Одри Грей – Давшая клятву (страница 38)
Для них она была всего лишь смертной, которая вечно путается под ногами. Она им не нужна.
А вот Беллу – нужна.
Вспомнив о принце, Хейвен распахнула дверь и помчалась вверх по крутой лестнице. Она скользила по грязному камню, пробиралась по черным, как смоль, коридорам.
Страх и стыд нахлынули на нее.
Она бросила Солисов.
– С ними все будет в порядке! – прорычала Хейвен, врезавшись в стену. Тупая боль пронзила ее плечо.
Ей следует побеспокоиться о себе.
В спешке Хейвен где-то свернула не туда. Сейчас она уже должна была видеть окна, но вокруг стояла холодная тихая тьма.
Девушка ощутила прохладный сквозняк, но не помнила, чтобы он встречался им на пути прежде. И до ее слуха долетела жуткая навязчивая музыка, эхом отдающаяся в костях. Мелодия одновременно манила Хейвен и предупреждала, что надо уходить.
Этого определенно не было здесь раньше.
Повернувшись, девушка двинулась в другую сторону, но музыка почему-то стала громче и настойчивее, а затем ноги перестали слушаться Хейвен, как будто крошечные крючки вонзились в ее плоть и потянули обратно.
Внезапно в глаза ей ударил яркий свет.
На долю секунды Хейвен ослепла. Когда она протерла глаза, с ее губ сорвался вздох.
Она оказалась в большом бальном зале, по размеру в три раза превышающем бальный зал Пенрифа. Все вокруг было золотым, голубым и блестящим. Шесть сверкающих хрустальных люстр свисали с зеркальных потолков, а зеркальные стены окружали паркетный пол в желтую и белую клетку.
Но внимание Хейвен привлекли люди, скользящие в танце по полированному полу. Придворные, одетые в тончайшие шелка и бархат под цвет драгоценных камней, прыгали и кружились. Они щеголяли массивными украшениями из цитрина и опала. Парадное оружие мягко мерцало на их поясах.
Они с легкостью сошли бы за королевских придворных, посетивших очередной бал… вот только великолепная одежда и драгоценности не могли скрыть отсутствие плоти, мышц и сухожилий там, где обнажились пожелтевшие кости.
Хейвен прикрыла рот рукой. Трупы… нет, даже не так. На трупах остаются плоть и волосы, то, что указывает на принадлежность к человеческой природе.
Это же были ожившие скелеты, обглоданные дочиста, а затем превращенные в какую-то ужасную пародию на нормальную жизнь. Вынужденные танцевать и праздновать даже после смерти.
Стена зеркал создавала множество отражений, образуя иллюзию и заставляя бальный зал казаться бесконечным. Море вальсирующей нежити. Океан ужасных существ.
А в центре всего этого стоял скелет в великолепном платье цвета ночи, раскинувшемся по полу, как тень. Сапфиры и гранаты мерцали на черной короне, венчавшей ее череп, пряди темных волос змеились по спине.
Два костяных крыла развернулись за ее спиной, простираясь примерно на два метра в обе стороны.
Королева Авалин.
В этот момент Хейвен почувствовала, как темная магия заполняет комнату, загрязняет воздух, отравляет все вокруг.
Безумие преследовало этих людей. Безумие, горе и что-то еще, нечто невыразимое.
Хейвен моргнула и внезапно увидела маслянисто-черные щупальца, которые обвивались вокруг костей и высовывались из глазниц, заставляя нежить танцевать и вертеться, как марионетки на веревочке.
Ее сердце дрогнуло в груди, оцепенение слетело, и Хейвен повернулась, чтобы бежать…
И сшибла маленькую статуэтку в углу. Девочка с крыльями, сделанная из лунного камня, разбилась, осколки заскользили по полу, а Хейвен замерла и заставила себя оглянуться, хотя ей очень хотелось свернуться в клубок и притвориться, что ее здесь нет.
Танцоры перестали танцевать. Музыка оборвалась. Скользкие щупальца взвились в воздух, как гнездо разъяренных змей.
Повернув голову, Королева Скелетов уставилась на Хейвен. Девушка ощутила, как через темные провалы глазниц ее разглядывает некое первобытное зло.
Хейвен затаила дыхание, ей вспомнились слова Бьорна, сказанные ранее.
