Носачёв Павел – Очарование тайны. Эзотеризм и массовая культура (страница 39)

«Полуденные сети» задали тон американскому авангардному кино на десятилетия и связали это движение со старым европейским авангардом Кокто и Бунюэля334.

Но другие фильмы скорее стали учебным материалом, который используется в различных связанных с киноиндустрией исследовательских сферах, и широкого интереса не вызвали.

Вплоть до 1980‐х рецепция наследия Дерен была слабой, лишь запуск проекта «Легенда Майи Дерен», в котором предполагалось издать все ее статьи, дневниковые заметки, исследования, сценарии, привлек к ней внимание. Во введении к первому тому его создатели признавались, что имя Дерен «не вписано в анналы авангардного кино»335. Несколько позднее мода на новые исследования сделала из нее легендарного кинематографиста. Феминистское движение не сразу опознало в Дерен предшественницу, хотя она сама говорила о своих фильмах как женских, но начиная с книги Лорен Рабиновитц «Точки сопротивления: женщины, власть и политика в нью-йоркском киноавангарде»336, вышедшей в 1991 году, имя Дерен неразрывно ассоциируется с началом феминистского подхода к созданию кино. А появление так называемого движения богини, специфического переосмысления роли женских божеств и женственного в духовности, привлекло еще большее внимание к ее фильмам. То, что практически все они посвящены женщинам и имеют загадочный духовный подтекст, превращало их в важный источник для вдохновения приверженцев движения. С развитием профильных сфер фильмы Дерен приобретают дополнительную популярность. Так, исследователи танца в кино считают ее одной из создательниц жанра кинотанца, ее роль в этой сфере так очевидна, что «она стала иконой специфического жанра креативного танцевального фильма, если не его воплощением»337. В 2007 году крупный фестиваль «Танец на камеру» включил в свою программу рубрику «Движущиеся тела после Майи Дерен». С развитием постмодернистских форм науки возросло внимание и к ее антропологической работе, ведь, будучи непрофессионалом в этой среде, она яростно отвергала колониальные стереотипы, выступала за невозможность применения категорий западной культуры к гаитянскому вуду, считала, что ей как художнику проще вжиться в мир вуду, чем подготовленному антропологу.

Сейчас имя Майи Дерен действительно имеет легендарный статус, хотя все характеристики, применяемые к ней, пожалуй, за исключением пионера в сфере создания фильма-танца, могут быть легко оспорены с помощью ее же собственных работ. Она никогда не стремилась к созданию фильмов, поднимающих проблему гендерной идентичности, не говоря уже о том, что самый известный ее фильм в значительной степени был снят вторым мужем. Несмотря на свое подозрительное отношение к академической антропологии, она никогда не отрицала идею сравнимости культур, а ее монография демонстрирует скорее приверженность компаративным практикам в духе Джозефа Кэмпбелла и круга Эранос, к которым постмодернистское религиоведение питает глубокую неприязнь. Что же касается движения богини, то роль Дерен можно установить, только проследив ее связи с эзотеризмом. К этому мы далее и обратимся.

Эзотеризм

Эзотерический след в творчестве Дерен интуитивно ощутим, это замечали многие, кто в той или иной степени сталкивался с ним. Отчасти этому способствовали слухи, создавшие Дерен славу ведьмы. Уже к 1946 году многие знакомые считали ее жрицей, посвященной в оккультные ритуалы338, а после поездки на Гаити и книги о вуду ее и вовсе стали воспринимать как колдунью, проклинающую своих недругов при помощи гаитянской магии339. Когда составители «Легенды о Майе Дерен» обратились к Г. Бейтсону с просьбой поделиться воспоминаниями о ней, то первое, что пожилой антрополог сказал по телефону: «Лилит – таков был ее строй, это была ее богиня»340. И действительно, если посмотреть заметки, оставленные Дерен при работе с пленкой Бейтсона накануне поездки на Гаити, то там можно встретить любопытные рассуждения о роли Лилит и ведьмах. Дерен пишет:

…почему существуют такие сложные правила для того, чтобы убить ведьму? Потому что подсознательно люди знают, что она не локальная мутация, а проявление абстрактного порядка, и что, если они убьют одну или дюжину, появятся другие как проявления этого порядка. Говоря по-иному, кровь расы Лилит течет по крови мира, и это представляет перманентную угрозу для расы Евы. У Лилит есть все атрибуты независимости ведьмы341.

