Ог Мандино – Университет успеха (страница 154)
Значимость жизни можно провозглашать твердо и громогласно и даже ставить ее выше самой жизни. Одно из самых известных высказываний Мартина Лютера Кинга’6* гласит: «Если человек не открыл для себя ничего, за что он готов умереть, ему незачем жить». Не всем дано найти счастье значимости на столь запредельном уровне. Тем не менее каждый из нас может на собственном опыте ощутить значимость участия вместе со всем человечеством в решении вопросов, выходящих за пределы нашей повседневной работы.
Одной из самых больших бед в человеческой жизни следует признать задержку в росте. Это особенно верно, когда речь идет о физическом отставании, потому что его замечают все. Мне довелось наблюдать душевные муки мальчиков и девочек, которые из-за какого-то дефекта были обречены никогда не вырасти выше четырех футов364, — и об этом есть смысл рассказать. Но наряду с этими муками я замечал, что у них вырабатывается зрелый подход к своему непростому положению — они умеют закрывать глаза на собственные проблемы, не поддаваться жалости к себе и становятся едва ли не самыми счастливыми личностями в кругу своих друзей. Эти молодые, но уже мудрые люди способны относиться к своему физическому недостатку с чувством юмора и подшучивать над собой. Словом, они превращают свой недостаток в актив. Демонстрируя зрелость, они добиваются внутреннего роста.
Одним из самых счастливых сообществ, с которым мне довелось встретит ься, были ученики школы для умственно и эмоционально спета-
лых детей. И некоторые из самых счастливых родителей, которых я встречал, были как раз родителями этих детей. Разумеется, справедливо утверждение, что некоторые дети из числа отсталых чувствуют себя счастливыми еще и потому, что не способны ощутить те житейские испытания и факторы напряженности, из которых складывается любое несчастье, однако даже применительно к отсталым детям ощущение роста — это ощущение счастья. Овладение несколькими новыми словами, понимание того, что кто-то является твоим другом, или освоение — после многих неудачных попыток — некоего маленького, но полезного навыка для этих детей представляют собой значимый рост и вызывают у них восторг. Каждое такое событие становится также основанием для ощущения собственной полноценности, принадлежности, значимости. А уж для родителей видеть рост — пусть небольшой — своих отсталых детей — это воистину одна из самых больших радостей.
В наше время интеллектуальный рост стал фактором первостепенной важности. Для нормальных детей ускорение и расширение обучения начинаются теперь задолго до школы, еще в детском саду. Другой признак образовательного рывка вперед — это постоянно увеличивающееся число заочных учебных курсов для взрослых, причем во многих самых разных сферах деятельности.
Однако усиление и укрепление нашего эмоционального роста все еще остаются проблемой. Да и как может расти доброжелательность, сострадание, милосердие, готовность к прощению и любовь к ближнему в мире, который полок несправедливости и жестокости, ненависти и насилия? Способствовать эмоциональному (и духовному) росту — цель всех великих религий. Ведь эта разновидность роста, помимо всего прочего, представляет собой еще и основу для росга зрелости, которая, как мы знаем, сама по себе является постоянным внутренним ростом.
Для начала зададимся вопросом, что такое дарение? В чисто физическом смысле это передача одним человеком какой-то части своего избыточного имущества кому-либо другому — обычно тому, кто в нем нуждается. сИ'о может быть простое механическое перемещение. А деньги способны сотворить добро независимо оттого, откуда и от кого они пришли. Истинное дарение включает в себя в качестве пеотьемлемого элемента дар, идущий изнутри. Дарение должно быт ь даром сердца наряду с
даром руки Деньги — внешний и необходимый символ акта дарения, но тот, кто действительно дает от чистого сердца, знает, как дать другому
человеку частицу самого себя.
Любой, кто принимает участие в сборе средств на благотворительные цели, знает, что есть особые способы и подходы, позволяющие получить более крупные пожертвования. В одном большом городе совет директоров объединенного городского благотворительного фонда обнаружил, что какой-то видный и вполне преуспевающий коммерсант пожертвовал в ходе ежегодной кампании по сбору средств всего 500 долларов. Они обратились к этому человеку.
«Мистер Икс, — сказали они, — мы знаем вас как одного из самых тонких, достойных и справедливых жителей нашего города. Разве вы не несете - разумеется, наряду с остальными горожанами, в том числе и с нами — ответственности за то, чтобы проявлять заботу о неимущих, слепых, престарелых и осиротевших?»
