Оксана Бармак – Признаки одержимости - часть 1 (страница 8)

- Ринат, зачем тебе это? – поинтересовался сержант у напарника. – У нас и так работы полно. Ладно бы мы у них изъяли что-то серьёзное. И на пацана наручники надел…

- Виталя, а ты ориентировки читаешь хоть иногда? – хмуро поинтересовался лейтенант Фатихов у напарника и указав на Игоря язвительно сообщил: - Вот этот пацан вообще-то поджигатель! Он в розыске. Сжёг целую улицу, а ещё на месте пожара обнаружили труп пенсионера. Тот сильно обгорел, так что этот «пацан» ещё и убийца! А эта девочка его сообщница!

Сержант посмотрел на подростков другими глазами. У Наташки из-за обвинений началась форменная истерика. Она кричала, что никого они не убивали, а всему виной демоны и привидения.

- Заткнись! – приказал ей Фатихов, ткнув под нос дубинку. – Не посмотрю что ты девушка! Так, б…дь, перетяну по хребту, что век не забудешь.

- По ходу их надо в психиатрическую везти, - предложил сержант.

- Отвезём в отделение, составим протокол, а там решим, - сурово ответил лейтенант Фатихов и запер дверь отсека снаружи на массивный засов.

- Не переживай, мы что-нибудь придумаем, - попытался ободрить Наташку Игорь. Девушка плакала навзрыд. Всё копившееся напряжение прорвалось наружу, и поток слёз невозможно было остановить. Игорь и сам бы заплакал, но держался, не хотел уронить себя в глазах подруги. Однако ситуация действительно казалась безвыходной. Всё-таки надо было бежать, когда имелась такая возможность.

Глава 7

Ника Вадимовна Тарпищева появилась в больнице, сопровождаемая хмурым телохранителем-лейтенантом из СОБРа, который назвался Бураном. Второй телохранитель остался в служебной «Волге» у входа в приёмное отделение. На месте тройного убийства уже работали следователь областной прокуратуры, оперативники убойного отдела и эксперт-криминалист. Появление молодой женщины из Москвы они встретили с глухим скепсисом, усталостью и снисходительными ухмылками. Она была единственной женщиной из присутствующих в палате интенсивной терапии. Не здороваясь, Ника сразу запросила старшего на точке, достала из кожаной папки постановление об изъятии и передаче уголовного дела за подписью заместителя Генерального прокурора РФ, предъявила своё удостоверение областнику и объявила, что дело принято ею к производству на основании статьи 129 УПК РСФСР. Плоское лицо следователя областной прокуратуры Мишина сразу стало кислым. Он уразумел, что с этой секунды отстраняется и становится «на побегушках» у столичной «звезды», а оперативники обязаны напрямую выполнять поручения старшего следователя генеральной прокуратуры. В этот момент ожил её сотовый. Ника достала из сумочки телефон и ответила. Звонил её дядя. Несмотря на поздний час, он решил узнать, как она доехала и что происходит на месте, насколько всё плохо. Ника ответила, что всё под контролем, а местные активно помогают.

- Извините, а в Москве всем следователям прокуратуры выдают сотовые телефоны? – язвительно осведомился эксперт-криминалист – долговязый рыжий мужчина лет сорока пяти с аккуратно подстриженными усиками, когда она закончила разговаривать по телефону и продумывала дальнейший план действий.

- Всем, - не моргнув глазом, солгала Ника, осматриваясь. Первым делом она прервала текущий осмотр и заставила Мишина начать протокол заново под её диктовку. Осматривая тела, Ника сама диктовала описание поз, расположение, состояние, характер ранений, локализацию гильз и других повреждений. Мишин записывал, эксперт фиксировал с помощью фотоаппарата «Зенит» крупный план ран, гильз, следов с масштабной линейкой. На полу в санузле и в самой палате имелись кровавые отпечатки обуви тридцать седьмого размера, очевидно женские. Криминалист, представившийся Андреем Романовичем, высказал предположение, что следы принадлежат медсестре, которая обнаружила тела и вызвала милицию.

- Товарищ майор, вы зафиксировали судно? - поинтересовалась Ника у криминалиста, склоняясь над простреленным эмалированным ночным горшком, который лежал перевёрнутый к верху дном. Крышка от горшка валялась в противоположном углу санузла.

- Да, можете передвигать, если надо, - кивнул Андрей Романович настороженно.

Ника перевернула горшок шариковой ручкой, не касаясь поверхности, и под ним обнаружился ещё один кровавый след. – Ваша медсестра двигала что-нибудь? - спросила она у следователя.

Мишин пожал плечами: - Не знаю точно. Сказала, что ничего не трогала. Её сейчас опрашивает «по горячим следам» оперативник из убойного в соседнем кабинете. Ей уже выписана повестка. Потом медсестру доставят в прокуратуру для допроса.

