Оксана Богатырева – Настоящая любовь. Истории реальной любви вне времени и правил (страница 6)
Согласно этому документу, Ландау женился на Коре, но она давала ему полную сексуальную свободу, сама также могла иметь любовников хоть ежедневно, а за проявления ревности предусматривались денежные штрафы, которые вычитались из тех шестидесяти процентов его заработка, что он отдавал на семью. Остальные сорок процентов шли в его личный «Фонд помощи подкаблучным мужчинам», желавшим «блудить», как он сам выражался. Поначалу Коре этот пакт казался несерьезным - пять лет Дау был верен ей, и никаких гипотетических любовниц на горизонте не наблюдалось .
Первая измена случилась в самый неподходящий момент - когда Кора была беременна. Ландау простосердечно попросил жену выйти погулять, потому что некая женщина согласилась с ним переспать. Череда таких эпизодов в прямом смысле сбила Кор у с ног: после родов она тяжело заболела и год не вставала с кровати. Но самое страшное было впереди. Ландау категорически требовал, чтобы его Корочка всегда была счастлива и не имела «кислого вида» - его теория счастья не допускала страданий близких, потому что они мешали его собственному хорошему настроению. Однажды он влетел в комнату, звонко поцеловал жену в нос и объявил: «Корочка, я к тебе с очень приятной вестью, сегодня вечером в 21 час я вернусь не один, ко мне придет отдаваться девушка! Я ей сказал, что ты на даче, сиди тихонечко, как мышка в норке, или уйди. Встречаться вы не должны. Это ее может спугнуть! Пожалуйста, положи в мой стенной шкаф свежее постельное белье».
Кора не упала только потому, что окаменела. Но вместо того, чтобы уйти, она поддалась жгучему, болезненному любопытству и захотела узнать, будет ли он говорить другой те же нежные слова, что говорил ей. Вместе со свежим постельным бельем в стенном шкафу осталась и она. Когда Дау открыл шкаф, оттуда вышла его жена, молча, гордо подняв голову, ведь той женщине он слов любви не говорил. Она бродила по улицам, плакала, а вернувшись, стала собирать чемодан. Но Ландау потребовал извинений: человек, совершивший бестактность, должен просить прощения. И Коре стало стыдно. Она разрыдалась: «Дауличка, милый мой, прости, прости меня, я раскаиваюсь, я больше никогда не посмею посягнуть на твою свободу и никогда не вмешаюсь в твои интимные дела». И когда он спросил, может ли располагать своей половиной квартиры, она ответила: «Да, конечно, я буду оставлять ужин на двоих и уходить».
Сама Кора никогда ему не изменяла. Однажды у нее появился ухажер, но переступить черту она не смогла - в последний момент сказала «нет», за что получила пощечину, после которой едва устояла на ногах .
Седьмого января 1962 года случилось то, что навсегда изменило их жизнь. В то воскресное утро Ландау уехал в Дубну на машине своего ученика Владимира Судакова. На Дмитровском шоссе в страшную гололедицу Судаков пошел на обгон автобуса, выскочив на встречную полосу. Машину закрутило, и удар огромного самосвала пришелся именно в ту дверь, у которой сидел Ландау. У него были перелом семи ребер с разрывом легких, множественные переломы таза, отрыв крыла таза, смещение лобковых костей, забрюшинная гематома, превратившая живот в черный волдырь, и тяжелейшая черепно-мозговая травма. Первая запись в истории болезни Пятидесятой больницы Тимирязевского района гласила: «Множественные ушибы мозга, ушибленно-рваная рана в лобно-височной области, перелом свода и основания черепа, сдавлена грудная клетка, повреждено легкое, сломано семь ребер, перелом таза. Шок». Профессора медицины вынесли страшный прогноз: полученные травмы несовместимы с жизнью.
Кора потом вспоминала, как металась между домом и больницей, как физики всего мира подключились к спасению их Дау. Из Лондона издатель Максвелл, у которого в те же дни в автокатастрофе погибал семнадцатилетний сын, прислал ампулы мочевины, необходимые для снятия отека мозга - самолет задержали в аэропорту Хитроу, чтобы драгоценный груз успели погрузить. Другой английский физик, сэр Кокрофт, раздобыл лекарство и добился задержки рейсового самолета на два часа. В Шереметьево его уже ждали. Двенадцатого января у Ландау остановилось дыхание - физики где-то нашли дыхательную машину, на плечах вынесли ее на улицу, остановили трехтонку и привезли в больницу. Двадцать второго января, в день рождения Ландау, начался отек мозга - лекарство успели ввести вовремя, опоздай оно на час-другой, было бы поздно.
