О`Генри – Благородный жулик (страница 3)

Пробил час, затем два. Уже, смотрю, на часах три, а вокруг ни единой души.… В наш салун никто не пришел. Шел легкий моросящий дождь. Улицы были пусты, лишь только несколько уток важно крякая, разгуливали вдоль и поперек, и лишь иногда женщины озираясь по сторонам, спешили по магазинам.

Одинокий прохожий не спеша подошел и остановился перед нашим заведением, мы думали он захочет зайти и что-нибудь заказать, но он остановился лишь только для того чтобы соскоблить грязь со своих сапог.

Я вышел и спросил его: – Приятель, я видел сегодня утром по городу прошла шумная процессия. А сейчас он похож на древние руины Тира и Сифона по стенам которых лишь только ящерицы ползают. Ты не знаешь в чем дело? Почему никто не идет к нам?»

На что тот ответил: – Весь город сейчас собрался на складах Сперри, там, где хранятся шерстяные ткани, и там ваш закадычный друг выступает с речью. Он настолько глубоко разбирается в вопросах о которых решил рассказать публике, настолько серьезно и веско аргументирует свои доказательства, что все его слушают с почтенным вниманием.

– Хорошо, – ответил я – Надеюсь, без перерыва он не сможет обойтись, и скоро поймет, что от его выступления страдает торговля.

Ни одного посетителя не было и после обеда. Тишина повисла гробовая. В шесть часов вечера двое Мексиканцев привезли в наш салун безжизненное тело Энди, свисающее лицом вниз с маленького ослика бурро28. Он продолжал что-то невнятно бормотать и жестикулировать, пока мы его не раздевая и не снимая обувь, пьяного в стельку, бросили в кровать.

После того, как мы его таким образом уложили, я закрыл кассу и вышел узнать что же там произошло. И тут я встретил человека, который мне всё рассказал. Оказывается, Энди выступил с великолепной речью, которая продолжалась два часа. Такой речи в Техасе никогда не слышали, да и вряд ли когда-нибудь еще услышат. Да мало того что в Техасе, во всем мире!

– И о чем была эта речь? – решил уточнить я.

– О борьбе с пьянством, – ответил Джефф. – После того, как Энди закончил свое выступление, все люди этого города зареклись бросить пить на целый год.

2. Джефф Питерс – маг, занимающийся частной практикой

Джеффу Питерсу столько раз выпадало лохов бомбить29, сколько существует рецептов приготовления риса в старейшем городе Южной Каролины, Чарлстоне30.

Больше всего мне нравится, когда он рассказывает, как он еще шпаной31, по молодости, продавал на улицах мази и таблетки от кашля. Как он чуть ласты с голодухи не завернул32, всех держал за своих корешей33, и готов был поставить на кон последний грош, играя с судьбой.

Случилось бывать мне в Фишер-Хилле, что находится в Арканзасе34, – говорил он, – ходил я в костюме из оленьей кожи и в мокасинах, отрастил длинные волосы, а на пальце у меня было кольцо с бриллиантом в тридцать карат. Помню, выменял его у одного двинутого из Тексарканы за накидыш35. Не знаю, зачем ему понадобился кнопарь36, и что он с ним делал потом.

Тогда я был знаменитым Индейским Шаманом, и звали меня доктор Во-Ху. Все свои надежды я возлагал на Бальзам от Тысячи Недугов. Он был настоян на лечебных травах и кореньях, которые с помощью Великих Духов – покровителей, были найдены прекрасной Та-Куа-Ла, женой вождя индейцев племени чокто, в тот час когда она собирала различные травы для того чтобы украсить ими блюдо из всякой вареной херни37, которое они готовят на ежегодный праздник, посвященный кукурузе38.

В том городке, где я, в конце концов, оказался, дела не шли, а в кармане моем осталось только пять долларов. В Фишер Хилле я отправился в аптеку и аптекарь дал мне с условием, что я за них потом заплачу, шесть дюжин склянок по восемь унций каждая, и вдобавок к тому, еще и пробки к ним. В моем саквояже остались этикетки и необходимые ингредиенты, которые я использовал до этого в другом городке. Я опять почувствовал как фортуна мне улыбнулась после того, как оказался в гостиничном номере с водой журчащей из крана и с выстроенными на столе в ряд склянками Всеисцеляющего Бальзама.

Думаешь я туфлю загибаю? Ничего подобного! Для приготовления полдюжины бутылок своего волшебного зелья я брал на два доллара экстракта хинного дерева39 и на десять центов анилиновой краски. Много лет спустя, когда я бывал в этих местах, были люди, которые спрашивали у меня про этот бальзам.

