Оксана Богатырева – Настоящая любовь. Истории реальной любви вне времени и правил (страница 3)

Их знакомство произошло в начале пятидесятых годов в стенах одной из ленинградских больниц, где молодой студент четвертого курса Владимир Алмазов проходил практику. Туда же поступила тяжелобольная пациентка, молодая и невероятно красивая девушка, чье имя тогда еще не было известно будущему светилу медицины. Диагноз, который ей поставили, звучал как приговор: подострый септический эндокардит. В те годы это страшное заболевание, при котором инфекция поражает сердечные клапаны, приводя к образованию язв и полипов, считалось практически неизлечимым. Врачи разводили руками, понимая, что современная медицина бессильна помочь пациентке. Девушка угасала на глазах, теряя аппетит и силы, измученная непрекращающейся высокой температурой. В ее глазах застыл немой вопрос и надежда, на которую никто из опытных докторов не мог дать положительного ответа.

Трудно объяснить словами, какая сила тянула молодого интерна к этой безнадежной больной. Возможно, это был врожденный талант врача, чувствующего чужую боль как свою собственную, а возможно, то самое великое чувство, которое приходит к человеку внезапно и не спрашивает разрешения. Владимир начал все чаще и чаще заходить в палату к пациентке, сначала под благовидными предлогами, связанными с практикой, а потом уже просто потому, что не мог иначе. Для девушки, оказавшейся в изоляции от нормальной жизни, приговоренной к смерти и окруженной лишь унылыми больничными стенами и равнодушными взглядами уставших врачей, эти визиты стали настоящим лучом света. Она с нетерпением ждала появления молодого человека, и в его присутствии ей действительно становилось легче. Владимир говорил ей о том, что она обязательно поправится, что впереди ее ждет долгая и счастливая жизнь, что она самая красивая и самая лучшая. Он и сам еще не до конца осознавал, что уже не мыслит своего существования без этой хрупкой девушки, но чувство росло с каждым днем, захватывая целиком и полностью.

Главное испытание, выпавшее на долю этой зарождающейся любви, было поистине чудовищным. Им предстояло преодолеть саму смерть, которая уже стояла у изголовья пациентки и не собиралась отступать. Состояние девушки ухудшалось, и врачи, несмотря на все попытки, не могли предложить эффективного лечения. Однако опытные ленинградские кардиологи, наблюдавшие этот тяжелый случай, приняли рискованное решение. В то время появился новый антибиотик, и врачи решили опробовать его в сочетании со специально разработанной схемой лечения на этой безнадежной пациентке. Это была их последняя надежда.

Но любой опытный медик подтвердит, что никакие, даже самые современные лекарства не подействуют в полную силу, если пациент утратил волю к жизни. И здесь решающую роль сыграла любовь. Девушка чувствовала, что нужна молодому интерну, что он ждет ее выздоровления не меньше, чем она сама. Она хотела жить, чтобы быть с ним. Этот внутренний настрой, подкрепленный ежедневными визитами, словами поддержки и той невероятной энергией, которая возникает между влюбленными людьми, совершил настоящее чудо. Пациентка пошла на поправку, к немалому изумлению врачей, наблюдавших ее стремительное исцеление. Любовь и новый антибиотик вместе победили смертельную болезнь.

Как только девушку выписали из больницы, Владимир Алмазов сделал ей предложение, и они поженились. Их брак продлился почти три десятилетия, подарив им двоих детей и множество счастливых совместных лет. Владимир Андреевич сдержал все обещания, которые когда-то давал своей возлюбленной. Он стал выдающимся ученым, доктором медицинских наук, академиком, создателем целой научной школы кардиологии, автором более трехсот научных трудов и наставником для десятков молодых врачей. В научной среде его даже прозвали Ломоносовым из Торопца за то, что он, выходец из простой сельской семьи, сумел достичь таких невероятных высот.

Нина Николаевна ушла из жизни раньше своего великого мужа. Но перед смертью она сделала нечто удивительное, превратившее их историю любви в легенду. Она завещала свое сердце Первому Ленинградскому медицинскому институту, той самой кафедре, которую возглавлял ее любимый муж. После ее смерти в кабинете профессора Алмазова появилась банка с заспиртованным сердцем его жены. Многие студенты и коллеги, видевшие этот необычный экспонат, слышали от самого академика историю о том, как он, будучи молодым интерном, спас от смерти свою будущую жену и как это сердце, переставшее биться, стало для него вечным напоминанием о любви. Сам Владимир Андреевич ушел из жизни в 2001 году, а в 2002 году его имя присвоили одному из ведущих кардиологических центров Санкт Петербурга.