- Понятно, - протянула Ника, осматривая утопленного в унитазе бритоголового парня, сплошь покрытого тюремными наколками, который лежал на полу лицом вниз в луже крови. – Вот у него под ногой ещё такой же кровавый след. Считаю это отпечатки обуви убийцы. Убийца женщина.

- Вы думаете это медсестра? – нахмурился Мишин. – Это сомнительно. Дежурной медсестре на посту наблюдения свернули шею. Вряд ли женщине это под силу. Если только у неё был напарник мужчина, тот самый третий пациент, что пропал из палаты. Мы его уже в розыск подали. Степан Васильевич Мухин по кличке Муха из группировки Угрюмого.

- Посмотрим, - буркнула Ника уклончиво, глядя в окно палаты. – Товарищ майор, возьмите с неё смывы и отпечатки. Там ещё на левом плече утопленника с внутренней стороны прилип рыжий волос. Зафиксируйте его, пожалуйста.

Эксперт кинулся к распростёртому на полу телу и с виноватым видом признал: - Точно. Не заметил при осмотре. – И приглядевшись к волосу, зажатому пинцетом, добавил: - Судя по отсутствию волосяной луковицы и следам клея на основании это волос из парика. Парик дорогой из натуральных волос.

Следующим описывали загипсованный труп на кровати. Жертва получила две пули: одну в грудь, а вторую в голову. Чётко сработано. После перешли в коридор на пост, где склонившись за столом, сидела мёртвая медсестра. Её правая рука сжимала снятую телефонную трубку. Неестественно вывернутая голова лежала, прижавшись щекой к столешнице. Мёртвые остекленевшие глаза открыты. Левая рука вытянута вперёд через стол.

Мишин прикрепил чистый лист на планшет и приготовился записывать. Ника обошла стол кругом, а затем неспешно стала диктовать: «В коридоре №1 у восточной стены расположен деревянный письменный стол. На стуле, придвинутом к столу, находится труп женщины. Личность установлена как Проскурина Элеонора Гавриловна – дежурная медсестра, двадцать восемь лет. Труп находится в сидячем положении, верхняя половина туловища наклонена вперёд и покоится на поверхности стола. Голова трупа повёрнута левой щекой к поверхности стола, правая щека обращена вверх. Левая рука согнута в локтевом суставе, предплечье и кисть располагаются на столе параллельно краю, ладонь обращена вниз...

Глядя в глаза мёртвой женщины Ника почувствовала волну паники, поднимавшуюся у неё внутри. Внезапно ей стало трудно дышать. Сердце отзывалось барабанным боем в ушах. Она столько раз видела смерть, но на этот раз вместо тела медсестры увидела себя.

- Так, господа, сделаем перерыв, - произнесла она хрипло и торопливо вышла через разблокированную дверь запасного выхода на пожарную лестницу. Своему телохранителю она в резкой форме приказала: - За мной не ходить!

Лейтенант открыл рот, чтобы возразить, но Ника захлопнула дверь прямо у него перед самым носом, заблокировала дверное полотно старой табуреткой, что стояла на лестничной площадке, и использовалась как подставка для пепельницы. В этот момент старший следователь генеральной прокуратуры не владела собой. Её горло сдавил спазм. Перед глазами всё плыло. Чтобы не упасть, Ника вцепилась руками в ржавые металлические поручни, стояла, часто дышала и глядела в темноту. Всё её тело била дрожь, а живот вдруг пронзила резкая боль, которая заставила её стиснуть зубы, сдерживая рвущийся изнутри стон. Дождь кончился. Но капли продолжали срываться с листвы, потревоженной свежим ночным ветром, падали и с крыши и со стальных конструкций пожарной лестницы, разбиваясь об асфальт, плюхаясь в лужи, или почти бесшумно ныряли во влажную траву. Внезапно сквозь звук капающей воды до слуха Ники донёсся слабый стон. Это вырвало её из пучины паники. Страх мгновенно прошёл. Вернулся азарт и рабочий настрой. Она пригляделась и увидела, что в кустах под деревьями что-то белело и, не раздумывая, ринулась вниз по лестнице. Телохранитель за её спиной вышиб дверь, расплющив об ограждение табуретку, выглянул наружу и, увидев, что объект убегает, метнулся следом: - Ника Вадимовна, остановитесь! Вы не должны передвигаться по территории самостоятельно! Вы нарушаете правила!

Но Ника уже остановилась в центре заросшего кустарником и деревьями газона под стеной здания. Склонившись перед распростёртым на земле в кустах гортензии телом мужчины, она осторожно коснулась пальцами его шеи. Пульс прощупывался. Судя по больничной пижаме незнакомца - это и был пропавший пациент из палаты интенсивной терапии. Она посмотрела вверх на окна больничного корпуса, затем на мужчину. Его местоположение, внешность, всё совпадало. Его либо выбросили из окна, либо он сам выпрыгнул, спасаясь от убийцы. Справедливо возникал один вопрос: почему убийца его не добил? Не успел или не заметил?