В тот вечер я нанял фургон и отправился толкать товар на Главную Улицу Города. Городок Фишер Хилл находился в низине. Самым распространенным заболеванием там была малярия. И, с точки зрения такого профессионала в области шаманизма и траволечения как я, хорошее средство от сердечно-легочных заболеваний и цинги, которое в тот же момент является и прекрасным тоником, было местным жителям просто необходимо. Бальзам расходился, глазом не успеешь моргнуть, как бутерброды с ветчиной на вегетарианском обеде. Я уже продал две дюжины склянок по 50 центов каждая, как вдруг почувствовал, как будто кто-то схватил меня сзади за куртку. Я прекрасно знаю, что это означает. Так что, не раздумывая, сунул пятидолларовую купюру в руку человека с блестящей звездой на груди.

– Добрый вечер, господин констебль! – говорю ему.

– У Вас есть разрешение городских властей на продажу той дряни, которую вы пытаетесь выдать за лекарственное снадобье? – спрашивает он.

– К сожалению, разрешения у меня нет, – говорю. – Скажу вам честно, я не знал, что это город. Если, завтра мне удастся найти мэрию, то я возьму разрешение, раз это так необходимо.

– Мне придется потребовать от вас прекратить продажу, до тех пор, пока у вас не будет на руках разрешения, дающего право заниматься торговлей, – говорит он.

Я собрал свой товар и вернулся в свой номер. А о своей встрече с полицейским рассказал хозяину гостиницы.

– О, нет! Вы не сможете здесь продавать Ваш бальзам, – говорит он. Единственный человек, который занимается здесь врачебной практикой – это зять мэра, доктор Хоскинс. Они с мэром сразу выявляют лже-докторов и всякого рода знахарей.

– Я не занимаюсь медициной, – говорю. У меня государственная лицензия на розничную торговлю лекарственными средствами. Я могу её предъявить городским властям, как только это будет необходимо и получить от них разрешение.

На следующее утро я иду к мэру, но в его апартаментах мне ответили, что он еще не появился и никто не знает когда он придет. Поэтому доктору Во-Ху, ничего не оставалось, как вернуться в гостиницу, накуриться дури, зависнуть в кресле и ждать.

Немного погодя подваливает ко мне молодой человек, в синем галстуке такой, и спрашивает, – Не скажете который час?

– Пол-одиннадцатого, – отвечаю. – Э, да ведь ты Энди Таккер. Знаю я про тебя. Ведь это ты в Южных Штатах толкал черемуху40 и загибал туфлю41 про универсальную посылку «Купидон»? Погоди-ка, что там было? Венчальное кольцо с чилийским бриллиантом, обручальное кольцо, машинка для растирания картофеля, бутылка успокоительного средства и в придачу портрет Дороти Вернон42 – все за 50 центов. Лихо замутил!

Энди был польщен тем, что я его знаю. Это был настоящий жулик, и к тому же, – он уважал свою профессию, он мог из всего, что хочешь, делать пиастры43, и из любого фуфла выжать 300% чистой прибыли. Ему много раз предлагали заняться нелегальной продажей медикаментов или семян овощных и цветочных культур, но он остался верен своему призванию, и сбить с верного пути его было невозможно.

Мне был нужен поддужный44, так что мы с Энди договорились работать сообща. Я рассказал ему, что можно ждать от Фишер Хилла, и о том, что это далеко не самый богатый район, из-за той, заставляющей дрыстать, смеси из брехни местных управленцев и ялапы45. Энди приехал сегодня утром. У него не было ни гроша в кармане, поэтому он собирался провести публичную кампанию с целью собрать хоть несколько долларов на постройку нового линкора в пользу общественного фонда города Юрика Спрингс46. Поэтому мы вышли во двор и присели на крыльцо, для того чтобы хорошенько обмозговать это дело.

…На следующее утро, в 11 часов, я сижу на этом же крыльце один. Вдруг, откуда не возьмись, подваливает ко мне какой-то негр и говорит, так мол и так, ему, дескать, нужен врач, потому что судья Бэнкс, который был мэром в этом городе, очень сильно болен.

– Но я не врач, – говорю. – Почему бы тебе не обратиться к господину Хоскинсу?

– Ах, великая шаман, – отвечает он. – Доктор Хоскинс уехала 20 милей отсюда, в деревня, тама смотреть больных. Она одна врач в городе, а масса Бэнкс очень больной, больной. Вот и послала меня за вами.

– Ладно. Чисто, по-человечески, я могу тебя понять. Хорошо. Обещаю, я посмотрю его, – говорю ему. – Затем, положив бутылку бальзама в свой карман, я пошел в особняк мэра, который стоял на холме. Это был один из самых лучших домов в городе, Над ним возвышалась мансардная крыша, а впереди него, на газоне, находились фигуры собак отлитые из чугуна.

Господин мэр лежит в постели, укутавшись в одеяло, видно только бакенбарды да кончики ног. Он был настолько плох, что мог с трудом пошевелиться, и при этом, издавал подозрительные звуки, (стоит сказать, что если что-нибудь подобное случилось бы в Сан-Франциско, то все бы подумали – это началось землетрясение, и побежали бы спасаться за город, в долину47). Молодой человек с чашкой в руках стоит возле его кровати.