Он не имел в виду джинна.
Ужасающее осознание пришло к Хейвен за секунду до того, как Королева Скелетов указала на нее костлявым пальцем и закричала.
Несколько мгновений ничего не происходило, и охваченная паникой Хейвен уже решила, что, возможно, все обойдется.
А затем, будто в едином порыве, все скелеты в бальном зале бросились за ней, и их кости заскрежетали и заклацали, образуя тошнотворную симфонию.
Глава двадцать четвертая
Возможно, она очутилась в плохом сне. Несмотря на ужас, она словно топталась на одном месте. Ее слабым легким не хватало воздуха.
А существа тем временем ее догоняли. Возможно, это был жестокий трюк темной магии: подобно бабочке, пойманной в паутину, чем больше Хейвен пыталась вырваться на свободу, тем больше запутывалась.
Наконец тонкий луч серебристого света прорезал темноту.
Холодный воздух обжег щеки Хейвен, выбежавшей из замка с арбалетом в руке. Другой рукой она вложила в гнезда три стрелы и развернулась как раз в тот момент, когда два скелета в ярко-желтых туниках бросились на нее.
Ее стрелы со звоном рассекли воздух и превратили два черепа в облако бледных осколков. Звук ломающихся костей вызвал у Хейвен тошноту.
Обезглавленные ею скелеты упали, корчась на земле.
Но вместо них выбежали другие. Они на невероятной скорости вылетели из замка, высоко подняв свои украшенные драгоценными камнями мечи, и бросились за девушкой.
Хейвен побежала, ее сердце колотилось в такт движению ног. Лошади, оставленные на привязи во внутреннем дворе, встали на дыбы, натянув поводья, и заржали, взмахивая в воздухе передними копытами.
Всего шесть метров. Она успеет.
Почти добежав, Хейвен услышала
Еще больше стрел пронеслось мимо, закрывая собой небо и вонзаясь между камней двора. Торчащие из грязи, они напоминали цветы без лепестков.
Когда сверху посыпалась волна стрел, звук напомнил Хейвен орду разъяренных шершней, потревоженных в гнезде.
Лучше бы это были шершни, с горечью подумала девушка, укрывшись за упавшей балкой, подпирающей стену замка.
Словно из ниоткуда, уворачиваясь от стрел, возник Повелитель Солнца, его лицо было разъяренным, плащ развевался за спиной. Он пронзил Хейвен убийственным взглядом.
Руны! Игнорируя его разъяренный взгляд, Хейвен вытащила серпы и развернулась, отбивая в воздухе стрелы и отступая к своей лошади.
Одна стрела оцарапала девушке руку. Хейвен вскрикнула, хотя почти не почувствовала боли, и теплая кровь потекла по тыльной стороне ее руки.
Из дверного проема высыпали остальные Солисы. Нефритовый плащ Сурай раскинулся веером, когда она развернулась, сверкая лезвиями катан. Рук застыла на пороге и зарычала, ее шерсть встала дыбом, а уши прижались к голове.
– Спасибо, что не оставила нас, – выдохнул Ашерон на ухо Хейвен. В его яростном голосе слышалось обещание возмездия.
Ее рот приоткрылся, с губ готов был слететь язвительный ответ. Но бросив взгляд на Ашерона, увидев затаенную ярость в его глазах, Хейвен решила сдержаться.
Хрюкающий стон привлек ее внимание к двери как раз в тот момент, когда оттуда вырвался джинн, превратив дверной проем в облако известки и пыли.
Солисы рассредоточились, Ашерон присоединился к ним.
Вздохнув, Хейвен подняла свой арбалет и зарядила его, сморщив нос от запаха падали, который источал джинн.
– Какой же ты милашка! – прорычала она, прицеливаясь в его оставшийся глаз.
Шишковатая голова джинна опустилась как раз в тот момент, когда Хейвен выстрелила, и стрелы впустую застучали по стене.
Зарычав, девушка попыталась снова, но ее стрелы затерялись в грудах рыхлой плоти на груди и плечах джинна. Если не считать низкого рычания, демон Преисподней никак не отреагировал на ее выстрел.
Взмах. Порез. Поворот.
Сапоги Хейвен заскользили в крови, которой истекал джинн. Нестерпимая вонь мертвой плоти ударила в нос, и девушку чуть не вырвало.