О Годман – Локдаун (страница 17)
Медленно передвигая ногами и опираясь на трость, он подошёл к двери. Врач… Доктор? Или медсестра. Медбрат? Это мог быть кто угодно и любого пола… Но голос был женский, значит, это она. Она взяла Бориса Андреевича под локоть, помогая идти. Борис Андреевич сознательно отказался от носилок или каталки. Он очень хотел в последний раз пройти этот путь своими ногами.
Совсем не так он себе представлял операционную. А в его понимании происходящее было именно операцией.
Операционная представляла собой белоснежное помещение с белым креслом. Рядом на белой больничной кровати лежало тело киборга – в отличие от киборга-доктора, это была точная внешняя копия Бориса Андреевича. Учитывая его возраст и пройденные психологические тесты, было решено сначала перенести личность Бориса Андреевича в искусственное тело для адаптации. И только потом он должен будет сам решить – пойдёт ли он в основной виртуальный мир или останется здесь в новом теле.
Доктор помогла ему сесть в кресло, протянула таблетку и стакан воды.
– Это просто успокоительное. Чтобы вы не переживали и не волновались. Эмоции замедляют процесс, – совершенно настоящим, а не роботизированным голосом сказала врач.
Борис Андреевич проглотил таблетку, запил водой – и правда, уже через десять секунд вся нервозность ушла, исчезла тошнота, перестали болеть ноги, и он провалился в глубокий сон.
Туннели. Яркие, переливающиеся разными красками туннели. Он попытался оглядеть себя, но не увидел тела. Это даже не было похоже на обычное зрение. Его глаза словно имели угол обзора на все 360 градусов – он сразу видел всю панораму вокруг себя.
– Просыпайтесь. Просыпайтесь. Медленно откройте глаза, – настойчивый голос вырвал Бориса Андреевича из сна. Он не помнил, чтобы ставил такой голос на будильник.
Секунду прислушался к ставшей уже привычной боли в ногах, но сегодня всё было хорошо – боль, похоже, отпустила. Он не хотел шевелиться, чтобы она не возникла снова – таким моментам он радовался по утрам и обычно лежал до тех пор, пока боль не возвращалась.
– Медленно откройте глаза, пожалуйста, – будильник был настойчив.
Борис Андреевич открыл глаза и не сразу понял, где он. Белые стены. Пустое белое кресло. Склонившийся над ним белый киборг в белоснежном халате.
«Не получилось?» – хотел спросить он, вспомнив, где находится. Но не смог набрать воздуха в лёгкие для вопроса. Его охватила паника. Он не мог вдохнуть. Он задыхался. Потянул руки к шее, но киборг-врач схватила его за запястья.
– Успокойтесь, Борис Андреевич. Всё хорошо. Вы не задыхаетесь, это старая привычка вашего мозга. Вашему телу теперь не нужен воздух. Просто расслабьтесь.
Он постарался унять панику, хотя мозг всё ещё сильно сопротивлялся и пытался отдать команду на вдох. Мозг. У него теперь и мозга нет, вспомнил он. Но он думает. Мысли есть. Ничего не поменялось – воспоминания есть, мысли есть. Это… Это работает!
Борис Андреевич поднёс руку к лицу – она двигается. Он не подумал: «Поднеси руку к лицу». Он сделал это бездумно, как обычный человек двигает рукой. Не отдавая приказ мозгу, пошевелил пальцами. Они двигались, как настоящие. Это было восхитительно! Эти открытия даже отвлекли его от панических мыслей по поводу невозможности вдохнуть.
Ему очень захотелось встать, и он начал переворачиваться на бок.
– Осторожней. Вставайте очень аккуратно, – киборг-врач стояла рядом, подстраховывая. – В первые полчаса ваше тело должно пройти адаптацию. За многие годы болевых ощущений вы привыкли к одним движениям – скованным, медленным. Сейчас все органы вашего тела функционируют на сто процентов и без боли. Но с непривычки вы можете упасть при ходьбе.
– А как говорить? – задал вопрос Борис Андреевич и удивился, что он прозвучал вслух. Если не думать о воздухе, а просто говорить, то речь будет литься сама.
Врач промолчала, видя, что Борис Андреевич всё понял и сам.
Через час, после всех необходимых обследований, проверок и завершения адаптации, Борис Андреевич вышел из здания. Он шёл по улице быстрым лёгким шагом, глядя по сторонам и до сих пор не веря тому, как быстро и легко идут его ноги. Рассматривал свои руки, пальцы, тело, трогал себя. Провёл рукой по стене дома – его пальцы чувствовали каждую шероховатость, каждую неровность, каждый бугорок на стене.
Это было восхитительно. Всё было реально! Он никогда не думал в молодости, как это прекрасно – иметь послушное тело. Это осознание приходит лишь с возрастом, через страдания и боль, сковывающую движения.
Через полтора часа он вошёл в свою квартиру. Осмотрелся. Да, это его любимая квартира, где он прожил практически всю жизнь. Место, в котором он погружался в ностальгические воспоминания.
