Обри Тейлор – Испорченный мед (страница 36)

Вернуть к жизни.

Ком встал в горле. Эта машина, его способ быть ближе к маме. А у меня не было ничего от Итана. Ничего, что можно было бы держать в руках. Ничего, что пахло бы им.

— Невероятно, — прошептала я, заметив, что единственный изъян в этой идеальной машине, это дата рождения, выгравированная на панели за рулём.

Шоссе, как и ожидалось, было пустым, но темнота, нависшая над дорогой, пугала меня до дрожи. Невозможность видеть, что впереди или позади, заставляла сердце бешено колотиться. Я держала одну руку на кольце у себя на груди и вглядывалась в освещённый фарами отрезок дороги. Я сбросила обувь и подтянула колени к груди, пока Арло постукивал по рулю и не сводил глаз с дороги.

— Что ты хотел мне показать? — спросила я спустя почти час абсолютной темноты и тишины.

— Увидишь. Не хочу портить сюрприз, — он бросил на меня короткий взгляд. — Тебе стоит поесть.

Я расстегнула ремень и, развернувшись на сиденье, схватила сзади сумку с закусками, в которой обнаружила кексы, яблоки и три пакета горошка. Я посмотрел на Арло, челюсть напряжена, плечи отведены назад, всегда готовый к войне. Тем не менее, он был достаточно заботлив, чтобы взять с собой столько горошка, чтобы мне хватило на все выходные и на чтение моих любимых книг. Я вытащила маффин:

— Хочешь?

— Эм... — он провёл языком по нижней губе. — Не хочу, чтобы всё было в крошках. Ничего страшного. Я смогу поесть, когда мы...

— Вот, — сказала я, отломив кусочек от своего маффина. — Открывай рот, — я рассмеялась.

Арло мельком посмотрел на дорогу, потом наклонился чуть ближе, губами обхватил мои пальцы и зубами аккуратно откусил маффин.

— Морковный? — поморщился он и проглотил. — Кто, черт возьми, смотрит на упаковку кексов, видит шоколадную крошку и выбирает тот, что с морковью? Знаешь что, — рассмеялся он, — не отвечай на этот вопрос. Ты ешь горох на ужин. У тебя явно нет вкуса.

— Арло Кинг любит шоколадную крошку? — усмехнулась я.

— Все любят шоколадную крошку! — он перехватил руль, снова осматривая дорогу, прежде чем наклониться за порцией морковного кекса.

— Ни за что. Ты меня только что оскорбил, — я отправила кусочек в рот.

— Пожалуйста? — он подался ближе, опираясь на центральную консоль. Уголки его рта изогнулись в мягкой улыбке, а уголки вокруг его шоколадно-карих глаз сузились в крошечные линии.

Как резинка, которую тянули слишком долго, моё самообладание лопнуло. Я наклонилась к нему и сунула ему в рот еще один кусок кекса.

— Спасибо, — сказал он с едва заметной улыбкой.

Машина прогрохотала по чему-то на дороге и пробудила тревогу. Паника, которую я так усердно держала под контролем, прорвалась. Звук бьющегося стекла, крики, визг шин, всё это ворвалось в мою голову, поглотив гладкое шоссе и наш смех, словно темное облако.

— Элла? — сказал Арло, глядя вниз, туда, где моя рука схватила его и теперь была связана. Его большой палец провел по верхушке кольца, которое Кайл подарил мне, длинными, нежными движениями. — Это была просто кочка, — сказал он, когда я резко выдернула руку и спрятала её в рукаве свитера.

Он сжал пальцы, оставшиеся без моего прикосновения, и вцепился в коробку передач.

— Остался всего час. Постарайся поспать, — его голос изменился.

— Прости, — я провела руками по лицу стирая не только остатки сна, но и не давая слезам вырваться наружу.

— Поспи немного, Блондиночка, — ответил он, не отрываясь от дороги.

Но я не могла. Как бы я ни старалась, как бы ни сидела, свернувшись клубком у окна, сон так и не пришёл. Когда шоссе сменилось лесом, а дорога сузилась, Арло свернул на гравийную просёлочную, затерянную между огромными деревьями и густыми зарослями.

— Эй, — похлопал он меня, когда двигатель автомобиля заглох, — пошли, — он вылез из машины, не проверяя, сплю ли я, и побрел к огромному дому. Я надела обувь, плотнее завернулась в свитер и выбралась из машины, поражённая видом перед собой.

На возвышении, с массивным крыльцом, стоял двухэтажный бревенчатый домик, который кричал о деньгах семьи Шор. Он, должно быть, был больше, чем Гнездо. С мягкими сиденьями на веранде и с двумя парами элегантных французских дверей. Одни из которых выходили на террасу, а вторые вниз к вымощенной плиткой площадке и цветам. Он был прекрасен.

— Это не сюрприз, Блондиночка, — позвал Арло из-за угла дома. — Хватит глазеть на это чудовище, которое Сайлас называет «домиком».

Я пошла за ним, кроссовки тихо шуршали по гравию, пока тропинка не стала песчаной. Я видела, как напряглось его тело, каждая мышца на спине тянулась под обтягивающей чёрной футболкой.