Кора впервые увидела мужа после аварии только двадцать второго февраля. Голова его была обрита, кожа темно-желтая, цвета глины, лицо высохшее и маленькое, он был опутан трубками и проводами, рот полураскрыт. Но когда она заговорила, в глазах его что-то мелькнуло.
Физики организовали круглосуточный штаб в больнице, восемьдесят семь фамилий значилось в книге дежурств - ученики Дау и ученики его учеников стали шоферами, диспетчерами, переводчиками, курьерами. Врачи позже говорили, что впервые в жизни увидели такое огромное количество людей, движимых единым порывом ради спасения коллеги. Кора не отходила от постели мужа. Но когда он пошел на поправку, это был уже не тот Ландау, что прежде - через полгода он получил Нобелевскую премию, но к науке не вернулся. Еще шесть лет Дау мучился от болей, перенес несколько операций, и все это время Кора была рядом. Он умер первого апреля 1968 года.
После его смерти Конкордия Терентьевна десять лет писала воспоминания. Получилось три тома, которые она не предназначала для печати - писала только самой себе, чтобы распутать сложнейший клубок своей жизни. В авторском послесловии она признавалась: «Чтобы распутать сложнейший клубок моей жизни, пришлось залезть в непристойные мелочи быта, в интимные стороны человеческой жизни, сугубо скрытые от посторонних глаз, иногда таящие так много прелести, но и мерзости тоже. Писала я только правду, одну правду». Когда рукопись в самиздате разошлась среди ученых-физиков, разразился скандал: академики и их жены возмущались, требовали уничтожить экземпляры, обвиняли Кору в клевете на великого человека. Но сын Игорь вступился за мать, подтвердив, что все написанное ею это абсолютная правда: «Что до отношений между родителями, то там существовала полная свобода. Подобная жизнь была не очень простой для моей матери, которая хоть и согласилась с таким положением вещей, но немало от этого страдала». Кора пережила мужа на шестнадцать лет и ушла в 1984 году, оставив миру книгу, которую называют то исповедью, то обвинением, но которая навсегда осталась самым честным свидетельством о жизни с гением.
«Я до сих пор ненавижу эту Луну, эти звезды за то, что они видели мой многолетний позор», - написала Кора Ландау в своей книге. И в этих словах вся ее жизнь - полная противоречий, боли, унижений, но и великой любви, ради которой она была готова на все. Ее сын Игорь позже скажет, что мать согласилась на условия отца, потому что не представляла жизни без него. А сам Ландау однажды написал ей письмо, которое она сохранила: «Ты пишешь о том, что разрываешься на части, но я не мог найти ответа на эти слова». И добавил позже: «Измерение, в котором я принимаю и чувствую тебя везде, во всех ситуациях, когда ты рядом и когда ты далеко».
Эта история обнажает самую страшную правду о любви: иногда она требует не счастья, а жертвы. Иногда любящий человек добровольно надевает на себя цепи, чтобы только быть рядом с тем, кого считает солнцем. Кора Ландау могла уйти, могла не соглашаться на унизительный пакт, могла разорвать этот брак, но она осталась - осталась, потому что для нее, как и для многих женщин до и после, любовь оказалась сильнее гордости, сильнее страдания, сильнее даже ненависти к звездам, видевшим ее позор. И когда грянула беда, когда мир перестал существовать для него, именно она оказалась рядом, именно ее голос он услышал, выныривая из небытия. Может быть, в этом и есть главный парадокс любви: она не измеряется справедливостью и не терпит арифметики. Она просто есть, вопреки всему.
6. Уинстон Черчилль и Клементина Хозье (Великобритания)
В истории британской государственности было немало выдающихся политиков, но лишь один из них стал символом нации в ее самый трудный час. И лишь одна женщина сумела стать для него не просто женой, а единственным человеком, чье мнение значило больше, чем мнение целого парламента. История Уинстона Черчилля и Клементины Хозьер это рассказ о том, как за внешностью мешковатого и неловкого молодого политика можно разглядеть гения, и как за жестким и властным характером премьер-министра сохранить ту самую ниточку нежности, которая связывала их на протяжении пятидесяти семи лет.
Герои этой истории принадлежали к совершенно разным мирам, хотя оба вращались в высших кругах британского общества. Уинстон Леонард Спенсер Черчилль родился в 1874 году в родовом гнезде герцогов Мальборо, дворце Бленхейм, и был потомком одного из самых знаменитых аристократических родов Англии. Его отец лорд Рэндольф Черчилль был блестящим, но рано сгоревшим политиком, а мать американская красавица Дженни Джером вела светскую жизнь, оставив сына на попечение няни.
Клементина Хозьер родилась в 1885 году в семье обедневших шотландских аристократов, и ее детство было омрачено сложными семейными обстоятельствами, а также постоянной нехваткой денег, что сделало ее характер сильным и независимым.