Норрис Мирт – Кошмариус и исчезнувшее зелье (страница 6)

В задумчивости юная ведьма брела по городу и не замечала ничего вокруг, пока не услышала чей-то голос, зовущий её из темноты какого-то переулка.

– Персиция… Персиция…

Голос был тихим и казался немного печальным.

– Не до вас сейчас! Сгиньте! – резко бросила в темноту ведьма, решив, что её окликает какой-нибудь беспокойный призрак.

У неё не было никакого желания выслушивать их душераздирающие истории из прошлой жизни, а потому девушка уже была готова продолжать свой путь, ускорив шаг, но тут из переулка вынырнул некто.

– Право, ты так и не научилась хорошим манерам! – укоризненно промолвил неожиданный гражданин всё тем же тихим и спокойным голосом.

На первый взгляд незнакомца и впрямь можно было спутать с призраком: чрезвычайно бледное, чуть ли не прозрачное лицо, тёмные круги под глазами, отчего казалось, что они полностью утопают в бездонных глазницах черепа, а также старомодный костюм. Однако это было не привидение, а вполне плотский кошмаритянин. Более того, хорошо знакомый Персиции. Перед ней стоял давний её приятель Арчибальд Колхицин.

С семи лет они вместе играли и часто проводили время вместе, пока были детьми, поскольку ещё прабабка Персиции водила знакомство с кем-то из родни Арчибальда. Фамилия Колхициных была одной из знаменитых в Кошмариусе с давних времён. Кроме того, многие выходцы из этой семьи были уважаемыми врачами, а ведьмы очень любят дружить с нужными и влиятельными людьми. Мать Персиции хорошо была знакома с отцом Арчибальда, а с его матерью и вовсе водила взаимовыгодную дружбу, поэтому часто гостила со своей дочерью в их доме.

Персицию и Арчибальда не интересовали все эти взрослые дела, поэтому они занимались тем, что положено детям кошмаритян – изучали старые ведьмовские книги из лавки «Зелья на все случаи жизни и смерти», а также книги по медицине, которые были богато представлены в библиотеке отца Арчибальда, уважаемого хирурга в Кровопускательном госпитале. Они отрезали хвосты ящерицам, собирали травы на кладбищах и пустырях, выращивали мандрагору, пускали кровь под присмотром какой-то тётушки Арчи (так звала своего друга Персиция) и ловили пиявок на Поганых болотах.

Арчибальд был старше Персиции, а кроме того, отличался спокойным нравом и получил от родителей прекрасное воспитание. В их детских забавах он всегда был на стороне здравого смысла, в то время как Персицию временами сильно заносило. Именно это его качество, порой очень сильно раздражающее ведьмочку, нередко спасало их обоих от крупных неприятностей, которые сулили сумасбродные идеи Персиции.

Повзрослев, Арчи пошёл по стопам отца и стал аспирантом в госпитале. Персиция же с детства уговаривала его перенять у неё и её матери ведьмовские премудрости и работать с ней бок о бок, но каждый раз получала отказ. В итоге она сильно расстроилась и даже затаила на своего друга обиду, напрочь позабыв о том, что сама-то поступила точно так же, когда стала потомственной ведьмой, а не, скажем, медсестрой в том же Кровопускательном госпитале.

– А ведь мог бы быть алхимиком! – не унималась Персиция, злясь на выбор своего друга детства.

Но Арчибальд был непреклонен. Судьба развела их на некоторое время по разные стороны Кошмариуса. И вот спустя несколько лет, в течение которых они ни разу не пересекались и не обменялись даже короткими письмами, не говоря уже о ведении полноценной дружеской переписки, двое старых друзей вновь встретились среди ночи на самой скучной улице города, носящей название Переулок уныния. Здесь никогда ничего не происходило, всегда было тихо и неимоверно тоскливо.

Девушка, поняв, кто перед ней стоит, тут же прекратила сердиться на померещившихся ей призраков и мгновенно вынырнула из своих мыслей.

– Арчи! – воскликнула она. – Вот это встреча!

– Давно не виделись! – вежливо улыбнулся в ответ молодой человек.

– С этим не поспоришь! – Персиция немного смутилась. Ведь им двоим было понятно, что эта её глупая обида во многом и стала причиной, по которой некогда закадычные друзья перестали общаться.

– Позволю себе заметить, – кашлянув в кулак, чтобы подавить смешок, сказал Арчибальд, – ты потрясающе выглядишь: волосы распущены, штанина задрана, шнурок на левом ботинке развязан. Как ты ещё не споткнулась?

Персиция, выпучив глаза, внимательно осмотрела себя: и точно, всё было в точности, как и описал Арчибальд. Она глупо захихикала, чуть рассмеялся и её друг.

– Готов биться об заклад, в обычное время ты не позволяешь себе такого!

– Да ну тебя! – воскликнула ведьма. – Вечно ты со своими придирками! Франт с ридикюлем!