Привычные обои, старая потёртая мебель, диван, чистая кухня. Привычный, отпечатавшийся за многие года в памяти вид из окна.
Но сам он теперь был другим. Он был новым. И это место хорошо для ностальгии, но теперь уже не для жизни.
Борис Андреевич сел за кухонный стол, посмотрел в окно и понял, что, несмотря на технологии и прогресс, он так ни разу и не был в других местах планеты. Не видел гор, моря, пустынь. Никогда не бывал в тайге или в Антарктиде.
И сейчас самое время это изменить. Времени и энергии теперь было предостаточно. Перед ним теперь была вечность.
Он посмотрел на календарь: 07.07.2104. Он не случайно выбрал именно эту дату для перехода – цифра семь его успокаивала, придавала уверенности, он всегда верил в её магию. И он запомнит этот день. Это первый день его длинного путешествия.
2104 год
«Весьма недурственно написано. Но могли бы и видео снять, – снимая очки дополненной реальности, подумал Макс. – Но до всего этого как до Японии раком», – вспомнил он старое изречение отца. Он поднялся с кровати, размял затекшие ноги. Очки издали тонкий писк. Макс снова надел их и в дополненной реальности увидел фото звонившего, машинально отметив для себя время: 11:16. Звонил его начальник – явно не похвалить.
Нажав на дужку очков, Макс активировал звонок, и аватарка начальника грозно спросила:
– Макс! Ты какого хрена ещё не на работе? Я вычту из твоего недельного рациона мясо за прогул!
– Пожалуйста, только не мясо опять! Я не могу вторую неделю питаться одними овощами. Пожалуйста! Я уже выбегаю и переработаю сегодня столько, сколько вы скажете.
– Посмотрим! – аватарка начальника пропала.
Макс быстро натянул свой чёрный комбинезон и выбежал из маленькой квартирки. Долго ждал лифта вниз.
Наконец он услышал звук колокольчика, и лифт открыл двери. Кабина была полностью забита людьми в комбинезонах разных цветов. Самыми крутыми были зелёные, и Макс очень хотел носить такой. Зелёный цвет означал самую простую и приятную работу с растениями: никакого тяжёлого физического труда, вокруг тишина, спокойствие, в конце месяца в качестве премиальных дают много еды и воды.
Он вошёл в лифт, но даже в переполненной кабине все люди постарались максимально отодвинуться от него. Черный комбинезон означал, что его владелец выполняет самую грязную работу. Макс уже привык к подобному отношению, поэтому сразу включил в очках следующую книгу писателя из далёкого прошлого. Ехать на самый низ с остановками требовалось ещё минут пятнадцать.
***
Дин захлопнул книгу. В свете костра посмотрел на обложку:
– Ну и хрень же ты пишешь, О Годман, – пробурчав, Дин бросил книгу в костёр, разведённый в тазу на полу, у окна давно заброшенной квартиры, которую они заняли для сегодняшнего ночлега. – Что ещё за дополненная реальность, киборги? Хах!
Нет, он слышал от своих дедов и родителей, что когда-то было нечто такое. Но это были лишь игрушки. Реальность же выглядела совершенно иной. Далёкие предки не умели предсказывать будущее, впрочем, как и сейчас.
– Тупые фантазёры! – встав, он сплюнул в костёр. – Да у меня Тик умнее!
Поправив винтовку, он подошёл к разбитому окну. С двенадцатого этажа сильно обшарпанной многоэтажки Дин хорошо видел в сумерках окрестность. Такие же полуразвалившиеся здания, в нескольких окнах, судя по отблескам пляшущего света, также горели костры. Он посмотрел в бинокль на окна и тёмную улицу, провёл по ней взглядом, осмотрел разбитые остовы ржавых автомобилей, кустарники и деревья, пробивающиеся сквозь разломанный асфальт. Опасности вроде не было.
Почему-то начало книги его разозлило, и он никак не мог успокоиться.
Он прошёл до костра и вернулся обратно к окну.
– Ну не бред ли, а?! – он обернулся и посмотрел на спящего у костра Тика, укрытого старой грязной кожаной курткой. – Девяносто четыре года, хах! Да столько не живут!
Дину было сорок два, и он уже считался почти стариком. Дожить даже до такого возраста в мире, полном опасностей, голода и болезней, было большой удачей. Хотя некоторые знакомые рассказывали, что живущие в Башнях Белые доживают и до восьмидесяти и выглядят, как ссохшиеся морщинистые сушёные ягоды. Но это были лишь байки, сам Дин Белых никогда не видел. Зато он сейчас видел из своего окна ту самую башню. Даже с расстояния более чем десять километров она выглядела огромной и высокой, упираясь шпилем в облака.
По слухам, её построили всего лишь около семидесяти-восьмидесяти лет назад. Чёрная, без окон, освещаемая снизу множеством прожекторов, Башня вселяла в Дина подсознательный страх. К самой Башне никто никогда не подходил, поскольку её окружал высокий забор из красного кирпича. Но даже к нему подобраться было невозможно: перед забором на несколько сотен метров тянулась заминированная зона отчуждения. Вдобавок ко всему охраняемая снайперами.