Нора Ольвич – Лабиринты моей Души. Книга первая (страница 6)

— Здесь раньше бомбоубежище было, сеть не ловит. Даша говорила о такой возможной ситуации в твоей жизни. Возьми, это она оставила именно на такой случай.

В моих руках оказался плотный конверт.

— Я не знаю подробностей и не хочу их знать, если честно. Но сейчас мне нужно в город, могу подбросить. Выйду на время, подготовлю документы. Закройся на эти засовы и не выходи, пока я тебе не разрешу.

Всё остальное было будто во сне. Мои подписи на дарственной для бедной Алинки, судьба которой когда-то потрясла меня, и перемещение в микроавтобус, ожидание в тёмном салоне с тонированными окнами. Как ловко всё было устроено: специальный выход из конторы и внутренний дворик с высоким забором. В руке сжимала ключ и письмо от Даши.

«- Затеряйся в толпе на улице, где тебе нравилось играть в парке возле детского сада, зайди в дом, ты ещё говорила, что здесь живёт волшебный щелкунчик, квартира в тупике коридора на втором этаже».

Женщина, ведущая машину, не задавала вопросов, она вообще молчала, как только мы выехали на трассу, включился какой-то аппарат, его тихий звук мешал сосредоточиться.

— Как похоронили Дашу?

— Я была у стены скорби на центральном кладбище, её прах замурован, как и многие другие. Если соберёшься навестить её, сообщишь, я провожу.

— Вы были на прощании?

— Нет. Говорят, подруга с города всё оформила, знаю только, что она врач из частной клиники. Даша, наблюдалась у неё с сердцем, а вот соседка ваша Галина Ильинична она уезжала на похороны.

На этом наш разговор прервался. Шум трассы и тихая музыка в салоне. Надежда Ивановна не спрашивала, куда я теперь, и какие у меня планы, она просто ехала, будто выполняя чьё-то поручение.

Полненькая, невысокая блондинка со строгой причёской, одетая в непонятный фасон пиджака и ловкие брючки, таких миллионы вокруг. Единственный вопрос, который прозвучал с её стороны, о районе города где лучше высадить меня, а то ей ещё мусор вывезти нужно и заняться покупкой нового принтера.

***

Притиравшись долго, практически вплотную к такому же белому микроавтобусу на стихийной парковке возле нужного мне дома, выйдя покурить, она после отправилась в ближайший магазин оргтехники, шепнув мне, что я могу сдвинуть боковую дверь и выскользнуть позже из машины.

— Советую телефон не включать, выброси его и новый номер, пока не регистрируй на себя.

Произнесла она, взяв в руки свой гаджет и делая вид, что отвечает на звонок. Она не обернулась более, вычёркивая меня из своей жизни, как, возможно, многих других, кому решилась вот также помочь.

Я же не желая ждать большего времени, практически следом за ней, покинула машину. Слыша вслед звуки сигнального устройства микроавтобуса, блокирующего двери и стук собственного сердца, надев очки и запахнув передние половинки бесформенной кофты, что обтянула выпирающий живот, делая вид, что являюсь хозяйкой совершенно другой машины, свернув в подворотню, направилась к дому. Эти несколько шагов в чужом маленьком дворике, до деревянной двери старого строения были для меня будто последними в этой жизни.

Когда я услышала первый стук, закрывающийся двери автомобиля в своём сознании? Наверное, когда ступила на деревянный пол узкого и тёмного коридора дома, что готовили под снос.

Повернулась в сторону закрывающейся за мной двери, которая будто отрезала остриём клинка всю жизнь, что была до этого момента, оставляя её там в другой действительности. Внушительный крюк, который нужно было набросить на вбитый и согнутый гвоздь в стене, отчего-то немного успокоил нервы.

Не сомневаясь уже более, слыша перестук тысячи закрывающихся дверей машин, одновременно донёсшихся будто в ночном сне; понимала, что возврата к прошлому нет. Я его перечеркнула своими действиями в последние дни.

Жалость к себе и к безмятежности прошлого скользнула в сознании.

«-…как легко всё сломать и разрушить, уничтожить иллюзию счастья всегда просто, а что дальше»?

Стук, непреклонный и напористый, он словно никогда не должен был утихнуть.

«-… они близко, свора…».

Осторожно поднималась по лестнице, деревянные ступени которой были немного разными по размеру и по высоте, потёртые и давно уже не знавшие краски, они удивительным образом хорошо сохранились. Поняв это, взметнулась неуловимой тенью выше. Бежала по коридору второго этажа, слыша вслед голоса. Они торопили. А один очень настойчиво звал, заставляя вернуть то, что несла на себе. Обзывая и проклиная последними словами.

Ключ в дрожащей, непослушной руке был словно заговорённым, он не хотел проворачиваться, заедая непонятным образом в той части замка, куда проникла древесина.

— Да что же это.

