Нора Робертс – Расцвет магии (страница 32)

Ветер вздыхал и шептал что-то, донося из пустыни голоса, пока заходящее солнце окрашивало небо в кроваво-красные оттенки. А еще Дункан впервые за много недель ощутил Фэллон среди завихрений воздуха, услышал ее голос среди хора доносившихся бормотаний. Она также проводила обряд, зажигала свечи, возлагала дары на алтарь. И думала об отце, которого никогда не знала, как и сам Дункан, а еще поминала павших в сражении, погибших друзей.

На одно мгновение он почувствовал с болезненной отчетливостью, как между ними протянулась нить, словно они взялись за руки. На одно мгновение он почувствовал с болезненной отчетливостью, что они с Фэллон объединены общими целями, общими словами ритуала.

А затем она пропала.

В силу привычки Дункан отправился на обход территории после заката. Восемьдесят два воина отлично знали свое дело, но не мешало держать их в тонусе, чтобы внимание не ослабевало. Часовые несли шестичасовые вахты, а заброшенная база с нерадивыми охранниками превратилась в настоящий укрепленный форпост на самообеспечении. В их распоряжении имелись загоны со скотом, огород, электрогенераторы на ветряной и солнечной энергии, продуктовый и оружейный склады, лазарет. А еще обученные воины.

Некоторые из них пока не участвовали в настоящем бою, но Дункан старался отточить их навыки, часами гоняя по тренировочной площадке и заставляя отрабатывать приемы до седьмого пота, а также отряжая посменно на охоту, в разведку и, конечно, на кухню и на уборку.

Однако некоторых новобранцев следовало готовить еще упорнее, чтобы они могли не только участвовать, но и выжить в сражении второго января.

До Дункана доходили слухи о запланированном нападении. Фэллон наверняка собирает разведданные, чтобы сообщить все официально, но она могла бы связаться и раньше, так как наверняка ощущала исходившее от него нетерпение так же отчетливо, как он чувствовал ее настроение. В любом случае когда поступит приказ выступать, рекруты должны быть готовы к резне в Вашингтоне.

Хотя их было слишком мало, и это беспокоило Дункана. Не все освобожденные решили остаться на базе. Большинство, но не все. А разведывательным отрядам удалось завербовать совсем немного новых рекрутов.

Дункан ощущал людей поблизости. Они затаились и наблюдали, выжидая неизвестно чего.

Это выводило его из себя, заставляло нервничать и раздражаться по малейшему поводу. Спасал верный мотоцикл и поездка в одиночестве. Ветер и скорость выдували все следы плохого настроения.

Дункан оставил позади заставу и вырулил на дорогу, ведущую вдаль. С самого начала его восхищали пейзажи, запахи и звуки Запада. Каньоны, разносившие эхо, быстрые реки с крутыми порогами, завораживающая красота мириадов звезд. Но сегодня хотелось видеть родные просторы, поля и леса, холмы и ручьи. Хотелось видеть семью и друзей. Дом.

Когда Дункан трудился под началом Маллика, то находил свободное время, чтобы перенестись в Нью-Хоуп на час-другой. Но здесь, на пустынной базе, будучи ответственным за всех, он просто не мог позволить себе подобной роскоши.

Постройка агрокупола только начинала – ха-ха – приносить плоды. Койоты и дикие звери заставляли постоянно присматривать за скотом. Даже охота или разведка превращались в этой местности в полноценную работу и отнимали весь день.

Даже поездка на мотоцикле без сопровождения была опасной. Дункан понимал это, но не мог обойтись без отдушины. Он упивался одиночеством и свободой, прокручивая в голове список дел. Нужно уделить особое внимание рукопашным боям, потому что сражение на улицах Вашингтона наверняка окажется кровавым и грязным. Интересно, удастся ли создать иллюзию полуразрушенных зданий, баррикад и заставленных машинами дорог. Неплохо бы для начала иметь представление о нынешнем облике столицы, которая вряд ли похожа на то, что показывали в кино по DVD.

Погруженный в мрачные раздумья, Дункан едва не пропустил легкого мерцания, но, к счастью, включились инстинкты. Он снизил скорость и высвободил магию, нащупывая ниточку чужой силы.

Кто-то наблюдал. Выжидал чего-то.

К черту все это.

Дункан остановил мотоцикл, слез с него, положил ладонь на рукоять меча.

– Если вам нужна помощь, то я могу ее оказать. Если хотите сразиться, я тоже не против. В любом случае кто бы там ни был, хватит уже беречь яйца, выходите!

– Мне нечего беречь, – улыбнулась всадница на пестром мустанге, внезапно появляясь, будто кто-то отдернул завесу. – Предпочитаю бить по ним особо ретивым, если потребуется.

– Я бы хотел оставить свои нетронутыми, – отозвался Дункан, разглядывая собеседницу примерно своего возраста и достаточно красивую, чтобы рука сама собой потянулась зарисовать высокие скулы, глубоко посаженные глаза и длинную черную косу до пояса.

