Оксана Богатырева – Настоящая любовь. Истории реальной любви вне времени и правил (страница 4)

Но самым страшным была неопределенность. В одном из писем 1777 года Джон признавался: «У меня на душе тревога, какой не было никогда. Ты знаешь, о чем я. Не можешь ли ты сообщить мне какими-нибудь иероглифами, которых никто другой не поймет, вести, которые облегчили бы мою душу. Скажи мне, что ты в порядке, насколько это возможно». Абигейл делилась с ним своей тоской: «Как одиноки мои дни? Как безлюдны мои ночи? Вдали от всего общества, кроме моих двух маленьких мальчиков и прислуги». Их отношения держались только на бумаге, на тех бесценных письмах, которые Джон отказывался сжигать, даже когда она просила его об этом, боясь, что они слишком откровенны. Он отвечал на такую просьбу: «Конец твоего письма заставил мое сердце биться чаще, чем пушечная канонада. Ты велишь мне сжечь твои письма. Но я должен сначала забыть тебя».

После долгих лет разлук дипломатическая служба в Европе наконец соединила их: Абигейл сопровождала мужа в Париже, а затем в Лондоне, где он был первым американским послом при дворе Сент-Джеймс. Вернувшись в Америку, они поселились в новом доме в Куинси, но покой длился недолго. Джон стал вице-президентом при Вашингтоне, а затем, в 1797 году, вторым президентом Соединенных Штатов. Абигейл стала первой леди, которую оппоненты в насмешку называли «миссис Президент», намекая на ее огромное влияние на супруга. В ноябре 1800 года они въехали в еще недостроенный Белый дом в Вашингтоне, где Абигейл развешивала белье для просушки в парадном зале, потому что другого места не было.

Потеряв президентское кресло в 1801 году после поражения от Томаса Джефферсона, Адамс удалился в свое имение в Куинси. Там, на ферме, они с Абигейл наконец обрели то, чего были лишены десятилетиями: покой и общество друг друга. Абигейл скончалась 28 октября 1818 года от брюшного тифа, окруженная семьей. Джон пережил ее почти на восемь лет и умер 4 июля 1826 года, в ровно тот же день, что и его старый друг и соперник Томас Джефферсон, ровно через пятьдесят лет после подписания Декларации независимости, которую они оба помогали создавать.

Письма Адамсов сохранили для нас бесценные свидетельства этой любви. Самая знаменитая цитата Абигейл обращена не только к мужу, но и ко всей нации. В марте 1776 года она писала Джону в Филадельфию: «Желаю, чтобы вы вспомнили о дамах и были к ним более великодушны и благосклонны, чем ваши предки. Не давайте мужьям неограниченной власти. Помните, что все мужчины были бы тиранами, если бы могли. Если не будет проявлено особого внимания и заботы к дамам, мы полны решимости разжечь бунт и не будем считать себя связанными любыми законами, в которых у нас нет голоса или представительства». Но были и другие слова, более личные. В 1762 году, еще во время ухаживания, Джон писал ей: «Мисс Озорница, настоящим приказываю вам дать мне столько поцелуев и столько часов вашего общества, сколько я пожелаю потребовать, и записать их на мой счет». А спустя годы, после десятилетий брака, он признавался: «Ты - моя точка опоры. Ты смягчаешь и согреваешь моё сердце».

Абигейл Адамс не была тенью, она была равноправным партнером, советником, а иногда и достойным оппонентом своего мужа. Их переписка стала не только памятником чувств, но и подробнейшей хроникой рождения американской демократии, увиденной глазами умной и проницательной женщины, оставленной у семейного очага. Она доказала, что брак это не только радости быта, но и интеллектуальное партнерство, взаимное уважение и готовность отстаивать свои убеждения, даже споря с любимым. Абигейл и Джон Адамс остались в истории как «самые дорогие друзья», показав, что лучший фундаментом для любви может быть именно дружба, проверенная годами и километрами разлуки.

4. Дмитрий Менделеев и Анна Попова (Россия)

Шестьдесят лет отделяло его от той минуты, когда он впервые увидел её, но воспоминание осталось таким же ярким, как в день первой встречи.

Дмитрий Иванович Менделеев, чьё имя уже тогда гремело на весь мир, сидел в своем кабинете и смотрел на фотографию молодой женщины с густыми золотистыми косами, подвязанными черными лентами. Ему было семьдесят три, и он знал, что скоро уйдет. Но прежде, чем это случится, он успеет сделать для неё всё - построить дом, вырастить детей, оставить память, которая переживет века. Эта история началась задолго до того, как он стал великим, и задолго до того, как она появилась на свет.

Дмитрий Иванович Менделеев родился в 1834 году в Тобольске в семье директора гимназии и женщины, которая после смерти мужа одна подняла детей и дала им образование. К сорока трем годам он уже был автором периодического закона, профессором Императорского Санкт-Петербургского университета и человеком, чье имя знала вся образованная Россия. Но в его личной жизни царила та самая пустота, которую он так хорошо умел заполнять наукой. В 1862 году, уступая настояниям старшей сестры Ольги, он женился на Феозве Никитичне Лещевой, женщине миловидной, домовитой, но совершенно чуждой ему по духу. Ольга Ивановна, сама прошедшая через два брака, убеждала брата: она писала ему о своей собственной жизни, о том, что счастлива была именно в первом, не по страстной любви заключенном браке с пожилым человеком Медведевым, и приводила слова великого Гёте о том, что нет больше греха, как обмануть девушку. Менделеев, уже объявленный женихом, не посмел отказаться.