— Тут скользко, — сказал он, остановившись и протянув мне руку.

Просто рука, напомнила я себе, пока он терпеливо ждал. Все те немногие разы, когда мы касались друг друга, были... простыми. Дружескими. Как я сама и хотела.

Но я посмотрела назад, на машину, неуверенно, и это, кажется, его насторожило.

— Ладно, только будь осторожна, — буркнул он раздражённо.

Я вздохнула, приняв его предупреждение, и начала аккуратно спускаться по мягкой тропе к озеру. Вниз уходил длинный пирс, рассекающий зеркальную гладь воды, и лодка, которую я могла видеть с холмистой тропы. Когда деревья поредели, я поняла, почему Арло хотел прийти сюда так рано.

Небо было окрашено всеми оттенками красного, желтого и оранжевого, с темно-розовыми и лавандовыми полосами, запутавшимися между пушистыми облаками. Я последовала за ним на пирс, ожидая, что он покачнется под нашим весом, но он оказался удивительно прочным.

Арло снял кепку и поднял лицо к небу. Его плечи были всё ещё напряжены, но когда он глубоко вдохнул и закрыл глаза, всё тело будто расслабилось, развязав те узлы, что он так усердно затягивал в себе. Плечи опустились, шея расслабилась, и он просто стоял, впитывая прохладный утренний воздух. Пара непослушных прядей выбилась из-под кепки и упала ему на лоб, а приоткрытые губы дрогнули, когда дыхание стало медленным и ровным. В этот момент он расслабился, по-настоящему. Впервые за всё время, что я его знала. Меня поразило, что я раньше не замечала, насколько он был красив, но, окрашенный восходом солнца, он, казалось, светился изнутри. Это заставило мое сердце заколотиться в груди слишком быстро, а пальцы покалывать от потребности прикоснуться к нему.

— Это того стоило, — прошептала я ему.

— Ммм, — отозвался он, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня. Солнце отразилось в его карих глазах и осветило их золотыми искрами. — Я же говорил.

ГЛАВА 22

Арло

Мы почти час сидели молча на пристани, купаясь в первых лучах солнца, слушая, как начинают петь птицы, а озеро медленно оживает. Только когда она напомнила про время, я сообразил, что должен показать ей комнату, и устроить её до того, как начнётся весь этот хаос.

Я поставил её сумку на кухонный стол. Всё в доме было сделано так, чтобы казаться уютным и тёплым, но это не скрывало одного — у Шор слишком много денег. Дедушка Шор заказал постройку этого домика по одной причине: семейные выходные Харборских Шершней. Половину времени дом стоял пустой, если только команда вдруг не решала устроить спонтанный выезд.

Огромная кухня была спроектирована под толпы людей, чтобы можно было готовить сразу нескольким. Встроенный в шкафы огромный холодильник наверняка был забит едой ещё со вечера. А в холодильнике у озера и в лофте уже ждали ящики с пивом и прохладительные напитки.

— Это место бесконечно, — она провела рукой по задней стенке огромного Г-образного дивана в главной гостиной и подняла подбородок, чтобы полюбоваться высокими потолками.

— Сайлас всем рассказывает, что отправляется в поход, когда едет сюда, — покачал я головой, — пошли, — я кивнул в сторону массивной лестницы, ведущей в лофт над кухней.

Она поднималась по ней осторожно, ступенька за ступенькой, оглядываясь на гостиную, камин и столовую с напряжённым лицом. Я знал немного о ее семье, отказываясь гуглить ее имя, опасаясь найти что-то, что она не хотела бы, чтобы я знал. Но я знал, что Итан Майл был звездным футболистом НАСС с успешной карьерой в НФЛ (прим. НФЛ — аббревиатура, расшифровывающаяся как Национальная Футбольная Лига) до своей смерти, и что такой образ жизни был недешевым для любого родителя. У Эллы не было таких денег, как у Шор, но она выросла в достатке. И всё же, размеры этого дома явно поражали её с каждым новым поворотом.

Лофт был создан для игроков, а все семейные комнаты находились в подвале дома, вдали от шума и хаоса выходных. Лофт был миниатюрной версией Гнезда: огромный, уже немного убитый кожаный диван, пара кресел, расположенных кругом у перил, с видом на гостиную, и большой стол посередине. Слева стояли уродливые синие кулеры, а рядом старый бильярдный стол, который, как был уверен Дин, был забит блохами, когда Ван и Тодд притащили его со свалки.

Покрытие на нём было потрёпанное и в пятнах от... одному богу известно.

— Спальни игроков тут, — сказал я, ведя её по коридору с шестью дверями. В каждой комнате спали пять игроков на самых неудобных двухъярусных кроватях, на которых мне когда-либо доводилось спать.

— А где сплю я? — спросила она.

Чёрт.

Я открыл дверь в комнату, которую мы с Кайлом, Дином и Ваном делили с тех пор, как присоединились к команде, и прислонился к дверному косяку. Она зашла, прислонившись плечом к стене, и оглядела пространство: старые порванные постеры, груды пластинок и книг в углу. Комната была словно сборник их личностей — постоянно меняющихся за последние три года.