Одри Грей – Разрушительница проклятий (страница 25)
– Бьорн однажды упомянул, что она делает из них яды, чтобы мучить своих собственных Ноктисов. В том числе за мелкие проступки, например, за недостаточно низкий поклон или за то, что шли в ее тени. – Сурай пожала плечами. – Но Бьорн редко рассказывает о своем пребывании там без крайней необходимости.
Выйдя из воды, она взмахнула рукой над своим телом, чтобы высушить его с помощью магии. Мягкие отблески золотого света заскользили по ее стройным бедрам и плоскому животу, блестящие капли воды исчезали вслед за магией.
В другой ситуации Хейвен отвела бы взгляд, но ее привлекла уверенность Сурай. То, как она непринужденно держалась, несмотря на то, что была полностью обнажена.
Пока та заплетала свои блестящие черные волосы в свободную косу, взгляд Хейвен упал на переливающиеся руны на ее коже. Они направляли магию Сурай и позволяли ей использовать силу без лишней траты энергии и переутомления.
– Ты хоть раз слышала о каком-нибудь смертном, у которого были бы такие же руны, как у тебя? – спросила Хейвен, гадая, появится ли когда-нибудь и у нее возможность сделать то же самое.
Сурай застыла с туникой в руке.
Затем повернулась к Хейвен.
– Смертным нельзя наносить на себя руны. Это богохульство. Богиня Небесная даровала твоим соплеменникам рунные камни и ничего больше. Мне жаль, но таков Закон Богини.
Хейвен опустила взгляд и притворилась, что завязывает тунику, чтобы скрыть свое разочарование.
Но Сурай все равно заметила ее огорчение, и, когда Хейвен закончила одеваться, Солнечная Королева отвела ее в сторону.
– Я знаю, это не то, что ты хотела услышать. Но это, наверное, и к лучшему. В данный момент твоя неопытность и отсутствие рунных меток – единственное, что помогает тебе оставаться незамеченной и пребывать в безопасности. Насколько я знаю, нанести руны на тело смертного невозможно, но если ты когда-нибудь найдешь способ, то никогда не сможешь спрятаться от моих соплеменников.
– Или от моих.
– Видишь, это и правда к лучшему. Ты мой друг, Хейвен Эшвуд, и я хочу, чтобы ты жила спокойно, а не убегала от преследователей во всех королевствах.
И все же, как только луч солнца скользнул по светлым волоскам на ее руке, Хейвен представила рунные знаки на своей коже. Она буквально чувствовала их на себе. Горячие, покалывающие и наполняющие силой.
И в глубине души знала, что когда-нибудь у нее будут свои рунные метки, и в Преисподнюю все правила!
На обратном пути Хейвен набрала целый подол красных лепестков с цветов, проросших из грязи вдоль ручья. Перекатывая бархатистый лепесток между пальцами, она все время задавалась одним вопросом.
Но в данный момент больше всего Хейвен беспокоил гнев фей, который она ощущала отовсюду после того, как собрала цветы, поэтому поспешила покинуть луг и вернуться в лагерь, радуясь, что время ее похищения еще не настало.
Магия поддерживала огонь в костре, чтобы до поры держать фей подальше, как объяснила Сурай, когда они проскользнули под золотой полог. Ароматы странных специй кухни Солисов, которые, должно быть, за время их отсутствия создала при помощи магии Рук, защекотали нос Хейвен. Сурай в облике вороны взгромоздилась на одну из деревянных балок под потолком.
Она наклонила голову, наблюдая за ними, и Хейвен показалось, что она увидела печаль и тоску в ее глазах.
Быть обреченной превращаться в животное или птицу, не иметь возможности прожить большую часть жизни с любимыми и близкими – это и правда настоящее проклятье, и Хейвен решила, что кем бы ни была эта Владыка Эффендира, ее нельзя назвать настоящей королевой. Потому что настоящая королева никогда не поступила бы так жестоко.
Хейвен выбрала место за столом рядом с Рук. Если бы не покалывание, пробегающее по коже от пристального взгляда фей, она могла бы притвориться, что находится в Пенрифе, в одной из беседок, которые иногда устанавливали во внутреннем дворе весной, могла бы представить, что Белл сидит справа от нее и ждет возможности подразнить ее за любовь к сладостям.
Кстати, о сладостях… На столе Хейвен ждали выпечка и всевозможные деликатесы. Некоторые она никогда не пробовала, но большинство узнала благодаря любви короля Горация к роскошной экзотической пище. Это было его единственное положительное качество.
