Нора Робертс – От плоти и крови (страница 45)

Почти неделю Мик не показывался на глаза Фэллон. Она ничего не имела против этого и посвятила все время занятиям, настаивая, чтобы Маллик больше рассказывал, больше тренировал ее. К концу недели она уже могла требовать этого на испанском и португальском языках.

Наставник видел, что ученицу что-то беспокоит, но когда попытался – пожалуй, слегка неуклюже – разузнать о причинах, Фэллон наглухо отгородилась. Закрылась, как запертый сундук.

Эта внезапная и ненасытная жажда новых знаний вымотала и самого Маллика. Так что он вздыхал с облегчением, когда Фэллон брала Грейс и отправлялась на прогулку. Это позволяло отдохнуть и ему.

По вечерам на колдуна сыпались вопросы о битвах, в которых он участвовал. Подопечная расспрашивала, допытывалась, вызнавала каждую деталь, малейшие подробности и спорила о лучшей тактике и причинах победы или поражения до тех пор, пока голова Маллика не начинала идти кругом.

Он знал, что Фэллон осаждает не только его, но и Мина, Томаса, а также главного воина фей, Ясмин. Она обсуждала с ними не только сражения, но и местонахождение и количество карантинных центров, военных баз, лагерей для военнопленных.

Неизменного Мика поблизости не наблюдалось, из чего Маллик сделал вывод, что дети поссорились. Попытка спросить о мальчике привела Фэллон в бешенство. Она резко ответила, что не знает и не обязана ничего о нем знать.

Но когда юный эльф наконец объявился, она сменила гнев на милость. Хотя теперь редко стала выбираться в лес, проводя почти все время за занятиями с Малликом либо за обсуждением битв со старейшинами общин.

К исходу лета наставник перестал сдерживаться на тренировках с мечами. И тем не менее Фэллон удавалось одолеть его почти в половине случаев.

Она вытянулась, обрела стройность, выносливость и физическую силу бойца. А еще стала гораздо реже веселиться. Маллик обнаружил, что скучает по ее звонкому смеху. И сожалел, что к концу их первого совместного года на смену непоседливой, язвительной девочке явилась отстраненная воительница с холодным взглядом.

Трезво оценивая собственные способности, мужчина попросил одну из фей испечь имбирный пирог и вручил его Фэллон на день рождения вместе с палочкой из ветви рябины, которую он подобрал во время одного из путешествий в Гималаи. Маллик потратил много вечеров на резьбу, вплетая в узор символы увеличения мощи, на кончике закрепил кристалл чистейшего прозрачного кварца, а затем обжег подарок в огне молний, чтобы укрепить дерево, напитать его силой стихий и освятить.

Палочка ждала Фэллон уже целый век.

– Маллик, какая она красивая! – восхищенно выдохнула девушка, поднимая палочку и поворачивая ее в руке, чтобы проверить. – И какая мощная! Спасибо!

– Пусть она служит тебе верой и правдой. Можешь испытать ее в действии, наложив маскирующее заклятие. Когда мы вернемся.

– Вернемся? А куда мы отправляемся?

– В честь дня твоего рождения я перенесу тебя на возвышение возле фермы, чтобы ты могла увидеть семью.

– Не нужно. – Лицо Фэллон приняло отстраненное, замкнутое выражение. – Важно лишь то, что они в безопасности. Ты можешь перенести меня куда угодно?

– Да, – кивнул Маллик, озадаченный переменой настроения подопечной.

– Тогда я хочу отправиться сюда, – объявила она, расстилая перед ним одну из карт и тыкая пальцем в точку на ней.

– Мыс Хаттерас? – нахмурился Маллик. – Это в Северной Каролине. Но зачем тебе туда?

– Точнее, в поселение на мысе. Может, я хочу посмотреть на океан. Или прогуляться по пляжу. Родители много рассказывали о побережье, но сама я никогда не бывала там.

– Но причина заключается не в этом. – Маллик разочарованно посмотрел на собеседницу. – Ты не сказала мне правды.

– Но и не солгала, – пожала плечами она. – Мне действительно давно хотелось увидеть океан и прогуляться по пляжу. Но настоящая причина состоит в том, что раньше там находился карантинный центр. Может, и сейчас находится. Мин рассказал о нем. Нужно выяснить, функционирует ли он, как организована охрана, сколько людей внутри.

Маллик мог бы отказать Фэллон, однако не сумел придумать повода, так как знал, что уже очень скоро она и сама овладеет искусством астральной проекции.

– Хорошо.

– Прямо сейчас?

– Сейчас, – подтвердил Маллик, кладя руку на плечо именинницы.

Глава 14

Она стояла на пляже, на золотом песке. Перед глазами, насколько хватало взгляда, простирался океан. Огромный, величественный, безграничный.

Зелень мелководья сменялась синевой глубин. Волны вздымались и опадали. Белоснежная пена походила на текучее кружево. Солнце, сияющее в безоблачном небе, проливалось вниз, порождая танцующие на поверхности блики.