В этом браке родилось трое детей: дочь Мария, умершая в младенчестве, сын Владимир и дочь Ольга. Но супруги были чужими людьми. Феозва Никитична пролила много слез из-за вспыльчивости мужа, который часто на пустом месте устраивал скандалы с битьем посуды, однажды в приступе раздражения развеял по ветру все деньги из кошелька, в другой раз с кулаками накинулся на лакея из-за недостаточно горячего чая. Она называла его мучителем, но терпела и прощала.

После рождения последней дочери Ольги фактически брак перестал существовать. Менделеев все больше времени проводил в лабораториях и университете, а жена оставалась с детьми. В 1865 году ученый приобрел имение Боблово недалеко от Петербурга, и там в старом дубе с большим дуплом он оборудовал себе «кабинет», перенес туда стол и стул. Жена обижалась и говорила, что «сидение в дубе» он придумал специально для того, чтобы реже видеть ее.

Анна Ивановна Попова родилась 27 февраля 1860 года в станице Урюпинской в семье донского казака, полковника Ивана Евстафьевича Попова и его жены Анны Логиновны, имевшей шведские корни. Отец стремился дать дочерям образование, и весной 1868 года семья переехала в Москву, где Анна поступила в женскую гимназию, руководительницей которой была княжна Елена Сергеевна Горчакова, родственница Льва Толстого. У Анны рано проявились музыкальный и художественный таланты. В 1874-1875 учебном году она поступила на воскресные классы рисования при Строгановском училище, одновременно беря уроки музыки. Осенью 1875 года Анна переехала в Петербург, где поступила в консерваторию по классу фортепиано. Однако занятия в консерватории не заладились, и она перешла в школу рисования на Васильевском острове. В 1876 году она успешно сдала экзамены в Академию Художеств.

В Академии Анна подружилась с Надеждой Яковлевной Капустиной, которая представила её своей матери - старшей сестре Дмитрия Ивановича Менделеева. Так началось знакомство, которому суждено было стать судьбоносным. Вот как Анна описывала первую встречу с будущим мужем в своих воспоминаниях: «Мы и не встречали Дмитрия Ивановича; по целым дням нас не бывало дома, а обедали мы в другое время, чем он. Раз как-то Екатерина Ивановна позвала меня и попросила что-то подержать и помочь в работе. Вдруг послышались раскаты громкого мужского баритона, легкие шаги и в следующей комнате, в двери, куда, оставив меня, Екатерина Ивановна вышла, я увидела Дмитрия Ивановича, страшно возбужденного, и Екатерину Ивановну, спокойно отвечавшую. Вид Дмитрия Ивановича меня поразил, он меня не видал, я же хотела исчезнуть, хотя бы сквозь землю, так я была испугана. Дмитрий Иванович убежал к себе, а Екатерина Ивановна возвратилась к своей работе и, видя мой испуг, засмеялась: «Ничего нет особенного, Митенька всегда так».

Современники описывали Анну как девушку поразительной красоты: высокая, стройная и статная, с грациозной походкой, густыми золотистыми косами со скромно подвязанными черными лентами у затылка, с большими светлыми глазами на детски округленном лице с нежным румянцем и густыми, красивыми бровями. Дмитрий Иванович, которому тогда было уже за сорок, влюбился без памяти. Он начал устраивать у себя вечера для студентов и молодежи, на которые приглашали и Анну. Вскоре эти встречи превратились в знаменитые «Менделеевские среды» - регулярные собрания людей искусства и науки. Их посещали художники Крамской, Репин, Мясоедов, Васнецовы, Суриков, Шишкин, Куинджи, учёные Бекетов, Петрушевский, Краевич. Сохранилась фотография, на которой Анна Ивановна Попова наблюдает за игрой в шахматы между Менделеевым и Куинджи.

Анна долгое время ничего не замечала или не хотела замечать. Вот как она описывала момент, когда впервые поняла, что происходит: «В памятный мне вечер Дмитрий Иванович пришел с шахматами и сел со мной играть. Мы с Дмитрием Ивановичем были одни. Я задумалась над своим ходом. Желая что-то спросить, я взглянула на Дмитрия Ивановича и окаменела: он сидел, закрыв рукой глаза, и плакал. Плакал настоящими слезами; потом сказал незабываемым голосом: "Я так одинок, так одинок". Мне было невыразимо жаль его. "Я одинок всегда, всю жизнь, но никогда я этого не чувствовал так болезненно как сейчас". Видя мою растерянность: "Простите, - продолжал он, - простите, вас я смущать не должен". Он вышел». Дмитрий Иванович в то время писал каждый день письма Анне, но не передавал их, а откладывал в особый ящик. Он продолжал их писать, когда она уехала, и также не посылал.