Нуштаев Андрей – После людей (страница 7)
Один из рыбаков, орк в потёртом жилете, несущий улов в корзине, замер в тени. Он видел, куда идёт дело.
Тихо развернулся, вытащил сотовик, и попытался вызвать полицию.
В переулке двое из орков – шаманы – активировали заклятие.
Магические нити обвили тело человека, парализуя, словно деревянную марионетку.
– Ну уж не обессудь. Око за око, человек.
– пророкотал главный, сжимая кулак размером с кирпич.
Рука взметнулась – но не достигла цели.
Человек вдруг дёрнулся вбок, уклоняясь.
Потом – ещё раз, и ещё. Он уходил от ударов на грани возможного, будто предугадывал их.
Орки зарычали.
– Да или дерись, или сдохни, хватит танцевать!
Один из шаманов коснулся земли – и под ногами появился иллюзорный гололёд.
Человек поскользнулся, и в следующий миг орк смачно врезал ему в челюсть.
Но вместо крика – вскрикнул сам орк.
Он отдёрнул руку и завопил, словно сломал кость о каменную стену.
Кисть обвисла, уже опухшая, будто он ударил по гранитной плите.
Человек не пошатнулся.
Из-под его плаща с шипением вырвался пар.
Сработала система охлаждения.
Мышцы, разогнанные до предела, заблокировали удар и накалились до жара.
Холодный агент начал быстро орошать тело, и на коже выступил иней.
Пар поднялся вверх, закручиваясь клубами – лед и огонь, слившиеся в дымке битвы.
Человек поднял взгляд. Равнодушный. Пустой.
Он принял стойку:
Левая рука – вперёд.
Правая – согнута у пояса.
С глухим щелчком из предплечья выдвинулась гидравлическая дуга, защёлкнулась на запястье, усиливая движение.
Он – устранитель.
Инструмент воли Церкви Пустоты.
Он не знал ярости.
Он не знал жалости.
Он знал только функцию. И сейчас она – активирована.
Секунду спустя переулок наполнился:
криками,
разлетающейся чёрной орочьей кровью,
и хрипами тех, кто уже не задаст вопросов.
Отряд полиции прибыл быстро.
Даже самые видавшие виды офицеры, привычные к ночным разборкам, замерли, увидев место бойни.
Пятеро орков были изуродованы до неузнаваемости – тела будто раздавлены катком или растерзаны машиной без тормозов.
Кровь впитывалась в асфальт, пар поднимался из открытых ран.
У дальней стены, приводя в порядок подол серого пальто, стоял человек.
Серебряные волосы, недвижимое лицо. Он спокойно вытирал руки.
– А ну, стой! Руки! Чтобы я их видел! – выкрикнул офицер, держа табельный пистолет с побелевшими от напряжения пальцами.
Человек подчинился. Медленно поднял руки.
И тут их взгляды пересеклись.
Полицейский отшатнулся.
Глаза человека были слепы.
Два мертвенно-белых бельма, повернутые не к лицу, а к звуку.
К голосу.
И прежде, чем кто-то успел сказать ещё хоть слово, проулок наполнился чужими.
Из-за угла, бесцеремонно расталкивая полицейских, появились фигуры в серых плащах, на которых был вышит символ:
белый квадрат, вписанный в чёрный круг.
Церковь Пустоты.
Они окружили слепого, образовав плотное кольцо.
Молчаливые. Ровные. Без страха.
К старшему офицеру подошёл человек в костюме-тройке.
На нём не было церковной рясы, ни символов.
Но он говорил за всех.
И полицейский выслушал.
Пару фраз – и лицо офицера перекосилось. Он выругался сквозь зубы и крикнул:
– Оцепление. Всё. Мы уходим!
Удивлённые молодые полицейские переглянулись – но подчинились.
Орк-рыбак, давший показания, рассказал, что пятеро нападавших начали первыми.
Провоцировали. Использовали магию.
"Человек оборонялся," – сказал он.