Оксана Алексаева – Бывшие. Услышь меня (страница 2)

– Она все не так поняла… Вообще не так, Глеб, – отчаянно пытаюсь донести до него свою версию событий, заставить поверить мне. Зная Агнию Петровну, эту женщину, способную раздуть слона из мухи, я уверена, что она уже успела расписать сыну душераздирающую картину сегодняшней сцены, которую она сразу же восприняла в штыки.

Да она и никогда не скрывала своей неприязни ко мне.

«Простушка, сирота, да еще и бесплодная!» – однажды она решительно выплюнула эти слова мне прямо в лицо , считая, что я не ровня ее драгоценному сыну.

Два года брака, а ребенка все нет и нет…

И вот, сегодня, видимо, ее терпение окончательно лопнуло. Поэтому я и не удивлена, что после сегодняшней стычки Агния Петровна тут же побежала докладывать своему сыну, своему единственному «сокровищу». Обычно Глеб всегда вставал на мою сторону, умел видеть правду сквозь призму материнских интриг. Но сейчас… Сейчас он смотрит на меня так, будто что-то изменилось в его взгляде. Стало стальным, холодным, бесчувственным. Словно я стала ему чужой.

– Знаешь, Варь, мне все это надоело, – его голос звучит глухо, как будто и не его вовсе. – Я устал.

– О чем ты, Глеб?! – испуганно спрашиваю я. На его лице и в самом деле царит всеобъемлющая усталость. Отстраненность. Отчужденность. Это не тот Глеб, которого я знаю и люблю.

Это… Другой.

– Неужели это все из-за твоей мамы? Глеб, ты… Ты правда веришь ей?

– Да! Представь себе! Да, Варя, я верю своей матери! – с его губ срывается грубый рык, и я в ужасе отшатываюсь. Он подходит к полке, достает чемодан и с непоколебимым видом бросает его перед моими ногами. – Собирай свои вещи и проваливай.

Эти слова звучат как гром посреди ясного неба, как приговор. Я замираю, не веря своим ушам. Неужели это происходит на самом деле? Неужели случилось то, чего я боялась больше всего? А именно то,

что моя свекровь сможет окончательно и бесповоротно настроить моего мужа против меня.

– Нет, Глеб, не надо так… Пожалуйста! – голос дрожит, слезы уже собираются в уголках глаз, но я изо всех сил стараюсь их сдержать. – Что она тебе сказала?! Что?!

– Пожалуйста! Уйди молча! Не видишь, мне и так трудно держать себя в руках? – голос громкий, резкий, подобен раскату грома. Вздрагиваю в ужасе. Я прекрасно знаю, что если Глеб выходит из себя, то лучше в этот момент не стоять у него на пути, иначе… Будет худо.

Но даже в таких критичных ситуациях он никогда не срывался на мне. А сейчас…

Я впервые вижу его таким – диким, потерявшим всякий контроль. Словно чужим стал. И я понимаю, что спорить с Глебом бесполезно. Если его контроль даст сбой, то… Боюсь, будет ещё хуже.

Чувствуя, как слезы начинают непрошено катиться по щекам, я в порыве злости и обиды, смешанной с отчаянием, хватаю чемодан. За несколько минут, на автомате, складываю свои вещи. Не хочу, чтобы он видел мои слезы. Не хочу напоследок доставлять ему такое удовольствие.

– Мать права была, – бросает Глеб мне вслед, когда я уже стою у двери. – Такие, как ты, имеют только одну цель. Но таких, как я, обмануть не так просто, Варь. Учти на будущее.

Его слова режут больнее, чем нож. «Такие, как ты…»

Он даже не пытается разобраться, просто верит матери, просто выставляет меня за порог.

– Ты пожалеешь об этом, Глеб. Дико пожалеешь… – сиплю я севшим от слез голосом, стараясь, чтобы в нем звучала вся моя боль и вся моя будущая решимость. Хлопнув дверью, я тащу за собой чемодан.

На улице начинается дождь. Холодные, крупные капли смешиваются с моими слезами, смывая часть боли, но оставляя горький осадок предательства.

Я иду по мокрому асфальту, сама не знаю куда. Просто иду вперёд. Затем останавливаюсь, положив ладонь на живот. Здесь, под моим сердцем, бьется другая жизнь. Маленькое чудо, о котором я так хотела ему рассказать, но теперь… Глеб никогда об этом не узнает. И ради этой новой жизни, ради этого маленького человечка, я просто обязана успокоиться. Найти в себе силы жить дальше. И я их найду. Обязательно найду.

Глава 3

Варя

Два года спустя

Время летит быстро. День за днём, минута за минутой, и как итог – целых два года прошло с того дня, как Глеб выставил меня за дверь, как будто я была для него никем. Словно наша любовь ничего для него не значила, ведь слово матери оказалось дороже.

Тогда я взяла билет на автобус и вернулась обратно, в поселок городского типа, где когда-то прошло мое детство. Тетя Люба, моя тетка по линии отца, великодушно выделила мне комнату в своем доме, так как её старшая дочь вышла замуж и теперь живет отдельно. Теперь мы с полуторагодовалым сыном делим это скромное пространство.

