Оксана Алексеева – Перекресток двух полос (страница 17)

Ник не согласился:

– Выходит, нам надо было держать ее в ежовых рукавицах! Расслабилась, понимаешь ли, раз с этой скотиной гуляет! И книгу нашу наверняка пересказывает! Хотя там такая книга, что если он ее даже от корки до корки прочтет, то вряд ли что-то поймет.

– Не факт, Ник, совсем не факт. У него тоже есть команда, и они могут обладать другой информацией. Предлагаю на Веру не давить – она все еще наш близкий друг. Но на некоторое время нам с тобой придется утаивать от нее любые намерения. Если она их только во сне не увидит.

– Ладно, согласен. Это кошмар какой-то… как она могла?! Полгорода молодых симпатичных парней, но нет же, втрескалась в главного злодея! А нам теперь делать вид, что мы не догадываемся? – Ник, возмущаясь, повернулся в сторону троллейбусной остановки. – И какими идиотами она нас с тобой считает? Тут же элементарный метод исключения! Как ее спасти, если она сама спасаться не хочет?

Парни ушли, но если бы остались на месте еще на минуту, то смогли бы рассмотреть в окне широкоплечий силуэт. И тогда точно предпочли бы остаться и вспомнить о том, что иногда друга надо спасать помимо его воли. Добро же оно такое – не разбирает, кому насильно помощь оказывать.

* * *

Вера сразу же почувствовала странную напряженную тишину, когда вошла в квартиру. И сильно вздрогнула, рассмотрев Захара – он незваным гостем торчал прямо в зале. А на диване сидел отчего-то трясущийся Ромка. Она предполагала, что он заявится, даже готовилась высказать ему за вчерашнее, но вид младшего брата заставил ее сильно сжаться и держать паузу, предоставляя Базуке право первого слова.

– Вер, а я уже заждался, – он, конечно же, широко улыбался, а ее рассматривал каким-то ледяным взглядом. – И зря ты заставила меня так долго ждать – родители твои в комнате ругаются, при мне зачем-то начали высказывать друг другу наболевшее за столько лет. Надо же, а я считал твою семью образцово-показательной. А братишка твой, оказывается, непотребствами всякими занимается, когда в комнате один. Так интересно рассказывал. Хочешь послушать?

Ромка еще сильнее побледнел и обхватил себя руками. Он иногда выглядит взрослым, но в этот момент напоминал первоклашку, которого забросили без предупреждения в мир зубастых взрослых. Вера молча прошла, забыв разуться, медленно села в кресло. Она ему претензии высказывать собиралась. Но кому их высказывать? Человек, сидящий напротив, вряд ли вообще обладает какой-то совестью. Захар еще не закончил:

– Я что сказать-то хотел? Вер, это не я вчера громилу отправил. Накладка вышла, которая привела тебя к неправильным выводам. И я об этом узнал позже. Потому просто прими мои извинения, что такое допустил, и больше не нарушай своих обещаний.

Вера прочистила горло и посмотрела на него прямо. Врать она все равно не могла, потому и не пыталась:

– Может, и не ты. Может, и накладка – у тебя там такое окружение, что всего можно ожидать. Но ты сейчас сидишь здесь, рушишь жизнь моей семьи и самым банальным образом мне угрожаешь. Так и в каких выводах я ошиблась? Я правда пыталась. И ты был свидетелем, как сильно я пыталась. Но сейчас я вижу перед собой какое-то уникальное чудовище, к которому хорошо относиться просто позорно. Какую еще правду тебе добавить?

– Где ваша книга? Я бы тоже почитал. Три головы хорошо, но своя мне ближе.

– В секретном месте! – Вера морщилась, словно у нее заболели все зубы. – У Женьки в комнате, в нижнем ящике стола.

Ромка увидел смятение сестры и зачем-то решил оправдываться, поверх бледности покрываясь красными пятнами:

– Я вообще не понимаю, почему ему это рассказывать начал! Он же всем теперь разнесет… Что мне теперь делать?

Она вскинула руку, мягко ему улыбнувшись:

– Ничего, Ром. Кажется, придется делать только мне. И уж поверь, все парни в твоем возрасте делают в своих комнатах то же самое. Ты вообще ни в чем не виноват. А родители что?

Брат еще сильнее поник, когда из-за двери раздался материн крик.

– Папа зачем-то ей сказал, что она толстая. А мама про какую-то взятку… я вообще ничего не понял.

Вера прикусила губу, чтобы с помощью короткой боли прийти в себя и посмотрела снова на Базуку. В груди вскипала ненависть – еще сутки назад там была только страсть и сомнения, но сейчас обуревала злость. И ему придется об этом слушать, проклятие у него такое:

– И чего же ты требуешь, чтобы прямо сейчас свалить? Свидание? Мне завтра прийти? Хорошо, согласна. Мне как раз будет что сказать.

– О нет, – Базука удивил ее ответом. Он подался немного вперед, посмотрел сосредоточенно на ее лицо и продолжил: – Я ведь этого слушать не хочу. Но быть с тобой все равно собираюсь. Ты потерпи, любимая, это сейчас чуть-чуть неприятно, но есть вариант всё решить – и мы оба выиграем. Особенно я.

