышав мысли, ответил голос. – А в тебе сейчас одни помехи. Успокойся. Я не причиню вреда. Зачем ломать микроскоп, если нужно просто настроить линзы? Ты нужен мне целым. И ты станешь идеальным инструментом, если перестанешь дрожать.

«Вот ещё! Я не инструмент!» - яростно вспыхнула мысль и тут же потонула в ледяном океане ускользающего сознания. – «Я – человек. Я – личность. И я хочу ответы на свои вопросы! Да, кто ты такой… Что тебе нужно?» - мысленно спросил Александр, но уже с меньшим сопротивлением.

Где-то глубоко внутри ему хотелось кричать, хотелось требовать, однако воля мужчины продолжала угасать, не смотря на кипящие эмоции.

Александр сжал руками виски и напрягся, будто пытаясь дать отпор, надеясь таким образом вытеснить незваного гостя из своего разума. Одновременно с этим он живо представил в голове металлическую дверь, которая быстро опускается вниз, заслоняя его от угрозы. Но, к сожалению, попытка не удалась. По обе стороны от двери чужой голос продолжал звучать одинаково пугающе и громко. Будто преграды ничего для него не значили.

- Хочешь знать, кто я? У меня много имён. Одни называют меня Господином, другие – Хозяином, третьи - Создателем. Я - мастер научных практик. Я – архитектор реальности. Я – многоликий мудрец. Моё имя Дархан и я - потомок великих правителей, по велению которых зарождались земные цивилизации. Но тебе, человек, я разрешаю называть меня Владыкой.

«Владыка? Великий и ужасный, я полагаю? Какая напыщенная чушь! Какой бред!» – мысль Елецкого, полная сарказма, обожгла гостя. – «Это всё… это не может быть правдой. Я сплю. Это сон…» - твердил про себя учёный. Вновь и вновь. Забыв про осторожность и телепатические способности гостя.