От восторга у Фэллон перехватило дыхание.

Она видела океан на фотографиях и в фильмах, читала о нем в книгах, но любые представления меркли по сравнению с реальностью. Звуки, наполнявшие воздух: мерное сердцебиение прибоя, грохочущий рокот воды, шорох волн по песку, – эхом отдавались в ее душе.

Над головой в воздушных потоках парили морские птицы. Они купались в свете и ветре, раскинув крылья и издавая пронзительные крики.

Фэллон вдохнула незнакомые ароматы океана, ощутила на губах горько-соленый вкус и позволила себе на секунду раствориться в чистейшем чувстве свободы, которое проникало в нее, как проникали под рубаху порывы ветра. И шагнула вперед, не в силах сопротивляться зову.

Вода лизала ботинки Фэллон, которая наклонилась и погрузила пальцы в Атлантический океан.

– Круто, – прошептала она. Затем сунула палец в рот. – Соленый. Можно было бы придумать, как извлекать соль из морской воды.

Не прекращая обдумывать эту задачу, Фэллон рассеянно подобрала с песка маленькую белую раковину. И еще одну. И еще. Колин наверняка будет рад заполучить их в свою коллекцию диковинок.

Внезапно послышался плеск, волны покрылись рябью и бликами.

– Такая большая рыбина могла бы прокормить всю общину эльфов, – воскликнула Фэллон, убирая ракушки в карман.

– Это русалка, – поправил ее Маллик.

– Русалка?

– Ну или тритон. Я не разглядел.

– Я читала легенды об этих существах. Они живут только в океане?

– Не только. Еще в морях, бухтах, заливах и даже реках, – ответил Маллик.

– И среди них есть воины?

– Да, причем свирепые.

Фэллон кивнула, отметила про себя новые сведения и обернулась.

За кромкой пляжа громоздились постройки на сваях. Время, ветер и шторма сорвали крыши, лишили дома окон. Навесы покосились и теперь пьяно покачивались от малейшего бриза.

– Они бы выселили всех жителей или приняли их в свои ряды. Мертвых бы похоронили, а здания бы забрали, чтобы использовать для собственных целей. Например, для размещения солдат, для складирования припасов, проведения совещаний. Но тогда бы дома не превратились в руины.

Фэллон направилась к постройкам и обнаружила, что идти по пляжу намного сложнее, чем по лесу: песок проседал под ногами, цеплялся за подошвы. Это ощущение показалось ей одновременно любопытным и пугающим.

– Мин рассказывал, что военные выбрали это место, чтобы контролировать единственную ведущую сюда дорогу, – продолжила она, указывая на объекты, о которых говорила. – С одной стороны океан, с другой пролив, и совсем узкая полоска земли соединяет мыс с материком. Такую территорию легко охранять. Идеальное расположение для тюрьмы. Даже если пленник сбежит, куда ему податься? Но они не учли погоду. Ее невозможно контролировать. Во время ураганов и штормов стража окажется отрезана от суши так же надежно, как и заключенные.

Маллик не знал особенностей этой местности. Однако Фэллон говорила уверенно, потому что расспрашивала тех, кто бывал здесь, засыпала их вопросами, выпытывала подробности. Боги, девочка умела докапываться до самой сути!

– Мин служил здесь?

– Недолго. В самые первые недели пандемии, когда еще верил, что государство собирается защищать и охранять всех граждан. Он рассказывал, что считал эти центры карантинными зонами, где собирают здоровых людей, чтобы дождаться изготовления вакцины. Но вскоре понял, что ошибался. – Фэллон помолчала и рассеянно спросила: – На тех дюнах растет морской овес? И еще такие мелкие цветы. Ты не знаешь их названия?

– Гайллардия, – подсказал Маллик.

Пока они взбирались на песчаный холм, ученица повторяла незнакомое слово, а потом увидела появившееся из-за дюны строение и указала на него, подходя ближе:

– Это карантинная зона. Тюрьма.

Бетонное здание без малейшего намека на окна возвышалось над засыпанной песком дорогой. По углам громоздились сторожевые вышки. На одной из них виднелась какая-то большая оружейная установка. Фэллон подумала, что пули оттуда наверняка вылетали огромные и издавали при стрельбе оглушительный грохот. Орудие возвышалось над полом на стальных сваях.

На другой сторожевой вышке свили гнездо морские птицы. Это был замечательный наблюдательный пункт с отличным обзором. Как для людей, так и для пернатых.

Здание представляло собой два этажа безрадостного, неприветливого серого бетона. Хотя под самой крышей все же обнаружились закрытые стальными ставнями окна.

По периметру возвышалось заграждение, на котором висели таблички с предупреждением о высоком напряжении. Они хлопали на ветру, издавая неприятный лязгающий звук соприкосновения металла с металлом. Створки широких ворот, куда спокойно мог въехать один из больших грузовиков, стоящих во дворе, надежно удерживались цепью.