Я как сейчас помню, как после смерти родителей меня определили в детдом, тогда я была ещё совсем ребенком. Тетя Люба тогда пыталась оформить опеку надо мной, но у нее самой четверо детей, да и муж был вечным пьянчугой, о котором знал каждый в нашем посёлке. Три года назад дядя Вася умер от цирроза печени. Тетя Люба всегда тянула все на себе, работала на двух работах, чтобы детей поднять, и мне до сих пор немного жаль ее. Она сделала все, что могла, но так и не получилось забрать меня из детдома. Я не держу на нее зла. Сейчас она помогает мне с Тимурчиком, когда я на сутках, и эта помощь бесценна, ведь мне надо работать, чтобы обеспечивать нас двоих.

Работаю я медсестрой в городской больнице, которая находится в двадцати километрах от посёлка. Зарплата, конечно, не ахти, но на самое необходимое хватает. Жизнь идет своим чередом, обыденно и предсказуемо. Только вот сердце до сих пор ноет, когда я вспоминаю, как Глеб жестоко поступил со мной, даже не дав возможности объясниться. Сколько раз я задавала себе вопросы: как он там? С кем он? Думает ли обо мне? Или все ещё ненавидит?

Сегодняшняя смена выдалась особенно тяжелой. Пациентов было много, я почти не спала, бегая от одного к другому. Усталость накатила так, что хотелось только одного – приехать домой, обнять сыночка и провалиться в сон. Но суета в коридоре заставила меня отвлечься. Главврач созывает весь медперсонал. Бросаю взгляд на Веру, свою коллегу, женщину сорока пяти лет, с задорной улыбкой и неугасимым позитивом.

– Что там стряслось? – спрашиваю я, пожав плечами.

– Какой-то крутой бизнесмен в аварию попал, Варь. И привезли его к нам… Сегодня домой вряд ли попадем, – обреченно вздыхает женщина.

Выходим в коридор, и в тот момент, когда мои глаза цепляются за носилки, я чуть сама не падаю в обморок. Без сознания, с окровавленным лицом, на них лежит… Глеб.

Мир вокруг поплыл. Сердце ухнуло куда-то вниз, оставив пустоту. Усталость испарилась, сменившись ледяным ужасом. Глеб… Здесь. Без сознания. Он. Тот, кто разрушил мою жизнь, тот, кого я ненавижу и, возможно, все еще люблю.

Отец моего сына…

Вдруг нахлынули воспоминания. Его лицо, его глаза, его слова, когда он выставил меня за дверь. Ярость, обида, боль – все смешалось в один клубок, сдавливая грудь. Но сейчас, глядя на него, такого беззащитного, я почему-то чувствую страх. Страх за него. Страх перед тем, что снова могу потерять его, даже если он причинил мне столько боли, что сын навсегда лишится своего отца.

У меня пересыхает в горле. Ноги становятся ватными. Я чувствую, как кровь отливает от лица, оставляя лишь холод. Вера, заметив мое состояние, подходит ближе.

– Варя, ты чего? Как будто впервые тяжелого увидела, – Вера кладет руку мне на плечо, пытаясь вернуть в реальность. Ее голос звучит заботливо, но в то же время с легкой иронией.

– Живо! Срочно все в реанимацию! – суровый рык Бориса Витальевича, нашего главврача, отрезвляет меня окончательно. Его голос, обычно спокойный и размеренный, сейчас звучит как приказ, не терпящий возражений.

«Варя, соберись! Ты – медсестра. Твоя работа – спасать жизни, вне зависимости от того, кому она принадлежит», – повторяю я про себя, словно мантру. Эти слова должны стать моим щитом, моим ориентиром. Но внутри все кричит:

«Как же так? Почему именно он?! Почему сейчас?!»

Этот вопрос, как заноза, впивается в мое сознание, не давая сосредоточиться.

Захожу в реанимацию. Здесь уже кипит работа. Суета, движение, сосредоточенные лица коллег. Я подхожу ближе к койке, на которой лежит Глеб. Его лицо такое бледное. Повсюду ссадины и гематомы. Он выглядит так, будто прошел через настоящий ад. И вот я, его бывшая жена, которая столько пережила из-за него, столько боли и разочарования, теперь должна его спасать…

Ирония судьбы, да и только.

По телу пробегает холодок, но это уже не тот ледяной страх, а скорее предчувствие чего-то неизбежного. Чувства смешанные, противоречивые. Злость на него за все, что он сделал в прошлом, за боль, которую причинил. И в то же время страх за его настоящее, за его жизнь, которая висит на волоске. И ещё… Странное, непонятное чувство жалости. Жалости к этому мужчине, который лежит передо мной, такой уязвимый и беспомощный. Я не знаю, что делать с этими эмоциями. Они рвут меня на части, как дикие звери.

Глубоко вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. Сейчас не время для личных чувств. Сейчас время для работы. Время для того, чтобы сделать все, что в моих силах, чтобы спасти его. Я – медработник, моё призвание – спасать людей. Я давала клятву… И я должна выполнить свой долг. И, возможно, в этот момент, помогая ему, я смогу помочь и себе тоже. Смогу разобраться в своих чувствах, смогу отпустить прошлое.