Носачёв Павел – Очарование тайны. Эзотеризм и массовая культура (страница 62)

Они так пластичны и самодостаточны. Они не бодрствуют по ночам и не плачут о своих грехах. От них меня не тошнит, у меня нет к ним отвращения, как к Богу. Никто из них не преклоняется перед другим. И не перед тем, кто жил тысячу лет назад… Никто из них не несчастлив.

В контексте христианской культуры 1970‐х эти слова должны были вызвать неприязнь и показать ту глубину имморализма, в которой находятся исповедующие культ плодородия политеисты. Но сейчас некоторые современные языческие исполнители воспроизводят на своих концертах и песню и речь, звучащие теперь как исповедание веры502. Это еще один случай, когда культурное явление оказало влияние на развитие эзотеризма. Интересно, что американский ремейк 2006 года с Николасом Кейджем в главной роли не только не имел сколь-либо запоминающегося музыкального сопровождения, но лишил отображение культа его сексуального характера, превратив культ из религии плодородия в кельтский матриархат, тем самым устранив из изображения общины привлекательные черты.

В оригинальном фильме 1973 года именно фольклорная музыка создавала эффект аутентичности и жизненной силы язычества. Один из современных язычников-музыковедов, писатель и блогер Джейсон Питц-Уотерс так оценил музыкальное сопровождение фильма:

Трудно переоценить влияние саундтрека Wicker Man на языческую и оккультную музыку. Он стал не только ориентиром для языческих исполнителей, но и пробным камнем для самых различных музыкантов из разных, казалось бы, жанров, очарованных атмосферой и аутентичностью музыки503.

Понятно, что современное язычество – это изобретенная традиция, во многом покоящаяся на основе существующей христианской культуры, переосмысляющая ее наследие, поэтому музыка и ритуальные практики в нем будут носить гибридный характер. Учитывая эту особенность, К. Партридж предложил определять современную фольклорную музыку как гибридный поджанр популярной музыки, «…который стремится формулировать идеи и вызывать чувства, вдохновленные романтическими, квазимифическими концепциями „народа“ и „земли“»504. Или, как проще выразил эту же мысль фолк-рок-гитарист Ричард Томпсон, «в традиционной музыке вы найдете много волшебства… Много песен о королевах фей и людях, забавляющихся с элементальными сущностями»505.

Эта гибридность и апелляция к романтическим концепциям во многом и обусловливает тот факт, что современное языческое сообщество чрезвычайно расплывчато представляет, что должно считаться музыкой, выражающей их религиозные убеждения и интересы. Согласно исследованию, проведенному Донной Уэстон506, получается неоднозначная картина: с одной стороны, фольклорная музыка должна фокусироваться на передаче некоей истории (баллады, былины), инструментальная обработка для которой служит лишь поддержкой, с другой – она должна будить в воображении некие языческие образы, вызывать соответствующие им эмоции, создавать звуковое пространство ритуала. Такая абстрактность приводит к тому, что, например, творчество Лорины Маккеннит, одной из самых известных исполнительниц кельтской музыки, начисто лишенное прямых религиозных образов и отсылок, воспринимается в языческом сообществе как аутентичное выражение их мировоззрения. Или же для многих язычников особой привлекательностью обладает вышедший из готики стиль дарквейв, как выражающий неопределенный темный настрой, противостоящий глянцевости проникнутой христианством официальной культуры. Не секрет, и об этом мы уже писали, что металлическая сцена также стала медиумом для выражения языческих идей и мировоззрения.

Немалую роль в том, что современная языческая музыка воспринимается как религиозная, играет круг годовых праздников, привязанных к аграрному и сезонному циклу. Каждый из них окружен своей мифологией и связан с конкретными ритуалами. Таким образом, практически все артисты, идентифицирующие себя как язычники, создают композиции, посвященные праздникам годового цикла, которые зачастую и по форме и по содержанию носят выраженный ритуальный характер. Кроме того, немало песен посвящается богам пантеонов.

Язычество: между архетипами и праздниками

Если обращаться к конкретным примерам, то прежде всего стоит остановиться на ритуалах и цикле годового круга. Так, первая посвященная Алексом Гарднером в культ викки жрица, Дорин Вальенте, стала главным разработчиком классических литургических текстов. Впервые один из них, Hearken to the Witch’s Rune, был избран в качестве названия для альбома фольклорной музыки британским семейным дуэтом Дэйва и Тони Артуров, специально для изучения специфики викканской литургии посещавших ковен Алекса Гарднера. Сам альбом Артуров не содержит ритуальных текстов, однако на его задней стороне помещена вся молитва Вальенте, давшая название альбому. Позднее, с превращением викканства в полномасштабную религию литургика и музыка сливаются воедино.

