Одри Грей – Давшая клятву (страница 59)

Ей следовало бы прислушаться к предостерегающим ноткам в его голосе.

– Да, партнерство работает не так.

Несколько мгновений Столас ничего не говорил. Напряжение наполнило воздух до такой степени, что Хейвен едва могла дышать.

Затем он повернулся к ней лицом.

Ее сердце ушло в пятки, стоило ей лишь взглянуть на него. Его глаза стали озерами, наполненными самой глубокой ночной тьмой. Губы изогнулись, обнажив белые блестящие резцы.

Хейвен ахнула, когда его крылья развернулись веером, закрывая солнце, небо. Прекрасный крылатый демон одновременно впечатлял и ужасал своим видом.

Голосом, похожим на скрежет камня о камень, Столас прорычал:

– Поскольку ты, кажется, забыла, кто я такой, позволь мне напомнить. Я – Отец Теней, Повелитель Тьмы. Я претендую на власть над всей Преисподней, а ты… ты смертная, которую при любых других обстоятельствах я бы лишил жизни, не задумываясь. Мы не партнеры и, конечно же, не друзья. Ты поняла?

Ей следовало бы убежать, но вместо этого Хейвен приросла к месту и лишь учащенно дышала. Что изменилось между ними? Она сказала что-то не так?

Но он был прав. Когда Хейвен удалось разомкнуть челюсти, она пробормотала:

– Я запомню это, Монстр.

Ей показалось, что он вздрогнул. С другой стороны, возможно, это его крылья просто расправились от удовольствия при виде ее очевидного дискомфорта.

Но для чего бы ни предназначалась эта демонстрация – чтобы напугать Хейвен или поставить на место, – эффект получился обратный. Это напомнило девушке, что рядом с Повелителем Теней всегда нужно быть начеку. Урок, который она больше не забудет.

Столас протянул ей красный шелковый шарф.

– Надень это на глаза. – Увидев, что она медлит, он добавил: – Я не могу должным образом слиться с тобой душами, чтобы ты забыла, где находится это место, поэтому тебе придется завязать глаза.

– Почему я должна забыть, где это место находится?

– Потому что, – прорычал он, ясно выражая свое раздражение ее постоянными вопросами, – это место скрыто от всех, даже от Королевы Теней. И я хотел бы, чтобы все так и оставалось.

Хейвен выпятила челюсть, чтобы выразить свое неудовольствие, и завязала шарф на глазах. Она надеялась, что сможет разглядеть что-нибудь через ткань, но видела лишь темно-красный шелк.

То, что у нее отняли зрение, напугало Хейвен больше, чем она ожидала. Ее сердце бешено забилось, и когда Столас подошел к ней сзади, чтобы затянуть узел, с ее губ сорвался вздох.

– Куда ты меня отведешь? – спросила она глухим и тихим голосом.

– А куда тебе нужно? – поинтересовался Столас.

– Туда, где водятся ворграты.

– Тогда мы пойдем в смертное Зеленое Царство. – Его дыхание ледяным порывом ветра пробежало по ее шее. – Расположенное посреди леса Полутени.

Прежде чем она смогла ответить, он добавил:

– Чтобы сэкономить время, мы воспользуемся порталом.

– Что?..

Каким-то образом Хейвен удалось сдержать крик, когда земля ушла у нее из-под ног. Каждый мускул в ее теле напрягся.

Закованная в лед, она падала в воздухе, а ее желудок делал кульбиты. Одна ледяная рука Столаса была прижата к ее левому плечу, другая – к нижней части живота.

Хейвен была уверена, что они вот-вот врежутся в землю, но вдруг почувствовала, как руки Столаса крепче обхватили ее, и они рванулись вперед. Девушка потерялась в красном цвете и холоде, чужеродной невесомости, дикой уязвимости, не зная, что происходит, пока они скользили по воздуху в течение нескольких минут… или часов.

Сердце Хейвен колотилось о ребра – не от гнева или страха, а от восторга. Она поняла, что отчасти действительно наслаждается происходящим, и мышцы ее живота напряглись от ощущения парения в воздухе подобно ястребу.

От ощущения невесомости, свободы.

– Маленький совет, – шевельнулись ледяные губы Столаса над нежной раковиной ее уха, – не убивай ворграта, если не хочешь, чтобы его самка охотилась за тобой по всему свету.

– Спасибо. – Хейвен внезапно осознала, что его тело тесно прижато к ее телу, а его рука лежит в самом низу ее живота, порождая там вспышку тепла несмотря на то, что его плоть была холодной.

– Если я тебе понадоблюсь, – тихо добавил он, – произнеси мое имя три раза. Но только в случае крайней необходимости. – Столас помолчал, а затем добавил: – Не подведи меня, Зверек.

А затем в ушах Хейвен зазвучала песня леса – пение птиц, шелест листьев, – и ее босые ноги коснулись земли, а ощущение невесомости исчезло.

В нос ударили сладкие ароматы мира смертных: влажная земля, гниющее дерево и жизнь. Тепло разлилось по телу девушки.

Хейвен сорвала повязку с глаз и резко обернулась…

Одна. Она стояла в одиночестве, окруженная массивными изогнутыми дубами и платанами, заслоняющими собой небо. Голубоватые лучи света струились через полог листвы, освещая зеленый мир искривленных ветвей, висячих лиан толщиной с руку Хейвен и мокрых занавесей мха. На толстых стволах виднелись серые грибы размером больше Хейвен.

Воздух был наполнен влагой, жужжанием странных насекомых и чем-то еще.

Чем-то древним.

Несмотря на теплый, влажный воздух, по лесу пробегал скрытый поток темной магии. Как будто за запахом мха и земли чувствовался запах чего-то давно умершего.

Возможно, запах исходил от Проклятия, которое распространялось по территории и постепенно поглощало светлую магию. Или, возможно, так пахли монстры, наводнившие эти леса. Хейвен не знала, какой вариант хуже.

Дрожь пробежала по телу девушки, и Хейвен быстро принялась вспоминать все, что ей понадобится, – первым в этом списке шло оружие.

Глава сороковая

Сурай устало взглянула на дерево, на котором растянулся Бьорн, спокойный и жизнерадостный, как ящерица, греющаяся на солнце.

Девушка прислонилась к твердому камню и наблюдала за Рук, принявшей наложенный на нее проклятием облик животного и спокойно отдыхающей сейчас в кружевной тени дерева. При каждом ее неровном вдохе пятна солнечного света танцевали на ее золотистой груди.

Рук уже несколько часов не открывала золотистые глаза.

Беспомощный ужас охватил сердце Сурай, и она стиснула зубы, оглядываясь на Бьорна. Если бы она забралась на эти толстые ветви, то увидела бы, что его глаза превратились в щелочки цвета слоновой кости, а взгляд блуждает где-то далеко-далеко за пределами этого мира и его страданий.

Как было бы здорово сбежать от душевной боли хотя бы на мгновение!

Где путешествовал Бьорн во время своих видений, оставалось загадкой для них всех, а возможно, даже для самого Бьорна. Сурай часто задавалась вопросом, каким он был до того, как Королева Теней заключила его в тюрьму. Из всех них он был самым молодым.

И все же он выглядел намного старше.

Бьорн хранил молчание о тех годах, что он провел в Спайрфолле во власти Королевы Теней, но Сурай знала, что именно там проявился его дар. Именно там Бьорн научился путешествовать в другое царство, видеть множество возможностей, которые таил в себе их мир. Именно там его дух был сломлен невыразимыми жестокостями Моргрит.

И все ради того самого мастерства, которое, как они надеялись, поможет им сейчас. Сурай старалась не думать о цене. Наряду с прочими ужасами, о потере зрения Бьорн тоже отказывался говорить.

Богиня Небесная, когда они с Рук нашли его, полумертвого, на границе территории, то решили, что он не проживет и дня! Кости Бьорна были сломаны, бок – покусан каким-то Порождением Теней, а его ноги… руны, его ноги были окровавлены и опухли от долгих блужданий по горной местности без обуви.

Рук вернула его к жизни с помощью Ашерона и его лучшего друга Ремуриана. Благодаря их исцеляющим рунам и упрямству Рук Бьорн избежал тени Монстра Теней.

И все же прошло четыре месяца, прежде чем Бьорн произнес хоть одно слово. Рук души в нем не чаяла. Она уверяла всех, что до похищения он наверняка был дворянином, но этот факт Бьорн никогда не подтверждал и не отрицал. Они все просто предположили, что он был Повелителем Солнца из-за его могущества и царственных манер.

Какое-то время Сурай неподдельно завидовала преданности Рук Бьорну – пока не вспомнила, что саму Рук тоже нашли при схожих обстоятельствах после того, как ее мать обнаружила, что Рук разорвала помолвку с сопливым принцем Эффендира, которому была обещана.

Рук не была избита и не находилась при смерти, как Бьорн. Нет, королева островов Моргани знала свою дочь достаточно хорошо, чтобы понимать, что никакие побои не заставят Рук передумать после того, как она сбежала в день своей свадьбы.

Вместо этого мать изгнала Рук и лишила титула принцессы Моргани.

Рук, должно быть, увидела часть себя в Бьорне. Странник, без семьи, дома или титула. Но Сурай никогда не чувствовала такой близости к провидцу. Прошло тридцать смертных лет, но ее до сих пор не отпускало ощущение, что она почти не знает Бьорна.

Бросив нетерпеливый взгляд на Рук, Сурай вздохнула и встала, собираясь разбудить провидца. Но он в это же мгновение спрыгнул с дерева и приземлился на ноги, широко раскрыв глаза и тяжело дыша.

– Ашерон! – закричал Бьорн, моргая и все еще находясь во власти призрачных видений. Пот блестел на его эбеновой коже, черты нестареющего лица исказились.

Сурай бросилась к нему и прикоснулась к его лицу, чтобы успокоить.

– Бьорн, это я, Сурай. Ты только что вышел из видения.

Задыхаясь, он оттолкнул ее руку.