– Возможно, я тебя не трону, только заберу твой мотоцикл, – усмехнулась незнакомка, раскованно держась в седле, из-за ее плеча выглядывали лук со стрелами в колчане.

– Не согласен, – покачал головой Дункан, почувствовал движение за спиной и швырнул сгусток энергии назад, с удовлетворением услышав сдавленный стон.

– Неплохие рефлексы, – прокомментировала девушка. – Но слишком маленькие мозги, раз решил заехать так далеко один.

Сквозь ту же невидимую завесу появилась еще дюжина всадников. Дункан молниеносно выхватил меч и прочертил перед собой линию на песке, которая тут же вспыхнула стеной пламени. Большинство лошадей заплясали и попятились, однако незнакомка верхом на мустанге даже не вздрогнула.

– Ты настолько не дорожишь жизнью, что не хочешь отдать мотоцикл?

– А вы дорожите жизнями? – заявил в ответ Дункан, обводя взглядом лица всадников и останавливаясь на девушке лет пятнадцати. – Праведные воины забирали тебя. Сделали рабыней. Керри, да? Нет, Шерри. Они избивали тебя. – Он посмотрел на предводительницу. – Они избивали ее. Поставили клеймо и делали кое-что похуже. Она одна из вас?

– Мы взяли ее в племя.

– Тогда вы знаете, что мы не причинили Шерри вреда и разобрались с Праведными воинами. Наш медик ухаживал за ее ранами, но она украла лошадь и выскользнула из лагеря до рассвета. – Дункан обратился к освобожденной пленнице: – Мы тебя искали, чтобы помочь и дать припасы в дорогу, раз ты не захотела остаться, но так и не сумели обнаружить.

– С какой стати ей было оставаться? Вы могли оказаться такими же, как и те, что пришли до вас.

– Ты сама знаешь, что это не так, – распаляясь, отозвался Дункан, переводя взгляд на предводительницу. – Что за фигню ты несешь? Так вы обращаетесь со всеми, кто освобождает рабов и дает отпор Праведным воинам?

– Вы убили не всех, – она внимательно посмотрела на собеседника, сидя прямо, как одна из стрел в колчане. – Почему?

– Мы оставили в живых тех, кто сдался или не представлял угрозы. Затем передали их для тюремного заточения.

– Куда?

– На Восток, – ответил Дункан и заверил бывшую рабыню: – Они больше не смогут навредить тебе.

– А тебе-то что за дело до этого? – резко поинтересовалась предводительница. – Она не одна из ваших.

– Ты не похожа на идиотку, – парировал он, – но задаешь очень глупые вопросы.

– Твои предки перебили моих, украли их земли, навлекли болезни и голод, – гордо изогнув брови над пронзительными темными глазами, заявила девушка.

– Возможно. Только родные моей мамы приехали из Шотландии. Англичане перебили наши кланы, украли их земли, сожгли дома. И все же если кто-то из британцев сейчас решит сражаться вместе со мной против Праведных воинов, Темных Уникумов или других отморозков, мне будет наплевать на его происхождение и на поступки предков. Прошлое в прошлом, настоящее – вот что важно. – Дункан перевел взгляд на освобожденную пленницу и уже спокойнее добавил: – Я рад, что ты в порядке. Похоже, здесь ты в полной безопасности.

– Ради чего ты сражаешься? – требовательно уточнила предводительница. – Ради кого ты сражаешься?

– Блин, – пробормотал Дункан, ощущая приближение видения, но неохотно позволил волне магии затопить себя.

Он вскинул меч, посылая молнию в небо. Клинок окутался языками пламени.

В этот раз пятнистый мустанг главной из всадников тоже отступил на пару шагов. Она наклонилась и принялась успокаивать скакуна, шепча что-то ему на ухо и сжимая бока коленями.

– Я – Дункан из клана Маклеодов, потомок Туат Де Дананн. Я меч, что разит тьму, брат пронзающей ее стрелы. Я одной крови с Избранной и принес ей обет. Я сражаюсь вместе с ней, я сражаюсь ради нее. Мой свет горит ради жизни. Моя жизнь принадлежит ей и всем тем, кто выступает против тьмы. – Дункан пришел в себя, опустил меч, провел вдоль лезвия ладонью, гася языки пламени, и с вызовом осведомился: – Усекла?

Предводительница спешилась и подошла к почти потухшей огненной линии.

– Тогда, Дункан из клана Маклеодов, именно тебя мы и ждали. – Затем протянула руку. – Меня зовут Меда из племени Первых. Мы будем сражаться вместе с тобой. Вместе с Избранной.

– Добро пожаловать на войну, – решив довериться инстинктам, он позволил пламенной стене угаснуть и пожал протянутую ладонь.

Фэллон ощущала эмоции Дункана. Это нервировало, выводило из себя. Его печаль по погибшим откликалась в ней, создавая слишком близкую связь, к которой девушка была не готова.

После обряда она тоже не находила себе места.

Фэллон надеялась, как надеялась каждый год после явления родного отца, что это произойдет вновь. Но знала, что этого не случится. Пока нет.