Американская певица S. J. Tucker в 2008 году выпустила альбом «Blessings», полностью базирующийся на религиозных образах и молитвенных текстах викки. Одной из центральных и самых популярных композиций как раз и стала молитва «Hearken to the Witch’s Rune». Чтобы создать полноценное представление о религиозно-мировоззренческом типе, имеет смысл привести текст полностью:

Темная Ночь и Сияющая Луна — Баланс тьмы и света, Внемлите нашей ведьмовской Руне, Когда мы совершаем наш священный обряд! С помощью земли и воды, воздуха и огня, С помощью клинка, чаши и круга Мы приходим к вам с нашим желанием: Пусть все, что скрыто, будет найдено ныне! С помощью серпа, свечи, книги и меча И звона колокола алтарного Мы завязываем узел на нашей веревке, Чтобы связать магию в заклинание. Мать летних полей, Богиня серебряной луны, Присоединяйся к нам, пока сила возрастает! Станцуй с нами нашу ведьмовскую Руну! Отец летней росы, Охотник за зимними снегами, Мы приветствуем тебя С распростертыми объятиями! Танцуй с нами, пока сила возрастает! Всем светом луны и солнца, всей мощью земли и моря Произнесите Руну, и будет сделано. Как мы пожелаем, так тому и быть!

Как видно, это типичное молитвенное обращение507, лишь обработанное и оформленное в песню в фолк-роковой аранжировке. Та же ситуация и с другими композициями этого альбома, например, открывающая песня «For Love of All Who Gather» прославляет всех богинь пантеона и четыре стихии викки, песня «Hymn to Herne» передает предполагаемые переживания верующей, встретившейся с Рогатым богом (припев песни – «Благословенны дети Рогатого»), а «Come to the Labyrinth» воспевает ритуал, проведенный в Самайн.

Посвященная Самайну песня – одна из самых известных в творчестве другой американской певицы Lisa Thiel, также использующей музыку для трансляции викканского мировоззрения. Композицию открывают такие строки:

Самайн, Самайн, пусть ритуал начнется. Мы призываем наших священных предков прийти в Самайн. Самайн, мы призываем наших родственников, Мы призываем наших дорогих ушедших близких прийти. Завеса между мирами тонка, Наши сердца тянутся пересечь море времени, Чтобы привести наших близких в Самайн. Самайн, мы чтим всех наших родственников, Мы чтим тех, кто ушел раньше, Когда Великое Колесо снова поворачивается.

Если у S. J. Tucker только один альбом эксплицитно религиозен, то у Lisa Thiel вокруг языческого мировоззрения построено все творчество. Так, песня о Самайне находится в альбоме 2005 года «Circle of the Seasons», все композиции которого посвящены событиям и праздникам годового круга викки, а каждая песня из альбома 1994 года «Journey to the Goddess» повествует о различных женских божествах (вавилонской Иннане, буддийских Гуань Инь и Таре), совмещая восточные мантры с молитвенными обращениями к богине. Альбом завершается вполне предсказуемой песней-аффирмацией «I Am the Goddess», утверждающей, что исполнительница, как и каждая женщина, – это богиня, совмещающая в себе образы всех архетипических женских божеств. Викканская тема развивалась певицей в альбомах 1995 и 1997 годов, а обращение к восточным культам богини вновь произошло в альбоме «Songs of Healing» 2013 года. Все песни на этих альбомах построены как ритуалы, аффирмации, молитвы либо как сказания о религиозных традициях и обычаях, то есть эксплицитно религиозны.

Дабы не складывалось превратного впечатления, что к религиозному типу относится лишь женское творчество, обратимся к мужским исполнителям. Damh the Bard, позиционирующий себя друидом и музыкантом, в своем творчестве совмещает различные традиции британского язычества: викканский культ, сказания о короле Артуре и др. В отличие от эвокативного стиля женских песен, лирика Damh the Bard рефлексивна: это не молитвы, а философско-религиозные рассуждения о значимости языческого мировоззрения. В самой простой и сжатой форме они представлены в песне «Pagan Ways» («The Cauldron Born», 2008):

Взгляните-ка на экран телевизора — Чистое и светлое окно. Кто-то опять женами поменялся, Что бы это все значило? Старший Брат, ты никогда не ошибаешься, Показываешь слабым людям, что они сильны. Поэтому я смотрю вовне, Чтобы увидеть зелень. Мечтали ли вы испить из Чаши Грааля? Верите ли, что в сказке правда скрыта И Артур спит, но готов вернуться? Знаете ли, что дух плодородия живет в майском дереве,