И вот они снова вместе зашагали по едва освещённым улицам, как будто и не было этих нескольких лет, проведённых в молчании, как будто снова вернулись те старые добрые времена.

Детьми они были примерно одного роста – гибкая и активная Персиция и худощавый и болезненный на вид Арчибальд. Впервые они познакомились на похоронах одной из его тётушек, коих у Арчи было не счесть, как и дядюшек. Вряд ли он сам знал, как зовут хотя бы половину из них.

Тогда Персиции было пять лет, и она, рыская по дому, словно вороватая кошка, раньше положенного времени умудрилась отыскать на кухне поминальный пирог – и тут же с ног до головы перемазалась в жидком красном сиропе, снимая с него первую пробу. Её бы, несомненно, поймали, и строгая бабушка Хоксимия оттаскала бы её за уши, если бы прежде на месте преступления девочку не обнаружил случайно прохаживающийся неподалёку Арчи. Он сразу смекнул, чем грозит её выходка, и поэтому утащил её в сад, где вместе с ней весь перемазался в грязи. Дети весело резвились в глубокой и вонючей луже, когда их обнаружили взрослые. А спустя ещё какое-то время обнаружился и потерявший всё своё великолепие пирог. Алиби у ребятишек было невесть какое, но всё же никто не посмел обвинить их в том, что в конечном счёте поминальный пирог гостям пришлось пропустить. Персиции тогда не влетело, и с того времени они с Арчи стали неразлейвода.

Теперь же Арчибальд был на две головы выше подруги, но оставался всё так же худощав. Таким же был и его отец, отчего Персиция даже придумала теорию, согласно которой болезненный вид и призрачная бледность – отличительная черта любого врача из Кровопускательного госпиталя, которая, подобно ветрянке, передаётся всем, кто приступает к работе в этом мрачноватом заведении.

– Надо полагать, ты сейчас над чем-то работаешь? – задал вопрос Арчибальд, переложив свой потёртый чёрный медицинский ридикюль в другую руку. От этого внутри него что-то подозрительно всхлипнуло и звякнуло.

– Ты прав! – ответила Персиция, всё ещё разглаживая помявшуюся брючину. – Скоро приедут тётушки, мама и бабушка. А у меня пока нет ничего стоящего, что я могла бы показать им. И вот сегодня вечером неожиданно появилась идея, как помочь одному бедолаге!

Услышав это, Арчибальд снова чуть кашлянул, выражая крайнюю заинтересованность, перемежавшуюся с озабоченностью этими её словами.

Персиция смерила его прищуренным взглядом и надула губки.

– Не начинай! – предупредила она строго. – Даю слово, что намерения мои исключительно благие!

Арчибальд хорошо знал свою подругу. Ему были известны её бойкий нрав и увлекающаяся натура, а потому, когда он слышал, что Персиция хочет кому-то помочь, то понимал, что вскоре приключится беда. Но молодой человек был сдержан и учтив, а потому не стал ничего говорить, как и попросила его подруга, хотя ему было бы крайне любопытно узнать, кто же этот «счастливчик», которому юная ведьма решила протянуть руку помощи.

Несмотря на интеллигентные подшучивания от своего старого приятеля, на душе у Персиции совсем прояснилось. Теперь её захлестнули воспоминания. Сколько раз они вот так ходили с Арчи и обсуждали её гениальные идеи, строили планы по открытию новых, не известных ни науке, ни алхимикам препаратов, смеялись над какой-нибудь ерундой?

Арчи был самым близким её другом. Он всегда приходил на выручку, и сейчас, когда она стояла, как ей грезилось, на пороге нового открытия, ей бы не помешала его помощь. Но как бы Персиции ни хотелось попросить друга поучаствовать в новом эксперименте, сделать она этого не могла. Происходящее было вызовом всем её ведьмовским умениям, и этот вызов она должна была принять в одиночку, а иначе какая она ведьма и надежда ковена?

Поэтому девушка решила увести разговор в другое русло:

– Знаешь, недавно я нашла в чулане банку с глазом размером с твою голову. Хочешь взглянуть? – спросила она Арчибальда.

– И ты ещё спрашиваешь! – обрадовался тот.

Когда речь заходила о всяких странных частях тела, которые к тому же могли принадлежать неким таинственным существам, Арчибальда охватывал дикий азарт, каковой бывает у каждого первооткрывателя, нашедшего что-то, доселе неведомое. Он был без ума от всяких уродцев, чудовищ и химер, а потому предвкушал встречу с этим огромным глазом.

– Я пришлю тебе его по почте завтра же! – смеясь над его мальчишеской реакцией, пообещала Персиция.

Так, болтая о том о сём, они дошли до привычной развилки на Вшиво-блошином бульваре. Арчибальд повернул направо, а Персиция налево. Она помахала другу на прощание, а он в ответ вежливо поклонился, как делал всегда, невероятно раздражая этим подругу. На этом приятели разошлись.