Оксана Алексаева – Бывшие. Услышь меня (страница 4)

Недолго думая, я пересылаю фото своему помощнику с короткой командой: «Узнать всё о владельце данного автомобиля. Срочно».

Я чувствую неладное, но отчаянно хочу верить, что это всё – глупое, чудовищное недоразумение. Что когда я устрою ей сцену ревности, Варя звонко рассмеется и расскажет про своего троюродного брата, который решил сделать ей сюрприз. Или какой-то нибудь ещё дальний родственник, который вдруг решил объявиться… Старый друг, знакомый, да кто угодно. Только не любовник.

Спустя полчаса, которые кажутся вечностью, на телефон приходит сообщение от помощника. Данные владельца. Мужчина, на семь лет младше меня, ровесник Вари. Частный предприниматель. Владелец кондитерского производства. И адрес.

Слово «курьер» эхом отдается в голове, смешиваясь с горечью и яростью. Я срываюсь с места, хватаю ключи от машины. В голове стучит только одна мысль: увидеть его. Поговорить по-мужски. Услышать его объяснения.

Когда я приезжаю по указанному адресу в элитный жилой комплекс, нервы натянуты до предела. Рваными нервными шагами спешу к нужной квартире.

Как назло, телефон начинает разрываться от звонков Вари. Но сейчас мне не до неё. У меня есть задача поважнее.

Сердце колотится в груди, предчувствуя беду. Я всё ещё надеюсь. Отчаянно хочу верить, что этот незнакомец сейчас откроет дверь и скажет, что подрабатывает курьером, хотя это и звучит абсурдно. Или что он и есть тот самый дальний родственник Вари, о котором я не знал… Что угодно, только не правда, которую рисует моё больное воображение.

Дверь открывается. На пороге стоит он. Нахальная, самодовольная физиономия. Глаза яркие, улыбка во весь рот. Издевательская. Он смотрит на меня так, будто узнал, и на его губах появляется лукавая ухмылка.

– Чем могу быть полезен? – тон незнакомца пропитан издевкой. – Что ты делал сегодня в моем доме?! – сходу наезжаю, не в

силах сдерживать ярость.

– А-а-а… – тянет он, лениво прислоняясь к косяку. – Мамашка уже всё доложила. Оперативно.

– Я спрашиваю, что ты делал в моем доме с моей женой? Гаденыш смотрит на меня в упор, его глаза насмешливо блестят. – А ты как думаешь?

Боль и ярость нарастают во мне в геометрической прогрессии. Воздуха не хватает. Я чувствую, как мир сужается до этой лестничной клетки и его самодовольного лица.

– Слушай, братан, давай без обид, окей? Так бывает. Женщины… Они тоже изменяют.

Эти слова ударяют кувалдой, прибивают к земле, заставляют тело покрыться ледяной плотной коркой. Словно кто-то применил магию, и заморозил меня, не дав шанса сделать хоть единое движение.

– Знаешь, хочу сказать должное, твоя жена… – ублюдок делает паузу, наслаждаясь моментом. – В постели – просто бомба.

Эти слова становятся последней каплей. Отправной точкой невозврата. Моё сердце рвётся в клочья. Мир окрашивается в красный.

Я… Наконец отмираю. Появляются силы. Много сил.

Не помню, как делаю шаг вперед. Я просто вижу, как мой кулак врезается в его ухмыляющуюся челюсть. Ублюдок падает на спину, ругаясь на чем свет стоит.

Я стою над ним, тяжело дыша, и понимаю, что больше мне здесь делать нечего. Ответ получен.

В порыве слепой злости я разворачиваюсь и почти бегом спускаюсь по лестнице. В кармане вибрирует телефон. Варя.

Названивает без остановки. Конечно. Пытается оправдаться… Дрянь. Подлая предательница. Я сбрасываю вызов, не желая её ни слышать, ни видеть. Всё кончено.

Глава 6

Варя

Нынешнее время

Стены палаты сжимаются, с силой сдавливая грудь. Не могу ни дышать, ни пошевелиться. Я вижу её, ту, которой доверяла все свои тайны, считала родственной душой… И сердце на мгновение замирает, а потом пускается вскачь, бешено колотясь о ребра.

Лиза бросается туда, где только что сидела я. Она наклоняется и с нежностью, которая пронзает меня насквозь, убирает прядь волос со лба Глеба.

Воздух выходит из легких со свистом. Мир, только что сузившийся до размеров палаты, теперь и вовсе схлопывается в одну точку, в которой нет ничего, кроме боли и оглушительного осознания. Инстинктивно отшатываюсь назад, качаясь из стороны в сторону, словно не в себе нахожусь. Резко отворачиваюсь в сторону, руки судорожно натягивают медицинскую маску выше на нос. Убедившись, что Лиза меня не узнала, что ее безумный взгляд, скользнувший по дверному проему, увидел лишь очередную медсестру в безликой униформе, разворачиваюсь и пулей вылетаю из отделения.

Бегу, не разбирая дороги, по душным коридорам, мимо коллег, мимо пациентов, пока холодный уличный воздух не обжигает легкие.

Я в шоке. Сердце не просто разрывается в клочья, оно превращается в пыль.

