Носачёв Павел – Очарование тайны. Эзотеризм и массовая культура (страница 63)

Что вещи никогда не бывают такими, какими кажутся, И жизнь – это не только деньги, что вы зарабатываете? Рианнон скачет на лошади, Это, конечно, просто сказка, Старая история давно минувших дней. Но присядь со мной на этом холме, Посмотри, как все замерло, И кто эта скачущая мимо Леди? Пришла весна, и видите, как на лужайке танцуют морис? Просто для развлечения, Чтобы время скоротать. Но в этом танце есть магия, Времена года благословляются не случайно, Поэтому я поднимаю свой бокал За наши языческие Обычаи.

Здесь удачно схвачена идея романтической ностальгии по ушедшим древним традициям, тяга к встрече с живыми божествами и постылость современного общества, которые являются руководствующим настроением языческого фольклора, а возможно и того, что составляет основу современного языческого мировоззрения. У Барда нет концептуальных альбомов, как у S. J. Tucker или Lisa Thiel, но почти каждая его песня рассматривает тот или иной аспект политеистического миросозерцания. Так, в тринадцатиминутной балладе «The Horned God – An Unofficial Biography» («As Nature Intended», 2010) он излагает религиозный миф о рождении и бесконечном цикле перерождений Рогатого бога в языческих богах различных пантеонов, английских королях и героях, его позднейший ребрендинг в христианского дьявола, а затем растворение в каждом современном человеке, песня заканчивается так:

Так спросишь ты: что же теперь с Рогатым Богом? Теперь сижу я в баре в Лондоне и пью замечательный чистый солодовый виски. А еще стою позади тебя в супермаркете или обслуживаю с кассы. Я суперзвезда, одетая в длинное кожаное пальто, что мир спасает, и бродяга-попрошайка. Увидь меня во взгляде каждого мужчины, который ценит и любит Женщину. Ибо все вы – моя Богиня, и я буду служить вам со всей своей силой и могуществом, пока дует Белый Ветер и здесь, на Матери-Земле, есть жизнь. Пусть же так и будет!

Помимо того что это идеальная иллюстрация космотеизма, это еще и не лишенная иронии религиозная философия, превращающая Рогатого бога в концепцию, безличную силу, первопринцип, Высшее Я. Таких неординарных ходов в творчестве Damh the Bard немало.

Одной из самых популярных групп в современном зарубежном языческом сообществе является немецкая группа Faun, организованная в 1999 году и записавшая более десятка коммерчески успешных альбомов. Недавно она даже создала собственный лейбл Pagan Folk Records. С самого начала группа фокусировалась на продвижении язычества как религии природы, поэтому все их песни и клипы посвящены тем или иным аспектам языческого мировоззрения (боги, ритуалы, праздники годового цикла, духовный опыт), они с помощью сочетания музыки и текста стремятся вызвать ностальгию по добрым старым временам. Поскольку Faun – группа немецкая, то викканская традиция не оказала на формирование ее идеологии решающего влияния, в ее творчестве язычество предстает как интегральное религиозное мировоззрение, сочетающее в себе все национальные традиции, что выражается и в смешении языков, на которых исполняются песни. Тексты Faun держатся золотой середины: они не уходят в глубокую и интересующую лишь адептов философско-религиозную рефлексию и не строятся вокруг архетипических тем, но они и не примитивны. Например, абстрактный текст песни «Federkleid», повествующей о созерцании легкости полета птиц и желании уподобиться им, завершается идейным утверждением: «Небо в тебе». Возможно, именно специфика текстов стала одной из причин популярности группы. Второй, без сомнения, явились богатые и необычные аранжировки.

Не менее важную роль в имидже Faun играют и клипы: хорошо срежиссированные, с продуманным сюжетом, историческими костюмами, гримом, спецэффектами и постановкой, они являются органичным продолжением песен. Если первый их клип «Diese kalte Nacht» выполнен во вполне стандартной манере (музыканты поют в декорациях старинного замка), то последующие становятся все более сюжетными, в итоге превращаются в иллюстрации языческих празднеств с ритуальными плясками вокруг костров, призыванием Рогатого бога и богини, театрализованным Хеллоуином и Вальпургиевой ночью. Стоит отметить, что раньше западная культура, и в первую очередь немецкая, благодаря «Фаусту» Гёте, ассоциировала этот праздник с шабашем ведьм, у Faun он превращен в типичный фестиваль плодородия, со всеми присущими ему атрибутами508. Но, пожалуй, наиболее удачным выражением мировоззрения группы стал клип на песню «Galdra», тут текст и картинка сочетаются почти идеально. Для названия песни избрано скандинавское слово «Galdra», которое обозначает заклинание, сочетающееся со специальным ритуалом. Текст повествует о встрече лирического героя с гальдрой, которая в песне персонифицируется, превращаясь в некое волшебное существо, с ней герой во сне видится под Мировым древом. После этого герой чает новой встречи, когда весь мир, вся природа станут святилищем гальдры. В клипе же показана типичная инициация: подготовленная к испытанию девушка с завязанными глазами уходит в лес, где, найдя полое дерево, переживает пугающее испытание. Когда девушка выходит из дерева, повязка спадает с ее глаз, и зритель видит, что один ее глаз остался обыкновенным, а второй – белый. Это, пожалуй, на редкость удачная визуальная метафора, с помощью которой передается мысль о том, что инициированная стала видеть одновременно два мира: мир людей и мир богов. Вообще, по мироощущению, да и по сюжету, этот клип напоминает «Белых людей» А. Мейчена, ведь и там главная героиня проходила инициацию в лесу с закрытыми глазами, но только для Мейчена язычество было ужасным античеловеческим и сатанинским явлением, тогда как спустя 130 лет после его рассказа массовое религиозное сознание изменилось радикально.

