Одри Грей – Давшая клятву (страница 39)
Они нападали на демона вместе, пока все не превратилось в размытое пятно зубов, когтей и колыхающейся, разлагающейся плоти.
Если Хейвен отступала, ее место занимал кто-нибудь из Солисов, нанося удар джинну и тут же уворачиваясь. Этот жуткий танец, казалось, длился целую вечность.
Наконец, Хейвен отскочила назад и согнулась, упершись ладонями в колени. Пульс грохотал у нее в висках, легкие горели, а плечи болели от размахивания клинками.
– Как нам убить эту тварь?
Сурай, быстрая, как молния, бросилась вперед и глубоко вонзила свой меч в бок демона. Напрасно. Он даже не зарычал.
– Никак… без магии ничего не получится!
– Тогда что мы делаем?
– Пытаемся замедлить его, чтобы мы могли сбежать!
Тяжело дыша, Хейвен посмотрела на джинна. На это требовалась целая вечность. У него было слишком много плоти, а у них – слишком мало времени.
Стрела просвистела над ее головой в качестве напоминания. Когда появился джинн, скелеты на какое-то время перестали пускать стрелы и атаковать, но теперь, похоже, преодолели удивление и снова бросились в бой.
– У нас проблема! – закричала Хейвен.
– Перестань указывать… на очевидное, – прорычал запыхавшийся Ашерон, – и делай… что-то полезное.
Хейвен выпрямилась, хрустнув шеей, и оглядела джинна. Она уже поняла, что серпы против него бесполезны. Топор нанес ему повреждения не больше комариного укуса. Ее меч разлетелся на сотню осколков во время прилива магии. Ее магии.
И все же Хейвен до сих пор что-то чувствовала. Крошечный сгусток энергии, притаившийся глубоко в ее теле.
Чем больше девушка думала об импульсе силы, тем больше его ощущала. Импульс будто нарастал под влиянием ее разума. Хейвен почувствовала, как к ней из глубины потянулись темные нити.
Черные, похожие на паутину нити, опутывающие ее изнутри…
Сила словно поняла, что на нее обратили внимание, и Хейвен услышала шепот, зов, мольбу дать жизнь. Дать цель.
«
Чей-то рев заставил Хейвен очнуться от мыслей.
Она оглянулась и увидела, как джинн задел Рук когтями, отчего та врезалась в стену.
С трудом поднявшись на лапы, раненая кошка покачнулась и упала на булыжники мостовой. Из глубокой раны на ее груди хлынула кровь.
Еще больше стрел дождем посыпалось на землю, стуча по камням.
У них не осталось времени.
Сосредоточившись на образовавшемся внутри нее ледяном ядре, Хейвен представила, как оно растет и пробивается наружу. Она подпитывала его обещанием освобождения. Обещанием крови демона.
Мороз распространился по ее грудной клетке, придавая форму ее гневу и безнадежности, и превратился в холодный, твердый энергетический кулак. Щупальца льда устремились вниз по рукам прямо в ладони Хейвен.
Кончики ее пальцев покалывало. Все тело онемело. Но ее внутренности все сильнее горели ледяным огнем.
«
Но тихий и более рациональный голос предупредил Хейвен, что эта магия другая. Более холодная. Более темная. Извращенная. Как магия внутри замка. Как та, которой обладал Повелитель Теней.
Эта магия хотела большего, требовала большего, чем Хейвен могла дать.
И все же, эта магия жаждала всего лишь крови – крови демона. Разве это плохо?
Кроме того, в этот момент Хейвен хотела лишь спасти Солисов и избавиться от чувства вины, терзавшего ее сердце. Она бросила их. Сбежала от драки, как трусиха.
Теперь она искупит свое предательство.
На какое-то жуткое мгновение мир, казалось, замер и погрузился в тишину. Свет затанцевал на кончиках пальцев Хейвен, освещая ночь. Иссиня-черное пламя силы, ярости, тьмы и невыразимого зла.
А потом кто-то закричал на нее. Чей-то голос требовал, чтобы она остановилась.
Ашерон.
Но Хейвен почти не слышала его. Ее сила бушевала внутри, требуя освобождения… требуя обещанной крови.
Со взрывным треском магия изверглась из ее пальцев и ударила в джинна. Демон взвыл, издавая пронзительный, леденящий душу звук. Его плоть пузырилась и извивалась, выпячивалась наружу, разрасталась, как будто изнутри на свободу рвались все его жертвы.
Хейвен отвернулась и проговорила заклинание, чтобы остановить поток магии:
– Параматти!
Остальные путники отпрыгнули назад, их взгляды метнулись к Хейвен, и она поняла, что ярко-голубая магия все еще льется из ее пальцев. В груди у нее возникло такое ощущение, словно там образовалась ледяная глыба, холодная до боли.
«
Бьорн схватил девушку за плечо и сильно встряхнул.
– Повторяй за мной. Виктари!
«
– Хейвен! – прорычал Бьорн, резким голосом перекрывая чужеродный шепот. – Остановись, пока это не убило тебя!
– Викт… – Горло Хейвен сдавило, словно магия пыталась задушить ее. Возможно, так оно и было. Скрючив пальцы, девушка собрала всю оставшуюся энергию и выдохнула: – Виктари!
Голубая молния с шипением погасла. Тепло разлилось по ее телу. Хейвен с резким выдохом упала в объятия Бьорна, ее голова закружилась, перед глазами все поплыло.
Почему воздух такой разреженный? Почему вдруг стало так трудно дышать?
Ашерон подхватил девушку с другой стороны, его пальцы крепко сжали ее руку, и вместе с Бьорном они волоком потащили ее к лошадям.
Даже не глядя на Повелителя Солнца, Хейвен поняла по его жесткой хватке и тому, как небрежно он волок ее, что он все еще в ярости.
Она скосила глаза на Бьорна.
– Почему дверь не закрылась?
– Потому что это была не светлая магия, идиотка! – не глядя на девушку, ответил Бьорн. – Ты открыла дверь в Преисподнюю и вызвала темную магию.
Ее рот открылся от шока.
– Прекрати болтать и иди быстрее, – пробормотал Ашерон, оглядываясь через плечо на джинна.
Хейвен сделала то же самое, с трудом повернув отяжелевшую голову. Джинн стал в десять раз больше своего первоначального размера и продолжал расти. Он походил на раздутый труп, оставленный на солнце. Его восковая кожа пузырилась и растягивалась…
Прямо на глазах у Хейвен из тела джинна донесся ужасный треск, напоминающий рвущуюся плоть. А потом… джинн взорвался.
– Берегись! – Но ее крик не мог остановить дождь из гнилой плоти и полупереваренных костей, обрушившийся на них.
Капли теплого липкого вещества прилипли к лицу и шее Хейвен. Грязь покрыла ее волосы, осела на слетевшем с головы капюшоне и облепила тунику и брюки.
Горечь подступила к горлу Хейвен в приступе тошноты.
Внезапно тело девушки обмякло. Она рухнула на колени, согнулась и извергла содержимое желудка прямо на начищенные высокие сапоги Ашерона.
Один раз. И второй. И третий.
Когда желудок наконец успокоился, Хейвен отважилась взглянуть на Ашерона, но его убийственный хмурый взгляд испугал ее, и она снова уставилась на его сапоги… теперь покрытые остатками похлебки Бьорна.