Норман Стил – Мёртвые города (страница 4)
Знакомые одобряли, хвалили, играли в ценителей, хлопая по плечу и рассказывая, как сильно их поразили работы. Но теперь, после очередного отказа и едкой фразочки «а вот искусственный интеллект нарисовал бы лучше», Андрей понял – все они просто не хотели его обидеть. Жалели.
А он уже бросил всё и уволился. С разбега нырнул в жизнь свободного художника. Накопленных денег хватило ровно на три месяца. Потом ушла жена. Сказала, что устала от его «вечных поисков себя». Дети переехали к ней. Осталась лишь пустая квартира, пахнущая одиночеством и несбывшимися надеждами.
И теперь он здесь. Один. Вдохновения нет. Работы нет. Даже уважение к себе забилось в какую-то дальнюю норку, да так там и умерло – от голода и равнодушия.
Но самое странное – мозг не переставал работать. Он по-прежнему анализировал всё вокруг: бармена, его усталые движения, посетителей, их типажи, вероятные судьбы. Он мог бы написать портрет каждого из них – не физический, а психологический. И это было мучительно. Аналитика без применения, знание без цели.
Он думал о том, что цифры не врут. А люди – постоянно. Искусство должно было стать его правдой. Но правда оказалась слишком дорогой. Он заплатил за неё всем, что имел.
Андрей видел, как бармен косится на него. Наверное он думает: «Ну что, урод, нажрался?» А тот был совершенно трезв. Его не брало спиртное. Не пробирало. В институте все поражались этой его особенности.
Художник-финансист вспомнил дурацкий спор... как девушка всё хвастала своим медицинским спецкурсом. Доказывала, что не бывает так, чтобы человек не смог упиться вдрызг. Они поспорили. Он, разумеется, выиграл.
Интересно, где она сейчас? Знает ли о том, что тот парень, который не мог напиться, теперь не может и жить?
Телефон яростно завибрировал, наигрывая незатейливую мелодию. Андрей посмотрел на экран. «Кристина». Бывшая коллега? Или та девушка искусствовед, два раза была на выставке и говорила, что его работы «интеллектуально провокационны»? Память отказывалась работать. Да и пусть играет... Он не хочетл никого слышать. Не хотел, чтобы кто-то видел его... таким.
– Мы закрываемся. Вот ваш счет, – пробормотал над ухом бармен.
– Спасибо, – ответил мужчина, расплатился и вышел в огни ночной столицы.
Город светился, переливался и звал... куда-то. Вникуда...
Но идти больше было и некуда. Не к кому. Только вперед. Сквозь эту яркую, безразличную мишуру.
Андрей шёл, не разбирая дороги, и вдруг заметил своё отражение в тёмной витрине. На секунду ему показалось, что силуэт там, за стеклом, не повторяет его движений. Замер на мгновение дольше, чем нужно. А потом – улыбнулся. Не той усталой, сломленной улыбкой, которой он награждал зеркала последние месяцы, а другой – спокойной, почти изучающей. Словно разглядывал чужого человека и прикидывал, что из него можно вылепить.
«Недо-художник» быстро отвернулся, но странное чувство ещё долго не отпускало. Будто где-то за гранью привычной реальности уже готовилось нечто, что должно было перевернуть его жизнь. Или закончить её.
Он поднял воротник и зашагал дальше, оставляя за спиной неоновый город. В голове крутились цифры, вероятности, закономерности. Он шел и думал: а что, если всё вокруг – иллюзия? Что если мир, который он так тщательно анализировал, на самом деле просто декорация? И где-то есть настоящий, другой живой мир, где его картины будут нужны, где его мысли обретут смысл?
Нет, всё это глупости. Романтика. От которой его так долго лечили финансовые рынки.
Но где-то в глубине его души уже зарождалась мысль, которой суждено было стать его сутью в новом мире: любой хаос подчиняется законам. Нужно только найти правильную систему координат. И тогда можно стать не просто наблюдателем, а – проводником.
Глава 5. Странник
«...Подвиги. Победы. Обещанья. Страх. Суета и нежность –
Не его печаль…»
Со стороны может показаться, что он мечется, разрываясь между заработком на хлеб насущный и поиском «смысла жизни». Стремится куда-то, меняет места и друзей, интересы и увлечения.
Кажется, что он не знает, зачем живет, а иногда и воовще сомневается – существует ли мир, его окружающий, или все это – выдумка, иллюзия?
Он... Потерянный в этой жизни.
Странник...
Тот, о ком идёт речь, был Странником с большой буквы. Его поиск был не метанием, а миссией. Его сомнения были не слабостью, а инструментом познания. И его одиночество было не проклятием, но уделом.