Мне показалось, или входную дверь попытались открыть? Верно это всё от страха. Потные ладони и желание закричать от бессилия. Крючок, а вернее, крюк, он был таким надёжным.

«-…не посмеют при свете дня, а что потом»?

«-… не знаю, не знаю…».

Долгожданный поворот ключа и, приоткрывая дверь, я натыкаюсь взглядом на старое трюмо в узком коридоре с низенькой тумбочкой; лак красного дерева, обшарпанный и сломанные ручки на провисших дверях. Пыльное зеркало с разводами сажи отразило дикие глаза и уставшее, взволнованное лицо худенькой брюнетки, за спиной которой виднелся длинный, тёмный коридор и открытая входная дверь в квартиру.

Глава 5

Её было необходимо немедленно закрыть. Я проворачивала ключ и задвигала тонкий металл засова, надеясь на чудо. И понимала, что такового не может со мной произойти.

«-… голод выведет меня на улицу и тогда… начнётся охота, они все это понимают».

Охота уже началась; в тот самый момент, когда Он понял, что его надежда на моё углубленное увлечение живописью, которое перечеркнуло интерес к пейзажной фотосъёмке, была ошибочна. Я уже почти как год не прикасалась к фотоаппарату, перегорев в тот самый момент, когда поняла, что выставка не состоится.

Спрятав похищенные ценности в подобие объектива, Георг действовал наверняка. Он всегда контролировал все наши поездки за город.

***

Напряжённо натыкалась взглядом на грязные окна без штор, к которым не решалась подойти, подоконники широкие, деревянные, когда-то белые, а сейчас…, со следами коцок и царапин от каких-то острых предметов.

Под ногами скрипнула половица, заставив плотнее прижать к себе сумку-рюкзак, что свисала с одного плеча, и ещё раз осмотреться. Комната, в которую попала, наверное, я впервые после долгих месяцев, а возможно и лет её одиночества, выглядела заброшенной.

Хотя не исключена возможность, что в доме на первом этаже могли ночевать бездомные.

Окна, как я уже говорила, были затянуты пылью и разводами, а деревянные полы покрыты глубокими сколами, вмятинами и многими слоями краски, они словно хранили тайны прошлого, повествуя о стоящей когда-то здесь мебели.

Обои, выцвели и стали однотонно рыжими, неопределёнными, с завихрениями возле старинных деревянных плинтусов, выкрашенных очень толстым, густым слоем всё той же краски. Следы подтёков на стенах с потолка говорили о том, что крыша в ливни протекает и весьма сильно.

Вот тебе и «гостиная», взор направился к дальнему углу, где стояла огромная печь. Изогнутые конструкции каменного строения притаились в тени, словно ожидая своего безусловного оживления. Было понятно, что это древние отопительное приспособление является своеобразной стенкой, разделяющей пространство большой комнаты на две разные плоскости.

А далее небольшая, тёмная кладовая таилась в тени, словно изгой в мире ржаво-коричневых, выгоревших от времени красок. Изнутри можно было запереть её на очередную щеколду. Медленно отодвинула мешковину занавеси, и взгляд остановился на крошечном узком окне, выкрашенном тёмно-синей краской, через которое только немного света проникало в эту тайну.

Туманом безысходности, бередило сознание. Осторожно закрыв за собой дверь кладовой, вошла в уютный сумрак; исследуя дальше это пространство слышала неистовый стук своего сердца. Он будто звучал в унисон с шелестом шин по трассе, нёсся куда-то вдаль. Нагоняя, а потом и вовсе опережая множество машин.

Вот что чувствует загнанный охотой зверь, понимая, что ему нет спасения.

Заметив за печкой лестницу с изумлением, понимала, что ведёт она на чердак.

«-…это тупик».

«-… но куда-то же он ведёт. Как? Когда вся моя жизнь зашла в такой вот тупик, из которого, кажется, вовсе нет выхода? Как я посмела забрать у мужа, то что, наверное, является причиной его теперешнего положения? Как он додумался спрятать это в мои вещи, подставляя меня тем самым. Как нужно было поступить? Зная обо всём? Откуда у него эти предметы старины»?

«-…разве, может, тупик вести куда-то»?

«-…в данном случае это вовсе не тупик, а просто очередные ступени, ведь не зря же Даша привела меня сюда».

В какой-то момент захотелось просто выйти на улицу и уехать в дом, в котором провела детство. Если бы не это СМС с угрозой.

Стараясь занять себя делом и избавиться от докучливых голосов в сознании, надеясь, что из чердака смогу попасть, возможно, в другой дом, стоящий рядом, встав на лесенку упёрлась руками в потолок и открыла лаз. Забираясь на чердак, понимала, что руки порой сметают вместе с пылью кучу паутины и ещё чего-то мягкого, и отвратительно противного на ощупь. Теряла связь с действительностью, пытаясь затянуть лестницу на чердак. Приставленная к стене, она совсем неосновательно крепилась к полу.