«Да-да, — ответил им мистер Икс. — Не могу сказать, что я совсем не верю в поддержку со стороны благотворительных организаций. Но, к великому сожалению, я просто не принадлежу к тем людям, кто склонен к благотворительности. Я знаю, что другие лица, находящиеся в моем положении, дают больше меня, но я даю то, что даю, и это все, что я могу сказать по данному поводу».
Директора улыбнулись. Один из них сказал: «Мы и сами когда-то испытывали подобные чувства, но нам пришлось многому научиться. Позвольте нам помочь вам лучше понять, как стать человеком, склонным к благотворительности. Кроме того, вы убедитесь, что, помогая нуждающимся, вы испытываете большое счастье. Далее, мы считали, что человек вроде вас подарит нашему фонду, скажем, 15 тысяч долларов. Но не обращайте внимания на эту сумму. Почему бы вам в этом году для начала не выписать в адрес объединенного городского фонда чек на 5000 долларов? Мы не сомневаемся, что в следующем году вы захотите дать больше».
Столкнувшись с ситуацией, которую французы называют
ли ценить его как человека, имеющего много денег, но все же так и не смогли высоко оценить его как личность. Они чувствовали, что он так никогда и не научился вместе со своим подарком давать и какую-то частиц}' себя. Дарение позволило ему еще больше гордиться собой, дало ему более высокий статут, но никогда не сделало его по-настоящему счастливым.
Оскар Уайльд, этот одаренный и разрываемый нешуточными страстями человек, написал сказку-притчу под названием
«На высокой колонне, над городом, стояла статуя Счастливого Принца. Принц был покрыт сверху'донизу листочками чистого золота. Вместо глаз у него были сапфиры, и крупный рубин сиял на рукоятке его шпаги».
Затем в сказке появляется Ласточка, которая по некоторым причинам отложила свое зимнее путешествие в Египет. И вот теперь, спешно направляясь туда, ей пришлось заночевать в городе, приютившись у ног Счастливого Принца. Но вдруг Ласточка обнаружила, что Принц плачет; он проливал слезы при виде скорби и нищеты многочисленных бедняков, живших в его городе. Принц уговорил Ласточку остаться хотя бы ненадолго — но, как оказалось, слишком надолго, учитывая приближавшуюся зиму, — чтобы, когда он станет раздавать свои богатства бедным, помочь ему в буквальном смысле отдавать себя людям. Сначала Ласточка выклевала из его шпаги рубин — для матери, ухаживавшей за больным ребенком. Затем Ласточка отнесла один сапфировый глаз юноше, который был не в силах дописать пьесу, голодая на промерзшем чердаке. Второй глаз, гоже, как вы помните, сделанный из сапфира, прилетел на ласточкиных крыльях к маленькой девочке, торговавшей спичками и нечаянно уронившей их в канаву. А потом Ласточка но просьбе Принца снимала с его тела золотые листочки и один за другим раздавала их бедным.
Теперь Принц полностью отдал себя. В суровом холоде зимы — а мороз был и впрямь жестоким — его оловянное сердце не выдержало и раскололось. Закоченев от холода, чуть раньше погибла и Ласточка — она упала мертвая к его ногам.
«И повелел Господь ангелу своему: ‘ Примес и мне самое ценное, что ты найдешь в этом юроде”. И принес Ему ангел оловянное сердце и мертвую птицу».
Давным-давно было сказано: «...блаженнее давать, нежели принт мать»*"’- Тот, кто не научился давать, может этому научиться. Возможно, ему будет даже легче усвоить это, если у него нет лишних денег. Или иначе: если у него вообще нет никаких денег, чтобы дать их нуждающимся, то он, словно Счастливый Принц, может отдавать самого себя — в форме внимания, служения или времени, взятого от собственных простых удовольствий и тем самым превращенного в счастье, потому что оно стало временем, используемым для
Торо когда-то сказал, что множество людей ведут жизнь, полную тихого отчаяния. Вероятно, это утверждение носит преувеличенный характер, но его наверняка стоит запомнить и использовать как меру противодействия собственным приступам дурного настроения.
В лучшем случае большинство из нас идет на компромисс с удовлетворенностью. Мы нередко получаем удовольствие, а время от времени испытываем подлинную радость. Но наряду с этим на нас также сваливается много всяческих бед. напастей и неудач. Иногда единственное, что мы в состоянии видеть и чувствовать, — это горе, которое не перестает обрушиваться на нас. На основании этого мы можем прийти лишь к такому заключению, что счастье — это только блуждающий огонек, пустая мечта. Его не сыщешь здесь и сейчас. Если оно и ждет нас, то, возможно, где-то в светлом будущем.