Ог Мандино – Университет успеха (страница 147)
Я вовсе не говорю, что обязательно нужно разрешить ребенку протянуть руку и прикоснуться к горячей плите. Но ребенок должен сделать свою порцию ошибок. И некоторые из этих ошибок могут оказаться для него болезненными. А вот работа родителя похожа на то, как человека учат плавать. На первых порах вы должны держать под ним руку крепко и по-настоящему; более того, для начала можно даже воспользоваться обеими руками, чтобы фактически держать его на воде. А затем следует постепенно убирать и отодвигать руки.
Позвольте мне рассказать вам одну историю, которая имеет некоторое отношение к этой теме. Мой друг Винс вместе с одним из своих детей, маленьким Чарли, зашел в магазин, где продавали газеты и всякую мелочевку. У Винса сейчас вторая семья. Первую он потерял по причинам, связанным с алкоголем. Поэтому о второй он проявляет неподдельную заботу. Из его пятерых детей только один младше, чем Чарли. Винс, который работает водопроводчиком, всегда брал детей с собой на работу, и ребятишки разъезжали вместе с ним в грузовичке с инструментом и запчастями, пока не становились достаточно взрослыми, чтобы посещать школу. А в магазин они заехали потому, что Винс собирался купить пачку табака для трубки. Чарли спросил: «Можно мне взять немного леденцов, папа?» «Ага, ступай вперед и набери себе сам». Чарли вернулся, держа несколько леденцов, и теперь уже Винс спросил у него: «А ты уверен, что взял достаточно и тебе их хватит на весь день?» Понятное дело, малыш побежал обратно и прихватил еще немного конфет. Когда он вернулся, Винс снова поинтересовался: «Так ты уверен, что набрал достаточно? Ведь день-то впереди долгий». В результате Чарли омять побежал к полке и взял побольше леденцов. Из этой сценки хорошо видно, что Чарли для Винса — хоть и маленький, но очень важный человечек.
Многие из нас могут в подобной ситуации подумать, что потворствуют своему ребенку, и это ужасно. Но наши родители поступали с нами именно так, и это никоим образом не портило нас, особенно в том случае, когда это делалось надлежащим образом. Ведь в данном случае имеет место всего лишь щедрый подарок. Но я вижу много случаев, когда мы готовы использовать следующий подход: «Что ж, я должен научить своих детей, должен защитить их от того или от этого, а также предостеречь их от этого или от того», — и мы применяем данный метод далеко не только там, где должны. Разумеется, невозможно спорить с принципом, гласящим, что нельзя позволять трехлетнему ребенку ездить на трехколесном велосипеде по проезжей части. Есть такие вещи, по поводу которых мы должны твердо сказать: «Нет». Но формулировку «О нет» вы можете использовать лишь применительно к немногим вещам. Поэтому вам следует установить определенные приоритеты и говорить «нет» лишь по поводу того, что с вашей точки зрения представляется действительно важным. Затем нужно строго придерживаться данного подхода. При этом обязательно должно быть много такого, где мы не говорим «нет». Если вы начинаете произносить это коротенькое слово буквально по каждому поводу, то у вас возникнут трудности. Насколько я могу' судить, бывает много случаев, когда мы впадаем именно в такую крайность. Посему дама, которая делает упор на том, что родитель должен защитить трехлетнего малыша, не проведет меня. Этот конкретный вопрос слишком очевиден, чтобы нуждаться в ответе. Вероятно, есть другая проблема, которая действительно беспокоит ее, — она хочет воспрепятствовать своему восемнадцатилетнему сыну завести постоянную возлюбленную. Или еще проще: она хочет защитить его от девушек.
Многие люди всерьез злятся на меня, когда я высказываюсь в гаком духе. «Хорошо этому Джессу. Он говорит, что, мол, надо давать детям полную свободу, а ты потом расхлебывай». Ничего подобного я вообще не говорю. А вот действительно говорю я о том, что мы слишком много вмешиваемся в жизнь наших детей, причем часто делаем это там, где не должны. Я могу в качестве примера назвать вам детей, посещающих, а затем покидающих нашу среднюю школу, расположенную здесь, в городе Бозмен, штат Монтана. Эги дети — прекрасная иллюстрации перерегулирования и избыточного контроля. Ко времени поступления в университет они настолько привыкают ловить желания взрослых, в первую очередь род начтен, и зарабатывать себе очки за послушание и прочие «добрые дела», что их невозможно отличить от маленьких (или не очень
маленьких) механических человечков. Они представляют собой не более чем машины для учебы и приобретения похвал. В результате им понадобится получить от жизни много жестких и неприятных ударов, прежде чем они что-нибудь узнают о ней. Я наблюдал за некоторыми из них на протяжении четырех лет учебы в университете и следил, как они пытаются ужиться со своими товарищами-студентами и не могут понять главного.
