Нора Робертс – Расцвет магии (страница 73)
Внутри оцепления осталось вряд ли больше сотни врагов. Очень многие лежали на земле мертвыми или ранеными. По периметру ковен ведьм возвел магический барьер против темных чар.
Фэллон выступила вперед, вскинула одной рукой меч, а другой – щит и начала вбирать в себя энергию солнца, лучи которого пробивались сквозь дым.
– Узрите сияние, что свяжет вас, усвойте урок. Именем света ваши силы заперты на замок. – Она дождалась всплеска магии, услышала, как ковен повторяет заклинание. – Вы сами выбрали эту судьбу, теперь ваша участь – томиться в плену. Навеки свяжет свет тьму. Да будет по слову моему. – Фэллон обернулась к Трой: – Ты не ранена?
– Нет. А ты?
– Немного задело. Ты знаешь, куда отвести пленников.
– Да. Но зло в них останется, даже если сил больше нет, – ведьма откинула за спину копну длинных волос и небрежно добавила: – Скорее всего, они перебьют друг друга.
– Решение за ними. Остров может стать им домом. Или могилой. Выбор они сделают сами.
Фэллон зашагала обратно к Леоху, когда к ней присоединился Мик.
– Нам обоим сейчас не помешало бы поплавать в лагуне.
– Да феи нас убьют, если мы посмеем сунуться в таком виде в воду, – фыркнула девушка, смерив взглядом приятеля, а потом себя. Их обоих покрывали грязь, потеки крови и разводы копоти. – Точно тебе говорю.
– Пожалуй, ты права. – Мик помолчал и добавил: – Видел тебя в воздухе. И волновался.
– Я снова на земле. Жива и здорова, – Фэллон провела ладонью по щеке приятеля, размазывая грязь ему по лицу.
– Я не знал, что ты так умеешь, – ухмыльнулся Мик и, не желая оставаться в долгу, тоже мазанул подругу по носу. – В смысле, запирать темную магию.
– И не сумела бы, если бы вы не проредили количество колдунов и не загнали их в угол. И если бы меня не поддержал целый ковен. – Фэллон закрыла глаза, глубоко вздохнула: – Мы отвоевали Нью-Йорк, Мик.
– Точно! Это повод напиться! Конечно, вина фей. Вот только сначала найду отца и отмоюсь.
– Я составлю компанию.
Эльф широко улыбнулся, сделал сальто назад и прошелся колесом, заставив Фэллон рассмеяться. Когда Мик подпрыгнул в очередной раз, в него вонзилась стрела. Вошла прямо в сердце. Он рухнул на раскисшую землю как подкошенный.
– Нет, нет, нет! – вскрикнула Фэллон и склонилась над приятелем, вскинув одновременно и щит, и меч, чтобы заслонить от следующей стрелы.
Над головой пронесся черный дракон. На нем восседала Петра. Она метнула струю пламени в воинов, заставив тех разбежаться в стороны, но ни на секунду не сводила безумных глаз с Фэллон. Волосы и крылья развевались за спиной: половина белая, половина черная.
– Ты думаешь, все кончено, сестренка? – выкрикнула Петра и расхохоталась. Смех колокольчиками прозвенел в воздухе. – Думаешь, для меня были важны эти неудачники? Но этот мальчишка был для тебя важен, не так ли? Слабая, глупая уродина. Нельзя привязываться к тем, кто – пуф! – может так просто исчезнуть. – Заметив, что обезумевшая от горя Фэллон собирает всю боль и гнев, чтобы швырнуть в нее, Петра помахала рукой. – И я тоже исчезаю. Пуф!
Дракон вместе с наездницей растворился в воздухе за секунду до того, как в небо взлетел огненный шар, напоминавший комету.
– Мик. Мик, – Фэллон упала на колени рядом с другом и прижала его к себе. – Я все исправлю. Пожалуйста, дай мне время все исправить, – она начала раскачиваться из стороны в сторону.
– Он умер, – опускаясь рядом, мягко сказал Дункан. – Мне очень жаль.
– Нет. Нет! – Фэллон оттолкнула его и провела ладонью над головой, над грудью Мика, ища малейшие признаки жизни, малейшие признаки света. – Нет. Уйди!
Но Дункан обнял девушку и прижал к себе, как когда-то она держала его после гибели Дензела. Тогда Фэллон разрыдалась, стоя на коленях в поле над телом мертвого друга.
Свет ради жизни
Глава 22
Фэллон чувствовала, как тонет в океане горя, и с каждым вдохом погружалась все глубже, пока почти не перестала различать биение сердца, которое переполнилось страданием.
Она послала за Томасом, однако не желая, чтобы тот видел сына лежащим в грязи, перенесла Мика в шатер для раненых, велела всем выйти, поцеловала неподвижные губы и сама омыла тело, позволяя слезам смешиваться с водой. Затем отчистила одежду друга и нежно натянула на него рубашку и штаны. Расчесала и заплела его волосы трясущимися руками.
– Мне очень нравится синий цвет, – всхлипывая, выдавила Фэллон и провела пальцами по браслету, который подарила Мику давным-давно. – Он не защитил тебя. Я не защитила тебя.