Секунду спустя Ашерон присоединился к ним за столом, оставив свой меч и ножны у столба. Когда он занял место справа от Рук, его пристальный взгляд скользнул по Хейвен.
Повисла тишина, и Хейвен заерзала на стуле.
Без Сурай и Бьорна трапеза уже выглядела неловко – а они еще даже нормально не ужинали. Хейвен положила салфетку на колени и едва потянулась за миской с глазированным хлебом, как оба Солиса начали застольную молитву.
Подавив нетерпеливый вздох, Хейвен покорно застыла, но ее желудок протестующе заурчал. Ну зачем Богине эта пятиминутная благодарственная речь за еду, которая уже испортилась на солнце?
Закончив молитвы, Хейвен наполнила свою тарелку, даже не потрудившись прикоснуться к изящному столовому серебру, лежавшему возле ее локтя. Рук, которая медленно пережевывала еду с изяществом принцессы, наблюдала за Хейвен, скривив губы.
Ашерон положил себе на тарелку засахаренную свеклу и глазированную морковь, а затем вонзил в них вилку и принялся быстро, напряженно жевать – как будто пытаясь скорее покончить с этим фарсом.
Похоже, Хейвен единственная проголодалась по-настоящему. Положив вторую порцию еды на тарелку, она чуть помедлила.
– Где Бьорн?
Вопрос тяжело повис в воздухе. Рук стиснула зубы, а затем уставилась на горку нетронутых овощей на своей тарелке.
– Я не смогла пробудить его от видений.
– Может, мне отнести ему немного еды? – Хейвен приподняла прекрасную булочку, чья золотистая корочка блестела от медового масла.
Кислое выражение исказило загорелое лицо Рук, и она положила вилку на стол.
– Если он попал в ловушку своих видений, Хейвен, как, по-твоему, он будет есть?
– Ты права.
Рук снова взяла вилку, затем опять положила ее и вздохнула.
– Я не хотела огрызаться на тебя. – Ее золотистый взгляд скользнул по Хейвен. – Просто… мы все устали от этих земель, от темноты. Нас окружает нечто испорченное и неправильное, и оно питается нашей надеждой, равно как и нашей магией.
Хейвен вздрогнула, но не могла отрицать правоту Рук. Хотя они находились в своеобразном убежище, куда не дошло Проклятие, она по-прежнему чувствовала ледяные когти тьмы, поджидающие их за пределами этой долины.
После этого тишину за столом нарушали лишь звуки поедания пищи и случайный скрежет вилки по фарфору. Если друзья и пытались обмануть фей, притворяясь, что хорошо проводят время, то у них ничего не вышло.
Хейвен со всех сторон осмотрела бугристый желтый фрукт на своей тарелке и потыкала твердую кожуру ножом.
– Как это называется?
Рук посмотрела на странный предмет и скривилась.
– Полагаю, это разновидность горькой тыквы с Алмазных островов Эффендира. Ашерон?
Тот обиженно посмотрел на неизвестный овощ или фрукт, избегая взгляда Хейвен.
– Это квамли.
А затем сразу продолжил бездумно жевать.
Рук перевела взгляд с Хейвен на Ашерона, затем встала с понимающей улыбкой на лице.
– Пойду-ка еще раз проверю Бьорна.
Рук ушла прежде, чем Хейвен смогла возразить. Испытывая неприятные ощущения в груди, она нахмурилась, глядя в тарелку и сдерживая желание съесть еще одну порцию заварного крема.
Вместо этого она налила себе чуть-чуть бузинного рома, выбрав этот напиток не потому, что он ей особенно нравился, а потому, что это было единственное спиртное из Пенрифа, которое она смогла вспомнить и воссоздать при помощи магии.
Сиропообразный ликер обжег Хейвен горло и согрел живот, ослабив напряжение настолько, что она хотя бы смогла дышать.
Внезапно Ашерон откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и уставился на нее. Его взгляд был подобен внезапной вспышке огня на коже.
Хейвен медленно повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, и вскинула бровь.
– Ты была права, – его лицо превратилось в непроницаемую маску. – Нам нельзя допускать ничего, кроме притворства. Сегодня вечером я приду в твою палатку перед сном, но только для вида. Десять минут, и ты избавишься от меня.
Хейвен скрестила руки на груди, раздраженная высокомерным блеском в его глазах.
– Хорошо. Если ты считаешь, что потребуется всего десять минут… Может, справишься за пять?
Его глаза сузились до изумрудных щелочек.
– Знаешь что? Пусть будет час… для достоверности.
– Целый час?
– Это если я буду действовать на скорую руку.
– Договорились.