«А разве не бывает так, что иногда к некоторым детям не предъявляют достаточных требований в плане дисциплины?»
Да, бывает. Вы можете действовать хоть сгоряча, хоть с холодной головой. Я не очень-то хорошо знаком с детьми из начальной школы. Я знаю немногих из них, потому что большинство из них не попадает в университет. Тем не менее я б
Сегодня утром я читал биографию Эйнштейна. Он посещал уроки скрипки примерно с восьми до четырнадцати лет. Его педагоги придерживались весьма «механического» подхода. Занятия в значительной степени сводились к исполнению гамм и пассажей, никакого удовольствия. Потом он получил доступ к некоторым ранним записям сонат Моцарта для скрипки и начал изучать их совершенно самостоятельно. Вот тут-то в нем действительно стала пробуждаться любовь к скрипке. Этот эпизод из биографии Эйнштейна послужил для меня еще одним примером того, настолько быстрее мы учимся, когда исходим из соображений любви, а не долга.
Меня попросили выступить на заседании, посвященном учреждению при полной средней школе Бозмена филиала Национального общества отличников. Я сказал членам этого почетного общества, что какая-то часть их высоких отметок проистекала из любви к предмету, а другая часть была порождена чувством страха и духом конкуренции. Я рассказал им, каким образом сам попал в общество отличников — частично потому, что мне нравились отдельные предметы, а частично благодаря результатам тестирования (я получил более высокие баллы, чем мои друзья). Кроме того, я выразил надежду, что они будут стремиться увеличить долю тех высоких оценок, которые стали результатом любви к изучению каких-нибудь предметов, а также результатом получаемого при гном удовольствия, и уменьшить процент столь же хороших оценок,
которые были получены из чувства страха или из духа конкуренции и стремления «опустить» кого-то.
После этой речи ко мне подошла мать одного из членов правления общества отличников и сказала: «Доктор Лэйр, следовательно, вы не верите, что кто-либо может изучать какие-то вещи, поскольку ему просто нравится сам процесс учебы, не так ли?» Ну что можно ответить этой даме? А к тому же еще и матери члена правления общества отличников? Ее ребенок приходил в школу, чувствуя, как его подталкивают в спину раскаленным копьем.
Основную часть всего, чему я по-настоящему научился, я изучал потому, что мне это нравилось. Две трети прослушанных мною лекционных курсов по психологии были мне очень по душе. Безусловно, везде встречается материал, который вам не особенно по вкусу. Но мне психология как предмет очень нравилась, и поэтому я получал удовольствие от значительной части курсов, которые для себя выбрал. Собственно говоря, именно по этой причине степень доктора наук я защищал по психологии. Вообще, в юности, да и потом я много занимался и знаю немало разных интересных вещей по многим вопросам, порой неожиданным, только потому, что мне нравится изучать едва ли не все подряд. Скажем, я глубоко изучил баллистические характеристики кольта «магнум» калибра 7 мм. На самом деле нет никакой нужды и никакого смысла знать все то, что известно мне о баллистике этого кольта. Тут и говорить нечего. Но если я заинтересовался чем-либо и начал разбираться в этом вопросе, то очень скоро у меня под рукой будет шесть книг на данную тему и я прочитаю их. У меня появится куча блокнотов и записных книжек, полных всяких выписок, комментариев и замечаний. Тут нет никаких оценок, ничего подталкивающего меня, никаких посторонних воздействий — только любовь.
Когда я говорю нечто в этом духе о самостоятельном изучении интересных вещей, при котором руководствуются исключительно внутренними побуждениями, и о том, чтобы делать самые разные вещи из чистой любви, то многие мои слушатели, молодые и старые, злятся на меня. Они говорят: «Вот уж этот Джесс! У него и впрямь какой-то пунктик на учебе и любви». Мы можем опять-таки вспомнить Эйнштейна. Известно ли вам, что в тот же самый год, когда Эйнштейн придумал некоторые из самых важных своих уравнений, трое других ученых опубликовали статьи, содержавшие большинство основных положений теории относительности? Эта троица находилась, по сути, на расстоянии полушага от незавиеи-