О Хартия – Божественное Орудие. Том 1 (страница 2)
Юноша пошел к двери и, не оборачиваясь, сказал мягким голосом, за которым слышалось нахальное самодовольство:
– Покровительница, прошу, явитесь сегодня к старосте деревни, ему пришло послание с просьбой о помощи.
Он вышел из дома, а она еще некоторое время растерянно смотрела на дверь. Почему он называл её «покровительница»? Где ей искать этого старосту, и какая помощь от нее требуется? Она обернулась и посмотрела на кинжалы. Значит, это Апагаш и Монгун.
Но где же их ножны, о которых упомянул этот отталкивающий парень? Кинжалы сами по себе возникли в её руках, взявшись из ниоткуда. Куда же их теперь положить? Гудящая голова разрывалась от накапливающихся вопросов, ответы на которые было неизвестно где искать.
Стоило ей только подумать о ножнах клинков, как те поднялись со стола, подлетели рукоятями к ее запястьям и скрылись в них.
Вот значит, где их ножны. Получается, это… магическое оружие?
Да кем она, чёрт возьми, стала?!
***
Родион вышел из дома покровительницы, облокотился на дверь и глубоко вздохнул. В какой-то степени ему было страшно: начавшееся тысячи лет назад, скоро должно свершиться. Он был близок к исполнению плана Прародительницы и понимал, что теперь нужно пристальнее следить за всеми, кто в нем участвует.
Резким движением поправив кучерявые волосы на голове, он обернулся. Никакие способности не нужны были для того, чтобы почувствовать на себе наглый изучающий взгляд рыжей лошади, спокойно бродившей по двору.
Родион ехидно улыбнулся кобыле, та фыркнула и отвернулась – слишком дерзка, как всегда. Ничего. С ней он разберется потом. Пока что ему приходится играть в спектакль под названием «я сын старосты деревни Куйун» и делать вид, что он не понимает кем на самом деле является лошадь.
Он отпрянул от двери и направился на выход с территории «покровительницы». Если оставаться здесь, у неё могут возникнуть вопросы. Хоть она и лишена памяти, кто знает, какие именно инстинкты остались? Пока что он не намеревался играть с огнем.
Вчера он даже слегка струсил перед тем, как лишить её памяти. Последние тридцать лет она была так слаба… А недавно и вовсе упала на самое дно. Она сходила с ума, как и все, так или иначе причастные к плану. Ему самому приходилось изводить других, и раньше он бы ненавидел себя за это, но не сейчас, когда цель так близка.
Всё должно идти своим чередом, а ненужные эмоции получится отбросить прочь. Он обязательно одержит над ними победу.
Осталось три жертвы, и к одной из них Марта должна привести.
«Родион» рядом с ней испытывал странные чувства, которые для такого существа как он были ненормальны. Не глупая любовь или привязанность, которые мешали всем людям, коих он на своем веку повидал не мало.
Ему было страшно.
Странное предчувствие охватывало его рядом с ней. Не хотелось, чтобы Марта знала, кто он такой на самом деле. А с другой стороны… очень хотелось, чтобы именно она знала всё о нем и о мире, в котором живёт.
Тогда она сломается ещё больше. Это её уничтожит.
Представление того, что она испытает при этом и как отреагирует, будоражило кровь. Он ещё не знал, как ему поступить. Пусть все зависит от неё, от того в чью ловушку она направляется и от жертвы, которую способна принести. Она была одной из двух важных фигур в плане Прародительницы, и поэтому ему нельзя было надеяться на случай, но странный азарт разливался по крови вместе с прекрасным и ужасным ощущением хождения по лезвию ножа.
Может, если у Лина все пойдет наперекосяк, будет даже интереснее? Что тогда он будет делать? Какие эмоции испытает?
Было бы приятно поиграть с ней подольше. Сломить её душу. Уничтожить все, что ей дорого. Вот только время поджимало. Жаль, она не смогла исполнить предназначенное тридцать лет назад. Что бы она тогда сделала? Возможно, упала бы ещё ниже.
Он одёрнул себя и ужаснулся. Такие мысли были не в его духе, но из-за постоянной боли, из-за новых и таких раздражающих эмоций, он менялся. Это происходило медленно и по нарастающей, но с каждым разом безумие и злость накатывали всё сильней, превращая в того, кем он когда-то боялся стать.
Теперь ему оставалось выбирать между липким страхом и мерзкой озлобленностью на весь мир, но это хотя бы удерживало наплаву. Не позволяло потерять контроль над увеченным телом и сдерживало тяжелую сущность, живущую внутри него.
Тихий, нагнетающий страх сидел глубоко в голове и тонким голоском нашёптывал о бессилии. Пожирающее чувство неизвестности сковало Марту на долгое время, не позволяя пошевелить даже пальцем ноги. Ни одной полностью оформившейся мысли не посетило Марту за время бессмысленного сидения за деревянным столом в собственных утешающих объятиях.