Если обратиться к другим ее трудам, то можно с уверенностью сказать, что она имела неплохие познания в каббале, по крайней мере в той ее форме, которая была принята на Западе после работ Э. Леви, имела некоторое представление о масонстве342, нумерологии343 и выработала оригинальную концепцию магии. Многие объясняют эзотерическую составляющую ее жизни сотрудничеством с У. Сибруком, который общался с Гурджиевым, Кроули и составил очерк о современных магических практиках. Кроме того, Дерен жила в богемной среде Голливуда, где как раз в то время активно действовала ложа кроулианской организации O. Т. О., возглавляемая легендарным Джеком Парсонсом, в ней состоял герой нашей следующей главы – Кеннет Энгер, а писательница Анаис Нин344, познакомившая Дерен и Хаммида, снималась как в «Ритуале в преображенном времени» у Дерен, так и в «Инаугурации храма наслаждений» у Энгера.

Но на поверку большинство аргументов в пользу очевидности связи Дерен с эзотеризмом оказываются сомнительными. Отношения с Сибруком345 никогда не были серьезными, да и сам Сибрук не являлся адептом или учеником какого бы то ни было эзотерического учения, он был популяризатором, писавшим книги в духе сенсационной журналистики. Кстати, среди них есть и первая популярная работа про вуду. Именно Сибрук после поездки на Гаити ввел в западную культуру термин «зомби»346, но Дерен в своей книге делает все возможное, чтобы развенчать образ вуду, сложившийся под влиянием работ, подобных книге Сибрука.

Чтобы проиллюстрировать серьезность отношения Дерен к теме и ее научную взвешенность, приведем два показательных примера демифологизации из «Божественных всадников». Первый отрывок посвящен зомби, а второй – ночным ритуалам.

1. Популярное за пределами Гаити представление изображает зомби как чрезвычайно могущественного гиганта, который, будучи бездушным и неспособным к моральным суждениям, не внемлет разуму, мольбам или любому иному убеждению, если контролирующая сила направляет его к злонамеренной цели… На самом деле… выбор физически сильных индивидуумов для создания зомби связан с тем, что их основная функция не в том, чтобы быть орудиями злонамеренных действий, а в том, чтобы безропотно исполнять рабский труд… Хотя гаитянин не рад встрече с зомби, настоящий ужас для него в том, что он сам может превратиться в зомби. И это вовсе не из‐за того, что он боится тяжелой работы, он привык к ней; да и характерная бесчувственность зомби исключает какую-либо боль или страдания. Ужас носит моральный характер, связанный с глубоко укоренившимся убеждением в силе сознания и сопутствующей способности к моральному суждению, обдумыванию и самоконтролю. В повседневной жизни гаитянина эта ценность отражается в его отвращении к хаосу и отсутствии самообладания, которые могут возникнуть в результате пьянства, гаитян крайне редко можно увидеть даже в самой незначительной стадии опьянения… Зомби – это не что иное, как тело, лишенное его сознательной способности; для гаитянина нет судьбы ужаснее347.

2. Тот факт, что многие церемонии и почти все танцы проходят ночью, получил сенсационную и романтическую интерпретацию среди гостей Гаити. Причины очень практичны. Во-первых, участники ритуала обычно заняты различными работами и домашними делами в течение дня. С другой стороны, тропический зной между одиннадцатью и пятью часами пополудни почти невыносим. Дневное время обычно уходит на приготовления к ритуалам… Следует также отметить, что в то время, как гость может почувствовать себя некомфортно ночью среди незнакомого и таинственного пейзажа, большинство из тех, кто участвует в церемониях, не привыкли к электрическому освещению, зато привыкли к темноте. Более того, они настолько хорошо знают у себя каждый уголок, что легко ориентируются с завязанными глазами. Ночь не является для них таинственной и не несет в себе ничего от атмосферы волнения, которое испытывает гость348.

Оценка Дерен как ведьмы и слухи о ее колдовстве полностью перечеркиваются тем взвешенным отношениям к религии и магии, которое она проявляет в этой же книге. Приведенная выше цитата о Лилит тоже должна пониматься в общем контексте всех записей, а там Дерен пытается понять, почему одна из знакомых упорно считает ее ведьмой, хотя никакого зла она никому не желала и колдовством не занималась, тогда она интерпретирует ведьмовство как архетип, заложенный в структуре личности. Высшим выражением этого архетипа как раз и является Лилит. Да и, кроме того, даже если предположить, что Дерен выражала какое-то эзотерическое мировоззрение, то для исследования принципиально важно понять какое. Не бывает эзотеризма вообще, как не бывает религии вообще: мусульманин очень сильно отличается от индуиста, но оба они являются религиозными людьми. Так же и в случае с эзотеризмом. Чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо реконструировать творчество Дерен как систему, а для этого специально разобрать несколько центральных концепций.