Так вот оно что. Вот, значит, в чем дело. Вот, почему Лиза оборвала все общение, когда я, раздавленная и униженная, вынуждена была вернуться обратно в свое родное село.

Я искренне не понимала. Я писала ей, звонила, пыталась достучаться. Почему подруга, с которой мы делили все секреты, даже слушать меня не стала? Я думала, это все из-за расстояния. Из-за моего позорного развода с Глебом. Из-за того, что я… Вернулась на то самое дно, откуда меня в свое время вытащил Глеб. Думала, в конце концов, что ей просто неловко, что она не знает, что сказать…

А теперь, выходит, Лиза просто заняла мое место. А Глеб… С радостью позволил это сделать. Сколько времени они вместе? У них все случилось сразу или спустя время? А может, чувства между ними родились уже давно? Еще во время нашего с Глебом брака?

Мысленно ругаю себя последними словами. Какая же я наивная, непроходимая дура. Как я могла позволить себе поверить в то, что Глеб все эти годы думал обо мне? Что он жалел? Что просто не смог найти?

Если бы захотел – нашел…

Эти глупые, сладкие фантазии, которыми я убаюкивала себя в самые одинокие ночи, сейчас кажутся ядовитой насмешкой.

А на самом деле у него просто была другая. Сразу же. Моя подруга. Лиза. Кажется, это не просто удар в спину. Это двойной удар, двумя ножами, ещё и несколько раз провернутыми для верности.

Сижу в дребезжащем автобусе, который везет меня домой, и позволяю себе тихонько поплакать, отвернувшись к грязному окну. Слезы сами катятся по щекам, и я даже не пытаюсь их вытирать. Пусть. Пусть эта боль выйдет хоть так. Я смотрю на мелькающие мимо унылые пейзажи, и они кажутся идеальным отражением того, что творится сейчас у меня внутри.

Серость, пустота и безнадега.

Я обещаю себе, здесь и сейчас, что впредь даже думать о Глебе не буду. Всё. Хватит. Пускай строит свою жизнь… С Лизой. Пусть что хочет делает, пусть живет дальше, пусть выздоравливает и будет счастлив с ней. Теперь мне все равно.

А я… Я как-нибудь справлюсь.

Впереди у меня отсыпной, а послезавтра снова на смену. Господи, смены. Я же, как идиотка, необдуманно нахватала дополнительных, чтобы побольше заработать на новую курточку сыну. А теперь… Теперь я уже лихорадочно думаю о том, как бы мне сделать так, чтобы не пересекаться с Глебом и Лизой. Как избежать этого этажа, этого крыла больницы? Если кто-то из них узнает, что я работаю здесь… Я себе даже представить боюсь, что будет.

Может быть, попросить заведующего, чтобы меня перевели в другое отделение? В неврологию, например. Придумать что-нибудь. Сказать, что боюсь работать с тяжелыми больными. Что… У меня ещё недостаточно опыта. Да, наверное, так и сделаю. Борис Витальевич наверняка будет ругаться, обвинять меня в непрофессионализме и сетовать на то, что медперсонала итак едва хватает…

Но лучше так, чем каждый раз видеть, как Лиза будет дежурить у его койки и шептать слова о любви.

Придя домой, немного выдыхаю. Тимурчик сразу же бежит ко мне, обнимая за ноги. Я подхватываю его на руки, зарываюсь носом в его макушку, вдыхая самый родной и сладкий на свете запах, ищу успокоение в его теплых объятиях. Вот он, мой мир. Мой единственный смысл. Все остальное не важно.

Тетя Люба выходит из кухни, вытирая руки о фартук. Она смотрит на меня внимательно, будто бы сразу же чувствует неладное.

– Что-то случилось, Варенька? На тебе лица нет.

– Да нет, все хорошо, теть Люб, – вру я, стараясь улыбнуться. – Просто устала очень, тяжелая смена была.

Я решаю не говорить ей правду. Не говорить, что в больницу, где я работаю, попал Глеб. И что я несколько часов, как последняя дура, провела у его койки, пока он был без сознания, поэтому и задержалась. Тетя Люба и так скептически относилась к нашим отношениям с самого начала. Когда Глеб выставил меня из дома, она будто бы и не удивилась. Я помню ее слова, сказанные беззлобно, но с горькой правотой:

«У богатых свои причуды, Варя. Такие, как мы с тобой, таким, как твой Глеб, попросту не ровня. Красивая сказка рано или поздно закончится».

Вот она и закончилась…

Ложусь в кровать, сынок со мной рядом. Но сон не идет. Я лежу с открытыми глазами и снова и снова прокручиваю в голове картину, которую увидела сегодня. Я думаю о Глебе. О том, что там, в холодной палате, он продолжает бороться за свою жизнь, а рядом с ним сидит Лиза, держа его за руку, даря ему свое тепло и поддержку. Она теперь его семья.

А здесь… Здесь лежу я, обнимая его сына, его маленькую точную копию.

О котором… О котором я ему уже никогда не расскажу.

Глава 7

Варя

Начало следующей смены кажется мне персональным адом. Каждый шаг по людным коридорам больницы отзывается в голове мыслью, что здесь, совсем рядом, лежит ОН. Чтобы избежать катастрофы, я решаюсь на отчаянный шаг. Подловив момент, когда Борис Витальевич не был занят обходом, заглядываю в его кабинет.