Академик Алмазов часто повторял своим ученикам и коллегам: «Сердце можно лечить только сердцем». Эти слова, впервые произнесенные, вероятно, его великим предшественником, академиком Виноградовым, обрели в судьбе Алмазова буквальное и одновременно возвышенное значение. Они стали девизом всей его врачебной практики и жизненной философией. Сегодня эти слова высечены на надгробном памятнике Владимира Андреевича на Серафимовском кладбище, служа вечным напоминанием будущим поколениям врачей о главном принципе их профессии. Владимир Алмазов доказал, что истинный врач лечит не только лекарствами, но и своим участием, состраданием, а иногда и любовью.

Заспиртованное сердце в банке на столе профессора можно воспринимать не как мрачную фантазию, а как потрясающий символ абсолютного доверия и единения двух людей. Нина Николаевна, завещая свое сердце институту, где работал муж, словно говорила ему: «Я всегда буду рядом, даже когда меня не станет. Мое сердце будет биться в такт твоему, в стенах, где ты делаешь самое главное дело своей жизни». И Владимир Андреевич, храня этот дар, прожил остаток жизни, постоянно ощущая эту незримую связь.

Так настоящая любовь не заканчивается со смертью, она продолжается в памяти, в делах, в тех уроках, которые мы передаем. Даже в самом безнадежном положении нельзя терять веру, потому что чудо может прийти оттуда, откуда его совсем не ждешь, и имя этому чуду иногда бывает простое человеческое сердце, способное любить.

3. Джон Адамс и Абигейл Смит (США)

Пятьдесят четыре года продлился этот удивительный союз, начавшийся с ухаживаний упрямого молодого адвоката за дочерью священника и завершившийся в Белом доме, где они стали первой президентской четой Соединенных Штатов. История Джона Адамса и Абигейл Смит это не просто хроника супружеской жизни, а настоящий эпистолярный роман, сохранивший для потомков более тысячи ста писем, полных любви, тоски, политических дебатов и неизменного уважения друг к другу. Их брак стал одним из самых прочных и интеллектуально насыщенных в истории американской государственности.

Джон Адамс родился в 1735 году в семье фермера-сапожника в Брейнтри, штат Массачусетс, и сумел закончить Гарвард, став адвокатом. Абигейл Смит появилась на свет в 1744 году в Уэймуте, в семье священника, и получила блестящее домашнее образование, запоем читая Шекспира и Мильтона, что было редкостью для женщин того времени. Они были троюродными братом и сестрой и знали друг друга с детства, но встреча, изменившая всё, произошла в 1761 году, когда семнадцатилетняя Абигейл увидела Джона на одном из светских приемов. Двадцатидевятилетний адвокат, пришедший в гости вместе со своим другом, ухаживавшим за старшей сестрой Абигейл, мгновенно потерял голову. Вернувшись домой, он записал в своем дневнике: «Эбигейл Смит разумна и прекрасна».

Вскоре он стал частым гостем в доме священника, и их общение быстро переросло в глубокую привязанность. Однако на пути влюбленных встало серьезное препятствие. Мать Абигейл, происходившая из влиятельного рода Куинси, была категорически против этого брака. Адамсы были простыми фермерами, и для родовитой семьи Смит этот союз казался мезальянсом. Но отец Абигейл, пастор Уильям Смит, сумел разглядеть в молодом адвокате ум и благородство и дал свое молчаливое благословение, предоставив дочери право выбора. Четырнадцатого августа 1762 года Джон сделал предложение, и Абигейл ответила согласием. Их помолвка продлилась два года, и все это время они проверяли свои чувства в разлуке, когда Джон уезжал по делам, и в письмах, которые становились все более нежными и откровенными. Двадцать пятого октября 1764 года отец невесты обвенчал молодых в Старой первой церкви Уэймута.

Главное испытание этой семьи продлилось десятилетия и было вызвано не семейными неурядицами, а рождением новой нации. Джон Адамс с головой ушел в революционную политику, став делегатом Первого и Второго Континентальных конгрессов. Абигейл осталась в Брейнтри одна с четырьмя маленькими детьми на руках, управляя фермой и ведя хозяйство в условиях войны, инфляции и постоянной угрозы эпидемий. Их разлуки длились месяцами, а иногда и годами. Джон писал ей из Филадельфии, где вершилась история, а она отвечала ему отчетами о сборе урожая, болезнях детей и передвижениях британских войск, которые порой проходили прямо мимо их дома. Она пережила страшную эпидемию дизентерии, унесшую жизнь ее матери, и собственные тяжелые роды, закончившиеся рождением мертвой дочери. В 1776 году, когда Джон агитировал за независимость в Конгрессе, Абигейл подвергла себя и детей опасной процедуре прививки от оспы, которая тогда часто протекала тяжелее самой болезни.