Человек в длинном черном плаще уверенно шагал по усыпанному снегом бульвару. Длинные полы развивались за ним, словно тень, не желающая отставать. Поднятый воротник скрывал шею и часть слегка приопущенной головы.
Если бы кто-то решился взглянуть ему в лицо, то, скорее всего, отвёл бы взгляд. Не от страха – от невозможности выдержать эту глубину. Черты были тонкими, почти аскетичными, словно вырезанными из старой слоновой кости. Кожа – бледная, с неестественным, фарфоровым отливом, какую не встретишь у обычного человека, даже у самого заядлого домоседа. Волосы, длинные и прямые, цвета старого серебра, были перехвачены на затылке простым кожаным шнурком.
Но главное – глаза. Тёмные, почти чёрные, с огромными почти вертикальными зрачками, которые сужались и расширялись в зависимости от света. Иногда, когда он поднимал голову, в их глубине вспыхивал холодный фосфоресцирующий огонь – не отсвет уличных фонарей, а собственный, внутренний свет. Свет существа, которое видело рождение и смерть не одной вселенной.
Сейчас его взгляд был усталым, невидящим, скользящим по домам, магазинам, деревьям, по идущим навстречу людям – не задерживаясь ни на чём. Иногда, на доли секунды, он замирал и становился осмысленным, острым. Глаза вспыхивали, словно две далёкие звезды в полуночном небе, ненадолго показавшиеся из-за туч.
Он двигался с той особой плавностью, которая бывает только у существ, полностью контролирующих своё тело. Каждый шаг был выверен, каждое движение экономично – ни одного лишнего жеста, ни грамма потраченной впустую энергии. Так движется хищник, даже когда просто идёт по своим делам. Так движется воин, который никогда не расстаётся с оружием – даже если его не видно.
Этот человек всем своим естеством чувствовал
Сколько он уже бродил по этому миру? Век? Два? Тысячелетие? Время для него текло иначе – не линейно, а слоями, как осадочные породы на дне океана. Иногда он проваливался в воспоминания о мирах, которых больше нет, и тогда на несколько дней, а то и недель, терял связь с реальностью. Очнувшись, видел, что люди вокруг постарели, дома обветшали, а он всё тот же. Вечный. Одинокий.
*****
...резкий визг тормозов, похожий на крик раненого зверя, разорвал воздух. Лавина снега взметнулась из-под колес автомобиля, осыпая прохожих. Вздох облегчения пронесся по тротуару.
Какой-то мужчина, уткнувшись в телефон, бросился перебегать дорогу и поскользнулся, растянувшись на асфальт прямо перед машиной. Водитель чудом успел вывернуть руль, объехав распластанное тело. Но следом, не замечая упавшего, неслась вторая машина.
Тень человека в чёрном метнулась. Это не был бег – это было мгновенное, почти бесшумное исчезновение с одного места и появление на другом. Те, кто успел уловить движение, потом не могли объяснить, что видели. Просто дымка – и всё. Никто не увидел, как длинный меч, скрытый под плащом, на мгновение сверкнул перламутром, готовый в любой момент выйти из ножен. Но оружие не понадобилось.
Он не бежал, он словно сместился в реальности, оставив за собой лишь завихрение снежной пыли. Мужчина в чёрном плаще оказался прямо рядом с упавшим, подхватил его одной рукой и рывком отбросил на тротуар, в безопасность. Сам же остался как будто на дороге, но когда машина пронеслась по тому месту, где он только что был, там его уже не оказалось.
Для обычного глаза он просто исчез. Для тех, кто обладал даром видеть, осталась лёгкая рябь в воздухе – след от перемещения быстрее человеческой скорости.
*****
Уже сидя на тротуаре, смертельно испуганный и дрожащий как промокший кот, спасенный уставился на своего спасителя.
– Кто вы?.. Как вас зовут, добрый человек? – прошептал он, не в силах отвести взгляд от спокойного лица, поднявшего его.
Тот, кого он мог бы назвать Хранителем, на мгновение задумался, будто перебирая в памяти давно не используемые имена. Имена. У него было их много – в разных мирах, в разные эпохи. Люди называли его Учителем, Воином, Пророком, Безумцем. Иногда – Богом. Но все эти имена были масками, за которыми скрывалась одна и та же усталая сущность. Он перебирал в памяти, словно старые фотографии, лица людей, которые давали ему эти имена. Все они давно стали прахом.
– Называй меня просто Странником, – наконец ответил он, его голос был ровным и глухим, – Ни имен, ни привязанностей. Так... легче.
Он сказал правду, но не всю. Легче было не ему. Легче было тем, кого он встречал. Чем меньше они о нём знали, тем меньше боли причиняла им его неизбежная потеря. Странник давно усвоил этот урок: не привязывайся – и не будешь страдать, когда придётся уйти. А уходить приходилось всегда.