Заметив, что вошел Томас, она отступила назад, стараясь сдержать собственное горе из почтения к отцовскому, и тихо произнесла:
– У меня нет слов, чтобы выразить сожаление. И могу поделиться лишь своей печалью, хотя у тебя и самого ее предостаточно. – Ничего не ответив, Томас обхватил ладонями неподвижную руку сына. – Но клянусь, что та, кто отняла жизнь Мика, его яркую и беззаботную жизнь, поплатится за это своей. Даю слово.
Фэллон замолчала и направилась к выходу, чтобы предоставить возможность мужчине проститься, но он перехватил ее, придержав за руку.
– Мой сын был ярким, беззаботным, отважным и очень умным юношей. А еще он был моей путеводной звездой с той самой секунды, как родился. И жизнь свою он посвятил, сражаясь против несправедливости, жестокости и тьмы. Отцы и матери не должны видеть смерть своих детей, но война часто требует жертв. Если бы только я мог занять место моего мальчика, если бы только мог подарить ему шанс на мирную и свободную жизнь. – Томас прерывисто вздохнул и прижал руку Мика к своей щеке. – Он умер как воин, будучи командиром отряда и защитником света. Мой сын заслуживает, чтобы мы вспоминали его с гордостью, а не только с грустью.
– Так и будет.
– Он любил тебя.
– Я знаю… – едва слышно прошептала Фэллон, больше не в состоянии сдерживать горе, которое переполняло душу и грозило выплеснуться наружу слезами. – Томас…
– Эта любовь помогла Мику стать тем, кем он стал, – замотал головой отец приятеля. – И этим тоже следует гордиться. Я должен… – его голос дрогнул. – Я должен забрать сына домой, в родной лес.
– Конечно. Я перенесу вас.
– Ты нужна здесь. Как живым, так и погибшим. Всем тем, кто сражался ради освобождения этого города. Они обязаны видеть развевающийся стяг Избранной и ее саму, чтобы знать: все было не зря. Мне же нужно остаться с сыном, с моим мальчиком. А потом мы найдем способ добраться до дома.
– Я тоже любила Мика, – сказала Фэллон, подойдя к выходу из шатра.
– Я знаю. И он знал.
Снаружи она набрала полную грудь воздуха. Свежего и морозного. Чистого. Избавленного от следов тьмы и черной магии. Некоторые, как и Мик, заплатили за это обновление жизнями. Их всегда будут помнить и чтить. Город теперь находился в надежных руках.
А Петра, боги свидетели, обязательно понесет наказание и будет страдать.
Фэллон заметила покрытого грязью и кровью Маллика, прямого как стрела, и поспешила к нему.
– Даже в минуты триумфа печаль ранит нас в самое сердце, – мягко произнес наставник. – Все мы будем помнить павших товарищей.
– Боги собирают свою кровавую жатву, – горько бросила девушка. – Они упиваются реками крови, пролитыми в их честь.
– Победа света над тьмой требует жертв, – не сводя с Фэллон сочувственного, терпеливого взгляда, проговорил Маллик.
– Таких, как мой родной отец, как Мик, как сотни других солдат. Да, я в курсе. И мы будем снова и снова приносить эти жертвы тем, кто требует их, пока все это не закончится. Тогда я, приказавшая другим сражаться и умирать, устрою свою собственную кровавую жатву.
– Сражение во имя возмездия сулит лишь беды и ведет во тьму.
– Если мне не позволено испытывать ярость, горе и злость, не следовало наделять меня волей, сердцем и разумом. Я совершу то, что предначертано, Маллик. Очищу мир от скверны, как очистила этот город. Но затем заставлю врагов заплатить за преступления. – Фэллон заметила, как над полем вознеслось белое знамя сил света. – Я должна присоединиться к войскам и завершить дело. Томас хотел забрать Мика домой. Поможешь им?
– Конечно, – кивнул Маллик и положил руку на плечо воспитанницы. – Знай, что друг твой теперь – часть этого мира. Покамест это послужит слабым утешением, но спустя время поможет оставить позади юдоль печали.
– Ты прав, сейчас мне ничуть не легче от этого. Мик мертв. Еще один человек, любивший меня, погиб, чтобы статуя бога посреди парка засияла золотом.
Фэллон выполнила долг, обошла поле сражения, заглянула в шатры с ранеными и в полевой госпиталь, чтобы побеседовать с пострадавшими воинами и медиками. Она постаралась, как могла, утешить тех, кто потерял родных и любимых, пока собственное горе давило на сердце, подобно промороженному камню. Затем отправилась проведать Леоха, рядом с которым ждали Фаол Бан и Таише. Дункан, как и обещал, излечил ожог единорога.
Оставив позади победные возгласы и поздравления, которые казались Фэллон пустыми и ничего не значащими, она наконец добралась до штаб-квартиры, поднялась в свои комнаты и обнаружила там отца.
Он достал бутылку виски и наполнил два стакана, ожидая возвращения дочери.
– Спасибо, но душ мне сейчас нужнее, чем выпивка.
– И все же, – настоял Саймон, вручая Фэллон бокал. – Давай помянем Мика. Он был отличным парнем, прекрасным солдатом и твоим другом. Он заслужил тоста.