Поняв, к чему он клонит, Вера растянула губы в ледяной улыбке:

– Я уже согласилась. Надеюсь, скотч ты притащил? Потому что я физически не смогу молчать, какое омерзительное чувство к тебе сейчас испытываю.

– Нет-нет, дорогая, ты меня не поняла, – он заговорил тише, почти бархатно. – Я тебя люблю, Вер. А это означает, что хочу твоего счастья. Меня уже не изменишь, ты сама это подтвердила. Потому выход один: придется измениться тебе. И тогда все противоречия между нами будут закрыты.

Веру окатило холодом. Она и впрямь о таком не подумала. Вскочила нервно, зажала на секунду рот рукой. И затем выкрикнула:

– Нет, ни за что! Это же билет в один конец! Захар, подумай снова. Я нравлюсь тебе именно такой!

– Я же не тороплю с решением. – Он снова откинулся на спинку дивана. – Зови родителей, мы с ними всего пару минут поболтали. За такую длинную совместную жизнь обязательно найдутся какие-то спорные моменты: папаша посмотрел на молодую сотрудницу, мамашу не устраивает его зарплата, или еще что. Такие мелочи легко пережить, но посмотрим, что получится, если вывалить их всем скопом и криком. А что у них с работой? Там тоже есть в чем покопаться, у всех подобное есть, – Базука вынул из кармана смартфон и улыбнулся трясущемуся Ромке: – Начнем с тебя, малец. Говори пароль от соцсети. Украсим твою стену такими признаниями, что с тобой даже я бы разговаривать больше не стал.

Вера проклинала себя за все, даже за то, что на свет посмела явиться и такое натворить. Она понимала, что выбора у нее нет. Теперь ее очередь принести себя в жертву? Но разве Ник и Женька справятся, если и она перейдет к врагам? А скольким людям она навредит потом, когда ей станет на людей плевать? Неужели превратится в такую же мразь? Еще вчера она его целовала – безо всякого принуждения, полная надежд и смутных планов. А сейчас у нее рвотные позывы от вида этой кривой улыбки, похожей на оскал хищника.

– Не надо, Ром, – она говорила сухо. – Захар, дай собраться, я сделаю. Но только пообещай, что никогда не позволишь мне навредить семье или друзьям. Прямо сейчас дай мне слово! Хотя на твое слово вряд ли можно положиться…

– Вообще-то, можно, – он пожал плечами. – И обещать ничего не надо – ты сама этого не захочешь. Старые связи после освобождения не рвутся, они все еще имеют значение. Я же не навредил своему отцу, Андрею или тебе. Ну, до сегодняшнего дня, пока ты меня не прижала к стенке.

– После освобождения? – Вере хотелось рыдать. – Захар, очнись! Твое существование сейчас не имеет никакого отношения к свободе! Ты всегда был сам по себе, всегда делал что хочешь, ты шел только туда, куда намеревался идти. Но теперь ты как тупой болван – внутри тебя сидит черт, который вынуждает тебя так поступать!

– И тем не менее другого выхода я не вижу.

Вера зажмурилась. Она бы притворилась, изобразила бы, что все выполнила, но силу Захар прибавил до самых немыслимых значений. А значит, она или сделает, или не сделает – и он в любом случае будет знать. Так, стоит успокоиться. Решение все равно принято. Остаются друзья, хорошо было бы на них положиться. Но они не знают, что с этой бедой делать, она неизлечима! Слезы и надвигающаяся истерика мешали сосредоточиться.

Клетку внутри она нащупала почти мгновенно. И, боясь передумать, Вера просто рванула заслонку.

Распахнула глаза через пару секунд – удивилась, что вокруг ничего не изменилось. Все стало будто немного четче и ярче, но она долго и усердно жмурилась – глаза просто перенапряглись. Ей раньше казалось, что она должна в таком случае ощутить невообразимые изменения.

– Ну как? – Захар уже стоял с ней рядом, заглядывая в глаза сверху.

– Сделала, честно. И вроде никак, ничего особенного не чувствую, – призналась она. – Хотя все же твое влияние вроде бы слегка поменьше стало – на голову так не давит. Ладно, пойдем уже отсюда.

– Куда? В универ? – Захар и радовался, и присматривался, чтобы уловить в ней любые отличия.

Вера хмыкнула:

– Жить среди твоих грязных прихвостней? Еще чего! Нет, давай в квартиру, там красиво. И завтра с утра купишь мне новый телефон. А тому уроду, который меня за горло схватил, старый засунешь поглубже в зад. Исключительно личная просьба. Ты идешь, или так и будем друг на друга пялиться?

– Иду, – Базука облегченно выдохнул.

Но уже в дверях их окликнул перепуганный Ромка:

– Вера, ты куда? Ты снова остервозилась?!

Сестра обернулась к нему, но только чтобы бросить:

– Не беси, братишка. Я тебя, конечно, люблю, но лучше не беси. Удачки вам тут оставаться, скандальте потише.