Сквозь затуманенные волнениями раздумья прорвалось лишь одно отчётливое решение – пойти к старосте, куда её направили. Что ещё остаётся делать? Не запираться же в этом доме и не сидеть в нем до старости. Может, получится взять у старосты телефон и позвонить домой…
Она представила разговор с отцом, который ей предстоит, и ужаснулась. «Да, я черт пойми где, можешь ли ты помочь своей блудной дочери хотя бы раз в жизни? Не нужно на меня орать. Да, я знаю, что мне влетит…» Нет-нет. Лучше позвонить брату или в крайнем случае другу. Не хотелось отрывать его от семейной жизни, заставлять его объясняться с женой… Но он определенно сорвется и поможет ей. Так что, если не получится придумать ничего лучше, звонок ему будет хорошим вариантом. Нужно же как-то вернуться.
На работе ее наверняка уволили. А еще квартира. Сколько она за нее не платила? Что с ее вещами? И где теперь жить? Уж точно не здесь.
Ладно, будем разбираться с проблемами по порядку. Сначала староста.
Марта сама себя приободрила, загнала поглубже тяготящее чувство безысходности, и вышла из дома.
За дверью стоял солнечный день, ветер гладил верхушки деревьев и приносил аромат луговых трав. Марта увидела большой двор с беседкой, каменным костровищем и строением неподалеку. Во дворе раскинулся сад разнообразных деревьев: здесь были высокие сосны, березы, яблони с маленькими созревшими ранетками и черёмуха с редкими чёрными ягодками, посмотрев на которые, Марта прикинула, что сейчас август-сентябрь.
Стараясь не думать о потерянном времени, она сосредоточилась на ощущениях.
Должно быть по весне, когда все эти деревья цветут, стоит незабываемый аромат, а трава под ними покрывается хрупким ковром из белых лепестков. Такие пейзажи всегда умиротворяли Марту и дарили ей ощущение спокойствия. Поэтому, ничего удивительного в выборе деревьев она не увидела. Вот только напоминания о том, что этот дом принадлежит ей, продолжали пугать и ставили под вопрос реальность происходящего и сохранность её рассудка.
Вокруг беседки, поедая траву, крутилась рыжая лошадь с огромным чёрным пятном на боку. Марта направилась в её сторону.
– Привет! Неужели ты моя? – Марта подняла руку и кобыла, фыркнув, толкнулась в неё. Ей показалось, что лошадь закатила глаза. – Наверное и правда моя.
Она всегда мечтала о собственной лошади, и её друзья, зная, что она этого хотела, однажды подарили ей абонемент на обучение верховой езде. Она даже ездила несколько раз в походы на лошадях. Поэтому и не удивлялась, что у её версии из будущего по двору спокойно разгуливает кобыла.
– Получается, та постройка – твой дом? Но где же твоя экипировка? Не думаю, что я езжу на тебе без всего. – Поглаживая лошадь, Марта продолжила устраивать ей допрос, за неимением другого собеседника. Говорить с непонимающим слова животным оказалось приятно, и на душе стало немного полегче. – Ты случайно не знаешь путь до деревни? Давай я найду седло, а ты отвезёшь меня к старосте?
Лошадь очень странно посмотрела на нее. Словно задавала немой вопрос. Не может же она понимать человеческую речь? Лениво хватая ртом по дороге длинные травинки, кобыла направилась в сторону постройки, которая при близком рассмотрении оказалась небольшой одноместной конюшней.
– Честно тебе сказать, я не помню, как тебя зовут. Давай, я буду называть тебя Пятнышко, пока не вспомню?
Лошадь громко фыркнула и пошла быстрее.
– Ну извини, я не очень-то умею выдумывать имена. Зато запоминается. Пятно у тебя как раз очень заметное…
За пределами её дворика находился тот самый сосновый лес, который она видела из окон спальни. Марта взглянула ввысь и увидела, как над верхушками сосен пролетел большой сокол с серыми крыльями. Дыхание на миг сбилось от вида быстро исчезнувшей птицы, но она сразу же выкинула это из головы.
У входа в конюшню на балке под тентом висело кожаное седло со стременами. Марта накинула их на лошадь, которой, казалось, до этого не было никакого дела и, поставив ногу на стремена, с лёгкостью на неё запрыгнула.
Она схватилась за поводья и направила лошадь по тропинке. На выходе со двора тропинка разделилась ещё на две. В ступоре, Марта остановила лошадь и, наклонившись, спросила у неё:
– И куда нам теперь, ты знаешь, Пятнышко? – она помолчала некоторое время, будто ожидала ответа и цокнув, недовольно покрутила головой: – ну естественно ты мне не скажешь, да?
Марта тяжело вздохнула и решила пойти по правой тропинке. Через некоторое время она поняла, что они поднимаются, а потом и вовсе увидела, что дом её находится в ущелье высоких, покрытых разнотравьем гор. Тропинка вела по серпантину вдоль одной горы ввысь. И хоть Марта начала осознавать, что деревня вряд ли находится на вершине горы, она не смогла совладать с желанием забраться на нее и осмотреть местность.