Отечественные вариации

Возрождение языческого мировоззрения – общемировой процесс, не осталась в стороне от него и Россия. Правда, за счет того, что английская культура викки слишком отлична от русской и не имеет с Россией никаких исторических пересечений, у нас центральной темой стало возвращение к древнеславянским верованиям, которые значительно ближе северному, норвежскому и немецкому вариантам. Именно поэтому таких ярких исполнительниц, работающих с архетипами богини, и философствующих бардов у нас мало, но зато фолк-рок репрезентирует языческую религиозность достаточно полно.

Сам этот жанр у нас выделился из метала в 1990‐х годах под влиянием идеологии нативистских групп. В эти же годы в России происходит развитие родноверческого движения, внутри которого возникают музыкальные коллективы, ориентирующиеся либо на чистый фолк, либо на пейган-метал509. Такое позиционирование, с одной стороны, связано с личными религиозными убеждениями музыкантов, а с другой – с удачным способом вписать себя в уже существующий музыкальный формат нового перспективного движения. Дохристианская эстетика (славянская мифология, славянские боги, герои дохристианской Руси) – центральный элемент творчества таких групп, как Butterfly Temple, «Сварга», «Алконост», «Аркона», «Твердь», Pagan Reign и многих других. Почвой для возникновения подобных групп стали русские нативистские общины, члены которых являются родноверами, их концерты часто проходят в рамках фестивалей, ориентированных на народную культуру, славянские праздники.

В текстах песен здесь нет систематических молитвенных обращений или заклятий, они, как и музыкальная обработка, направлены скорее на создание атмосферы былых времен, старой правильной религии и культуры, тяги к предкам, почитания солнца, славянского троемирия (явь-навь-правь). Сама идеология и эстетика групп следует западным металическим образцам, аккуратно переводя их технику в славянскую мифологическую систему. Для примера разберем песню группы Сварга «Навь» («Мой край», 2014). Само название задает определенную интерпретативную рамку, предполагая, что речь должна идти о загробном мире, мире подземных божеств. Текст отчасти подтверждает это:

И мой костер догорит до конца, Душа отлетит, как сухой пустоцвет. И пока волчьих стай громко бьются сердца, Там, среди звезд, будет новый рассвет! Кто глотал во тьме кровяной отвар, Кто нагим плясал в мертвенном свете, Кто испил до дна черный навий дар, В одиночестве умрет на болоте. В трещинах морщин узловатых рук Чудится родник сгубленной жизни. И последний путь, будто ведьмин круг, Закольцован с колыбели до тризны.

Здесь, в отличие от западных примеров, нет описания загробного мира, даже сам момент перехода в него не зафиксирован, лишь название песни показывает, куда идет лирический герой, да указание на навий дар разъясняет это. Все остальное – описание мрачных предсмертных переживаний и ощущение обреченности существования.

Еще одним мотивом в творчестве отечественных групп выступают былинные сражения, битвы с врагами, порой превосходящими по силам. К примеру, в песне той же группы «В пасти новой войны» («В пасти новой войны & Вольница», 2013):

Слышишь ли ты Голос наших отцов В рычании вьюг И в вое ветров? Слышишь ли ты Барабаны врагов? Выйдешь ли ты Против сотен щитов?

В подобных песнях нет и тени того светлого оптимизма жизни Рогатого бога в каждом современном человеке, напротив, в славянском метале даже боги порой не могут помочь. В песне той же Сварги «Там, Где Дремлют Леса» («Там, где дремлют леса —», 2004) создается гнетущая безысходная ситуация нависшей над лирическим героем угрозы, в момент наивысшего напряжения он обращается к Перуну: